Глава 33. Две стороны медали

Через час я сидела на верхней крышке черного лакированного пианино, укутанная в мужской огромный халат, и наслаждалась восхитительной музыкой, заполонившей всю спальню. Уставшая, бесстыжая и победившая в этой жаркой битве…

Верлиан играл потрясающе. Словно с детства был прирожденным музыкантом, а не сильнейшим магом в мире.

Его многогранность поражала меня все больше и пробуждала желание узнать о нем все. Раскрыть его тайны.

Мой взгляд скользил по темным влажным волосам, закрывающим красивое лицо, по обнаженной груди, видневшейся в вырезе черного халата.

Чистый соблазн. Я знала, что эта картина навсегда останется в моей памяти.

Я завороженно смотрела на длинные ровные пальцы, виртуозно скользящие по чёрно-белым клавишам и извлекающие на свет потрясающую мелодию. Жадно изучала глазами каждую выступающую вену на сильных загорелых руках.

Тех самых, что так ловко держали клинок и револьвер, уничтожали врагов и защищали меня от любой опасности.

Руки, которые могли успокоить, защитить, украсть у глупых мыслей и унести в рай… Которые заставляли меня пылать. Отдаваться полностью. Без остатка.

Сильные. Надёжные. Умелые.

Мне безумно захотелось ощущать их силу до конца своих дней. Хотелось увидеть, как бережно они будут держать наших детей…

– Верлиан, – окликнула я, и мой самый красивый в мире пианист поднял на меня глаза. – Почему ты такой?

– Какой? – музыка на миг оборвалась.

– Разный.

Верлиан усмехнулся, притягивая мой взгляд к своим соблазнительным ямочкам, и снова опустил голову. Непокорная темная прядь волос упала на загорелый лоб, и пальцы снова заскользили по клавишам.

– Моя мать – полубожество, а отец – темный маг с черной, как это пианино, душой. Я родился слегка… бракованным.

– Ты не бракованный. Просто необычный. Бывший маг, наемник, талантливый убийца и пианист… Страстный любовник и хороший друг. Ты разный.

– Тебе кажется.

– Нет, – настаивала я. – А почему ты не стал законником?

– Видишь ли… Я не очень люблю людей.

– Почему? – его ответ меня удивил.

– Людей на самом деле больше привлекает темная сторона, чем светлая. Они считают, что злость, агрессия и насилие – это и есть власть. То, что каждый из них в тайне мечтает заполучить. Знаешь, что чаще всего я видел в людях всю свою жизнь? Подлость, лживость, злость и зависть. Они умеют маскировать это получше любых артефактов. А меньшее, что я видел – это доброта и честность. Поэтому просто не вижу смысла до конца своих дней защищать тех, кому на самом деле это не нужно. Поддерживать иллюзию того, что в мире больше добра, чем зла.

Слова Верлиана поразили меня, и все это никак не укладывалось в моей голове. Он говорил это спокойно и бесстрастно, продолжая перебирать пальцами по чёрно-белым клавишам.

– Но ты же создал границы, пожертвовал своей магией ради людей…

– Женщины… Вот любите вы все идеализировать, – усмехнулся Верлиан, бросив на меня насмешливый взгляд. – Не обольщайся, Джина. Я сделал это не ради спасения мира, а ради себя. Я старался слушать свою светлую сторону, но моя темная эгоистичная натура в тот момент взяла верх. Им было чертовски сложно уживаться вместе.

– Что ты имеешь ввиду?

– Пять лет назад при помощи ритуала злодеи разрушили темную границу, а светлая была сохранена.

– Светлая сторона сильнее, – вырвалось у меня, когда дар направил в мою голову новую порцию знаний. – Она бы выдержала. А через пятьдесят лет темная граница восстановилась бы сама…

– Да-а-а, – протянул насмешливо Верлиан и… музыка резко оборвалась. Он поднял на меня глаза, и уголки его губ дрогнули в ироничной усмешке. – Твои силы заставляют меня нервничать, Джина.

