21--3

После завтрака я занялась подготовкой к встрече дорогого гостя – убралась, купила булочек к чаю, а потом защищала их от детей. Несколько так и не удалось спасти, но я не сильно расстроилась.

Когда все было готово, мы собрали семейный совет в гостиной и постановили, что дети во встрече участвовать не будут. Не стоит с порога пугать отца Октавии размером семьи Уиллисов, к такой новости надо готовить постепенно. Он-то едет за одним человеком, а забирать придется восьмерых. Мы так рискуем спугнуть наш билет в Верхний город.

Но объяснить это детям оказалось не так-то просто. Младшие Уиллисы страшно обиделись.

— В Верхний город вы нас потом тоже не возьмете? — возмутились близнецы.

— От тебя я такого не ожидала, Эллария, — поджала губы Медина.

Стефан молча смотрел с укоризной, что хуже прямого обвинения.

Я тяжело вздохнула. Надо срочно придумать, как их успокоить и переубедить. Я перебирала варианты – подкуп, шантаж?

В итоге попробовала и то, и другое. Первым делом соблазняла вкусными пирожными, которые дети получат, если посидят наверху, но услышала категорический отказ. Наказания они тоже не испугались. Ни пряник, ни кнут не сработали. Впервые у меня закончились варианты, я не знала, что делать.

Тогда на столик запрыгнул Аз. Я открыла рот, чтобы рявкнуть на него – коту на столе не место! Но Аз меня опередил. Обмахнувшись хвостом, он весомо заявил:

— Старших надо слушаться!

Челюсти отпали у всех, включая меня. Ладно, я в курсе, что кот говорящий, но для других это стало шоком. А для меня было шоком то, что он вдруг решил себя раскрыть. Кажется, Аз очень хочет, чтобы я попала в Верхний город. Настолько, что готов подставиться.

— Я так и знал! — опомнился Крес. — Я тебя уже слышал.

— Каюсь, бываю несдержан и болтлив. Такую харизму трудно держать в узде, — сверкнул золотыми глазами Аз, а потом, решив всех окончательно добить, расправил крылья и полетел прочь из гостиной.

— Он летает! И говорит! — кричали наперебой дети.

Секунды не прошло, как гостиная опустела. Детей буквально смело, вслед за Азом. Остались только я, Крес и Эдгар.

— Что это сейчас было? — пробормотал муж. — Кот разговаривал?

— Наверное, съел что-то не то, — пробормотала я. — Отрыжка замучила.

Естественно, никто не поверил, что голос у кота прорезался от изжоги. Мне не учинили допрос с пристрастиями только потому, что с улицы донесся странный гул. Позабыв о коте, мы прилипли носами к стеклу.

С холма, где стоял дом, частично просматривался город. Через окно мы увидели, как по улицам едет карета. Горожане высыпали полюбоваться на диковинку. Карета – редкий гость в Нижнем Ареамбурге. До этого момента я видела здесь только телеги. Неужели ее спустили сюда прямиком из Верхнего города?

При этой мысли у меня вспотели ладони. Скоро я, как эта карета, перемещусь из одного города в другой, только снизу-вверх. Если, конечно, не совершу ошибки. Мне предстояло сыграть роль Октавии Монтгомери и сделать это надо, как следует. Иначе не видать мне билета наверх.

Карета не доехала до дома. Взобраться на холм можно исключительно пешком по тропинке. Пришлось Джозефу Монтгомери покинуть карету и потопать остаток пути ногами.

Я не сводила глаз с приближающегося к крыльцу мужчины. Ему было лет шестьдесят. Статная фигура, седые волосы и окладистая борода, трость, на которую он грузно опирался при ходьбе, расшитый серебряной нитью кафтан – отец Октавии походил на гнома, только большого.

За ним следовал слуга. То ли камердинер, то ли телохранитель, а возможно, и то, и другое вместе. Все же Нижний город опасен для жителей Верхнего. Я удивилась, что господин Монтгомери так быстро и легко приехал. Похоже, дочь многое для него значит.

Раздался стук в дверь, и мы дружно вздрогнули. Я кивнула Кресу. Мол, иди открой. А сама осталась в гостиной. Села на диван, лицом к двери и сложила руки на коленях.

— Не переживай, — Эдгар подсел ко мне и опустил свою руку на мои. — Я рядом и всегда тебя поддержу. Прости за то, что я наболтал вчера вечером. Теперь я понимаю, почему ты отказала.

— Почему же? — уточнила я, потихоньку высвобождая свои руки из-под его ладони. Не верилось, что Эдгар осознал свою ошибку с наследством. Может, зря я плохо о нем думала?

