Глава 9

— Кара. Кара! — говорит Илария, слегка меня тряся. — Да что же это такое? Шмыра, беги к главному лекарю и поторопи его.

Темнота в моих глазах рассеивается. Засуетившаяся Шмыра неаккуратно ставит поднос со столовыми приборами на стол, заставленный едой. Посуда звякнула. Перекинув полотенце через спинку стула, Шмыра обеспокоено смотрит на Лару, которая пристально всматривается в моё лицо.

— Да-да, госпожа. Я быстро. Что сказать лекарю? Ох… меня всего ничего не было. Совсем её наитемнейшество оставить одну нельзя, — едва не плача, причитает Шмыра.

Бедолага. Тяжело ей приходится со мной. Не повезло с хозяйкой.

— А… погоди, уже не нужно, она пришла в себя, — даёт сестра отмашку служанке. — Ну? И что это было? Я полчаса растолкать тебя не могла. Пугаешь не на шутку, — тяжело вздыхая, произносит Лара, садясь на широкий подоконник.

Бесстрашная. Высота — иго-го какая, если упасть, то костей не соберёшь. Я кстати стою у окна, как тут оказалась — не помню. Сидела ведь на софе.

Ответить Ларе ничего не могу. В горле будто ком застрял. Не протолкнуть. На душе гадко. Вот тебе и Глеб! Убил! Убил меня зараза. Я бы могла выплыть. Успела бы. А, может, он специально все так сделал? От ревности решил нас обоих отправить на тот свет? Иначе зачем вообще было сворачивать с трассы. Ну почему женщинам в моей семье так не везёт с мужчинами⁈ Похоже на расплату за грехи какой-нибудь прабабки.

— Молчит. Думаю, она умом тронулась, — выносит вердикт моему состоянию Лара, хмуря брови.

— Пожалуй, я вс-таки схожу за лекарем. Не доверяю я вашей народной медицине, — сказала Пупа и неспешно вышла из комнаты.

— Всё в норме, — тихо говорю я хриплым голосом, в ответ получая скептическое выражение лица.

Не поверила. Ну и ладно. Доказывать ничего не собираюсь. Ведь на самом деле если я физически и чувствую себя прекрасно, то на душе у меня погано.

Смотря на Иларию, понимаю, что мне приятно от её заботы и поддержки. Шмыра тоже переживает, суетится на мой счёт. В груди начинает теплеть. Одиночество в этом мире мне не грозит. Для себя решаю, что никогда не открою им правды. Во-первых, не хочу их расстраивать. Во-вторых, не знаю, насколько это безопасно. Мало ли, вдруг в этом мире попаданок на кострах сжигают.

После речи князя, которую я благополучно прослушала, вся собравшаяся на площади толпа падает на колени. Головы не склоняют, а смотрят на своего господина с преданностью, уважением и восхищением. Вот это да. У меня с головы все плохие мысли от увиденного вмиг ветром сдуло. Это ж какая мощь и сила сосредоточены в руках новоиспечённого отца. С ним я ещё незнакома, но уже уважаю. Мужик! Совершенная противоположность моему земному отцу.

На того смотрели иначе. С отвращением, брезгливостью, порой с жалостью. Да я сама на него иногда так смотрела, чего греха таить. Часто он не доходил до квартиры, засыпал в подъезде, «дул» в штаны, и порой его рвало. Естественно, вонь по подъезду шла, и соседи были недовольны. Вдобавок не работал, всё с дома тащил. Мать убил. Никогда не прощу ему. Ни в том, ни в этом мире. Правильно говорят: людей ценят по поступкам.

Интересно, за какие заслуги князь тьмы удостоился всеобожания подданных? Тоже так хочу. Я ж теперь княжна. Хи-хи.

На душе становится легче. Безбедная жизнь гарантирована. Не то чтобы я грезила миллионами ворочать, но часто приходилось вместо полноценного ужина довольствоваться хлебом со сладким чаем и мечтать о зажаренной куриной ножке с картошечкой. Своё нынешнее положение я ценю и буду исполнять возложенные на меня обязанности ответственно, если таковые имеются.

От всех мыслей по телу растекается чувство эйфории, восторга. Хочется летать, парить словно бабочка. Не знаю, какой бог моего или этого мира подарил мне новую жизнь, но от осознания возникают потрясные чувства. Воодушевилась. Будто крылья выросли за спиной. А они реально выросли! Из ниоткуда.

От неожиданности я как закричу, и Илария вместе со мной.

— Чего орёшь? — в ужасе спрашиваю я. Неужели что-то с крыльями не так? Ведь у четырёх парящих над площадью демонов они другие, гладкие. А у меня пушистые.

— А ты чего орёшь?