Я снова уловила что-то темное в его пронзительном взгляде. Загадочное.

Верлиан поднялся на ноги, неспешно подошел к платяному шкафу из темного дерева и достал оттуда толстую книгу. Коричневая обложка была потерта и выглядела очень старинной.

– Я узнал об этом отсюда, – он протянул мне книгу и снова уселся за пианино. – Пять лет назад я приехал в Алеан, чтобы помочь другу. Оттар был полукровкой, работал законником, и очень нуждался в моих знаниях. Мне дали для расшифровки эту древнюю магическую книгу, написанную на валлитере, которую никто не мог прочесть.

– Валлитером владеют единицы.

– Я владел. К счастью или к несчастью, – добавил Верлиан и снова принялся перебирать по клавишам, наигрывая легкую спокойную мелодию.

– К несчастью?

– Да. За время расследования мы выяснили, что Оттар является носителем магической татуировки, которую ему сделали еще в юношестве в приюте для Светлых магов. В этом месте проводили магические опыты над полукровками.

– Опыты?! – у меня волосы встали дыбом от этой новости.

– Да. Наши злодеи должны были использовать эту магическую цепь на теле Оттара для разрушения границ. Этот древний ритуал подготавливали очень много лет. Оттар в тот момент уже был влюблен и счастлив, и совсем не хотел рисковать своей шеей в угоду парочке сумасшедших злодеев. Даже придумал отличный план… Он хотел лишить себя магии, чтобы «обезвредить» символы на своем теле. Я этому помешал. И, ко всему прочему, не сказал своему другу ни слова о том, что темная граница восстановится через пятьдесят лет. Наоборот, убеждал его, что нам надо пробраться туда.

– Но почему?!

– Темная граница уже была разрушена, а на той стороне было слишком много тех, кого я отправил туда собственноручно или предал. И все они, без сомнения, жаждали моей смерти. Я не хотел жить следующие пятьдесят лет с мыслями о том, что какой-нибудь сумасшедший завершит начатое злодеями… Разрушит светлую границу, и по мою душу придут сотни врагов. Особенно меня волновали два темных мага на той стороне, которые слишком хорошо меня знали и могли ударить по самому уязвимому месту.

– Ты решил себя таким образом обезопасить? – мое сердцебиение участилось, а ладони вспотели от нервного напряжения.

– Да. Я заставил своего друга пройти через круг ада, чтобы попасть на границы. Но в тот момент я не думал, что из-за собственных амбиций лишусь магии. Переживал из-за мертвых врагов, теперь вынужден скрываться от живых. Вот такое наказание.

Верлиан не смотрел на меня. Просто продолжал играть. Но я видела, как он напряжен. Это угадывалось и в обострившихся чертах лица, и в самой мелодии, зазвучавшей в более быстром темпе. Мне казалось, он ждет моего осуждения. Ждет, что я поменяю о нем свое мнение.

Но могу ли я его судить? Каково это пытаться сдерживать ту часть себя, к которой ты привык? Пытаться сломить свою темную сторону и стать лучше? Возможно, Верлиан прав, и даже сейчас я пытаюсь его идеализировать, но я до сих пор не считаю его ни хорошим, ни плохим. Разным – да.

В этот момент поняла, как я изменилась за дни, проведенные с ним. Меня не пугало его признание, хотя ещё неделю назад я бы пришла в полный ужас. Я не чувствовала себя обманутой в тот момент. Он был честен со мной. Открывал мне свои пороки, не боясь получить мое осуждение.

Верлиан поступил так, как я сознательно боялась поступать всю жизнь.

– А ты расскажешь, что ты видел на границах? – полюбопытствовала я и уперлась ногой в его плечо.

Руки Верлиана замерли на клавишах.

Он поднял голову и скользнул по мне взглядом. Глаза его замерли на виднеющейся из-под халата развилке ног.