— Ты не повелась на деньги, потому что и так богата, — пожал он плечами. — Но ничего, я найду другие козыри.

А нет, не зря. Я мысленно застонала. Избавь меня Вселенная от козырей Эдгара! Нет, это невыносимо. Я не осознавала, как счастлива была, когда он меня игнорировал. Как говорится, имея не ценим, а потерявши – плачем. Это прямо мой случай.

Эдгар был в своем репертуаре. Он счел меня поверхностной богатенькой дурочкой. Я даже не обиделась. Наоборот, мне стало смешно. Это так он покоряет женщин – оскорбляя их? Если меня что-то и удивляет в этой ситуации, так это то, что Эдгар до сих пор не девственник. С таким-то подходом.

Но вот в коридоре раздался глубокий мужской голос, и я забыла о существовании Эдгара.

— Где она? Где моя Октавия? — пробасил господин Монтгомери.

— Ждет вас в гостиной, — ответил Крес. — Это налево.

Пары секунд не прошло, как Джозеф Монтгомери ворвался в гостиную, да так и остановился на пороге, словно наткнулся на невидимую стену. Все потому, что увидел меня.

Я в свою очередь, переволновавшись, вскочила с дивана. И мы замерли, глядя друг на друга.

— Октавия, — прошептал господин Монтгомери, первым придя в себя. — Это и правда ты, моя дорогая девочка. Я думал, что потерял тебя навсегда.

Игнорируя Эдгара и Креса, он пересек гостиную в пару широких шагов, схватил меня за плечи и привлек к своей груди. Я опомниться не успела, как оказалась в его крепких объятиях.

Прижимаясь щекой к груди господина Монтгомери, я слышала, как быстро и рвано бьется его сердце. Такое не сыграть. Он, в самом деле, был взволнован. А еще он плакал. Я ощутила влагу на своей щеке.

Мое собственное сердце тоже дрогнуло, но вовсе не из-за родственных чувств. Их, увы, не было и быть не могло. Джозефа Монтгомери я видела первый раз в жизни, он даже не был похож на моего настоящего отца, которого я потеряла еще в детстве.

Но мне ужасно не нравилось его обманывать. Лгать человеку, горюющему из-за потери единственного ребенка, отвратительно. Но другого выхода нет. По крайней мере, сейчас.

— Кхм, — кашлянул Крес, привлекая внимание. — Давайте присядем и поговорим.

— Да-да, конечно, — засуетился господин Монтгомери.

Оттеснив Эдгара, он сел рядом со мной на диван, продолжая держать меня за руку с таким видом, словно этот физический контакт поддерживает в нем жизнь. Разорви его – и сердце Джозефа не выдержит.

— Почему ты раньше не сообщила мне, где ты? — первым делом спросил он. — Я места себе не находил, думая, что навсегда потерял тебя, моя дорогая девочка.

Я смотрела в его голубые глаза – точно такие же, как у Октавии, и понимала, он не лжет. Такую любовь не сыграть. Для Джозефа Монтгомери Октавия действительно была всем. Это помогло мне немного расслабиться. Я хотя бы говорю не с убийцей.

Итак, мой выход. Набрав побольше воздуха в легкие я призналась с печальной улыбкой:

— Меня прокляли, — вообще-то убили, но об этом я умолчала. — Я очутилась в Нижнем городе, совершенно непохожая на себя прежнюю и ничего не помнящая. И если внешность мне удалось вернуть, то с воспоминаниями все обстоит хуже. Даже сейчас я не помню, кем была прежде. Теперь меня зовут Эллария Уиллис. Я вышла замуж за человека, который меня спас и приютил.

Самым сложным было не поморщиться на последних словах. Уж я помню, как Эдгар меня спасал. Все прикопать порывался, ага.

Сам Эдгар не упустил возможности представиться тестю. Все-таки он породнился с высшей аристократией Верхнего Ареамбурга. У меня закралось подозрение – а так ли я на самом деле интересна Эдгару или его больше привлекает мой новый статус?

— И ты не помнишь, что с тобой случилось, и как ты очутилась здесь? — спросил господин Монтгомери. — А главное, кто сделал это с тобой?

Я покачала головой и поинтересовалась в свою очередь:

— А что известно вам?

— Стыдно в этом признаться, но тоже ничего, — повесил он голову. — Ты просто исчезла, и никто не мог тебя найти, сколько бы я не платил.

Выходит, Октавию не только отравили, но и тело нарочно спрятали. Сбросили его в Нижний город, и дело с концом.

— Но теперь тебе больше ничего не грозит, — господин Монтгомери сжал мою руку в своей. — Я позабочусь о тебе, моя дорогая девочка. Я заберу тебя отсюда. Пора вернуться домой, доченька.