— У меня крылья выросли! Ты что, не видишь?

— Ну так они же твои!

Ха! И что с того? Подумаешь мои! Иметь крылья, к тому же такие красивые, с большими переливающимися на свету иссиня-чёрными перьями, — приятный бонус. Однако незнание, как ими управлять, — большой минус. Поскольку они сейчас живут отдельной жизнью и своими взмахами, буквально выталкивают меня из окна.

Первое, что приходит в голову, — попросту закрыть окно. Взялась за створку, но очередной взмах крыльев создаёт воздушный поток, придавая ускорение закрытию. К такому я не была готова, и меня повело вперёд. Всё происходит так быстро, что я не успеваю сообразить и разжать руку, по инерции выпадаю из окна. Благо, в последний момент успеваю схватиться за подоконник.

Крылья предательски повисли, как грузило, и тянут меня вниз.

— Помоги! Я долго не продержусь!

Сестра осторожно выглядывает из окна. Её лицо суровое, сосредоточенное и полное решимости. Не знаю, о чём она думает, но мне это не нравится.

Дотянувшись до моих рук, Илария разжимает мне мизинец на руке, затем безымянный палец.

— Ты что делаешь? Не смей! — недоумевая, кричу я.

Угораздило же обзавестись такой сестрой. Боюсь представить, как должна была насолить ей моя предшественница, раз она пытается меня сейчас убить.

— С крыльями я тебя не вытяну, так что самое верное решение — полёт. Ты девять дней не летала, скорее всего, поэтому их не контролируешь.

— Ты издеваешься надо мной? Какой к чертям полет⁈ Я совсем не чувствую крыльев. Они как каменная глыба за моей спиной. Лучше скажи, как их убрать⁈ Ты же демон!

— Ну вот, опять обзываться начала. Сколько можно повторять, не демон я, а светлая веда. И крыльев у меня нет. Потому понятия не имею, как от них избавиться. Хотя… да, точно, есть два способа, но боюсь, они тебе не понравятся.

— Какие? Пожалуйста, только быстрее. Я больше не могу.

Ладони вспотели, и мне становится всё труднее удерживать себя.

— Первый — отрезать крылья. Я смогу, если попросишь.

Живодёрка! На живую резать человека, тьфу… демона. И как потом без крыльев? Не думаю, что они имеют свойство отрастать.

— Второй, я выбираю второй вариант.

— Ты даже не послушала. Он экспериментальный, не факт, что получится.

— Да скорее же, прошу!

Ну как можно быть настолько медлительной в такой экстремальной ситуации⁈

— Хорошо. Но! Ты не будешь за меня цепляться и хвататься, чтобы ни случилось. Иначе я тебе ускорю падение! Поняла?

— Лара!

— Ну, смотри, я тебя предупреждала.

Схватив гардину, Илария обвязывает ей себя вокруг пояса и переваливается почти полностью через окно. Пыхтя, она ползёт вдоль моих рук и шеи, пока не дотягивается до лопатки.

— Терпи, — говорит сестра и дёргает одно из перьев.

— Неприятно, но терпеть можно, — сообщаю я о своём состоянии.

— Да погоди ты. У меня рука соскочила.

После сказанных слов Илария дёргает перо с остервенением, выдрав его наверняка с корнями, если таковые имелись, и залезает обратно вовнутрь.

Я вскрикнула от дикой боли в спине, отчего в глазах потемнело, и крылья исчезли. Стало разительно легче держать себя, но руки начало сводить судорогой. Одна рука не выдерживает таких метаморфоз и соскакивает, из-за чего меня разворачивает боком.

На ор князь поднимает голову и смотрит на свисающую меня. Что он думает или испытывает, по выражению лица не понять. В это время, к нему, пригибаясь в поклоне медленно, но верно, утиной походкой подходит Пупа, чтобы сообщить о моем божественном исцелении. Поздно, уже всё княжество в курсе.

Пытаюсь дотянуться второй рукой до подоконника. Не получается. Сил совсем нет.

— Сейчас я тебя вытяну, — говорит раскрасневшаяся Лара.

— Только не за ту руку, которой я держусь. Хватай другую, — говорю я, боясь, что она меня уронит, если не удержит за ту конечность, на которой я вишу.

Пробую ещё раз подтянуться, чтобы Ларка смогла ухватиться за меня, но пальцы соскальзывают от влаги.

От стремительного падения внутри всё холодеет, и я вся сжимаюсь. Даже крик не могу издать.

В какую-то долю секунды неправильного «полёта» мне кажется, что моё тело начинает гореть, и от кожи отделяются невесомые куски пепла.

Я пролетаю метров пять вниз, и меня подхватывают сильные, крепкие руки, прижимая к горячему телу.