– Ты серьезно, Юджиния де Виль? – хрипло спросил он, с жадностью рассматривая мое лоно.

– Юджиния Скартелли, – поправила я с наигранной гордостью и закинула вторую ногу на его плечо, открывая лучший обзор. – Так, как выглядят границы?

Верлиан продолжал смотреть под халат, и в его глазах разгоралось пламя.

– Потрясающе, – прохрипел он, и его ладонь, коснувшись моей ноги, двинулась вверх к бедру. – Очень соблазнительные границы. Лишают мозгов и осторожности… Там горячо. Мокро. Чертовски узко…

Его горящий жадный взгляд заводил, распаляя жар в венах. Заставлял почувствовать себя искушенной соблазнительницей.

И мне хотелось быть с ним бесстыдницей. Порочной и отзывчивой только для него. Нравилось то, как он смотрит на меня, пробуждая все потаенные желания.

– Ты бы хотел побывать там еще раз? – я закусила губу, сдерживая лукавую улыбку.

Смотрела на него затуманенным взором, ощущая, как учащается сердцебиение от этих интимных прикосновений.

Дрожь в теле усилилась, когда он кончиком пальца аккуратно провел по влажному лону. Я не смогла сдержать стон. Зажмурилась от удовольствия и откинула голову назад, пока он продолжал изучать меня. Медленно. Нежно.

– Я буду там чаще, чем ты думаешь, Джина…

Это был не просто ответ.

Это было обещание.

Каждая клеточка была напряжена до предела, концентрируясь на каждом скользящем движении. Медленном. Аккуратном.

– Ты уже обладаешь магией, Юджиния Скартелли, – хриплый голос Верлиана срывался, но становился ближе. – Ума не приложу, что ты со мной делаешь…

Дальше мой мозг плохо реагировал на то, что произошло. Никакого плавного перехода. Его руки скользнули под ягодицы, задирая повыше халат, и Верлиан рванул меня на себя.

Звуки случайно зажатых клавиш пианино врезались в мозг, и в тот же момент я ощутила его горячий язык прямо ТАМ.

– Верлиан! – вскрикнула я, совсем не ожидавшая такой ласки, и резко выгнулась в попытке прервать это безумие.

Но его пальцы крепче впились в мои ягодицы, а язык и губы продолжали изучать мою возбужденную плоть, лишая права выбора.

Мой чертов эгоист.

Он снова перешёл все грани. В тот самый момент, когда я решила, что мы уже сделали это, Верлиан снова показал мне новую сторону порока и распутства.

Он удовлетворённо рычал, продолжал свои пытки и господствовал над моим телом… И я совершенно потерялась, уже не понимая, где его язык, где губы, где колючий подбородок… Выгибалась навстречу, в жалкой попытке ухватиться пальцами за лакированную крышку пианино. Мужские ладони то нежно гладили ягодицы, то сжимали их сильнее, когда язык проталкивался внутрь ещё глубже.

Мои бедра двигались ему навстречу. Возбуждение нарастало с каждой секундой, а мои пальцы бесстыже тонули в темных волосах, чтобы не позволить ему отстраниться.

Кончик его горячего языка стал тереться о чувствительный нервный узелок, доводя меня до пика и вырывая из моего горла громкий стон. Я выгнулась дугой, когда оргазм накатил волной, вызывая по телу дрожь…

Мой порочный демон остановил свои сладкие пытки не сразу, продолжая ласкать мою сверхчувствительную плоть нежно, словно успокаивал…

Лишь, когда моя спина коснулась мягкого матраса, я поняла, что Верлиан перенес меня на постель.

Через секунду он навис надо мной, сияя своей порочной ухмылкой и насилуя меня своим жарким взглядом.

– А теперь я сделаю с тобой все, о чем только что тебе говорил.

Я едва смогла уследить своим затуманенным взглядом за его халатом, быстро улетающим прочь. Как и моим.

И в голове крутился лишь один вопрос.

А о чем он мне сейчас говорил?