Глава 14

Евгения

Голова.

Моя голова сейчас треснет на две половины как спелый арбуз. Сколько я выпила? Три стопки? Или больше?

Не открывая глаз, тру лицо, спутанные волосы. Трогаю губы.

— Нет, нет… ну нет же…нет.

Мужчина с красивыми карими глазами и нагловатой улыбкой. Электрик Владимир, вот он наливает мне водки, пью, в голове полнейшая неразбериха, Сава, паскуда, продал теткин дом, но я таращилась на незнакомого мужика и таяла, и стекала липким мороженым под стол.

А может, у нас секс был?

Поцелуй помню отчетливо, даже сейчас по телу бегут мурашки. Я говорила про клин, а он взял и воспользовался своим, чтоб вытрахать из меня им всю дурь.

Открываю глаза, солнце заливает комнату, голова трещит, но я в джинсах и майке. Нет, ну, был секс или нет, я бы почувствовала, после того как его больше месяца не было в моей скучной жизни.

Томке это не понравится, она за любые эмоции, за секс, за раскрепощенность. Нет, она не озабоченная и далеко не такая доступная, как кажется, она просто выбирает сама, с кем быть, спать и главное — просыпаться.

За дверью голоса я насторожилась. Вот будет весело, если сейчас к этому сексуальному электрику с глазами цвета моего греха придет жена. Хотя говорил, что он холостой, но говорить он мог что угодно. А тут я, растрепанная, зацелованная и без лифчика.

Медленно опускаю ноги на пол, осторожно подхожу к двери, открываю, в голове взрыв боли от скрипа петель. Всю жизнь, сколько себя помню, они скрипели, а смазать их постоянно было некогда.

Мужские голоса.

А вдруг это его дружок, и сейчас тут будет оргия с моим участием? И почему мне везде чудится сексуальный подтекст? Да кому я вообще нужна?

Но голос до того знакомый, что сводит желудок, в котором за сутки лишь шоколадка, кусочек сыра, несколько долек мандаринки и водка.

— Ну, нет, нет, только не Егор.

Но это был именно сосед Егор Комаров. Его жена Зина и он сам на деревне первые сплетники, я в детстве с ними гусей гнала по улице. Потом Комаров в шестнадцать лет решил признаться в любви, я, конечно, как положено городской фифе, посмеялась над ним, а Егор не забыл.

Но у каждого своя жизнь, так-то он хороший, пьет только, не просыхая, как только Зина с ним живет, не понимаю? Да, конечно, мой Котов лучше, просто подарок небес. Странно, что я как дура последняя ничего не замечала, что у него есть любовницы, что пропадают вещи, что вот такую подлость он решил подстроить.

— А подслушивать нехорошо.

Вскрикнула, отшатнулась назад, было такое чувство, что мне выстрелили в висок, и мозги брызнули на стену.

— Вы напугали меня.

— Снова на «вы»? После того, что между нами было ночью, называй меня «дорогой», — улыбается, черт, да так задорно, что в глазах искры.

— Между нами ничего не было.

— Могло быть, но еще не вечер.

— Вам не кажется, что вы слишком самонадеянны?

— Нет, а тебе?

— А мне кажется.

— Креститься надо там, в углу, икона висит, начинай. Или просто у Славки потом прощения попросишь за измену?

Откуда он знает? Егор, чертов балабол.

— У меня нет никакого Славки, я свободная женщина.

— Похмелье, да, свободная женщина? Голова болит? А выпила всего-то ничего, водка, кстати, хорошая.

— Это Егор приходил?

— Да, назвался Егором, жена Зина, а соседи сгорели год назад. Там что-то связано с холодцом и самогоном. Пойдем, похмелю тебя, Евгения.

— Я не похмеляюсь.

Мужчина ушел на кухню, стоять и строить из себя оскорбленную барышню было глупо и совсем не к месту. Просто хотелось пить и умыться, а еще вытащить свою машинку из сугроба и свалить в город. По дороге заняться самобичеванием, а уже дома заложить квартиру в банке и выкупить обратно ресторан, пока еще есть время.

— И не надо было слушать то, что говорил Егор, Комаров пьяница, он такого придумает, чего и не было, а жена его сплетница.

— Значит, Славка — это все фантазии соседа?

Захожу за занавеску, старенький умывальник встречает потрескавшимся зеркалом, ну и видок у меня. Умываюсь холодной водой, даже чищу зубы, хорошо щетка в упаковке есть в шкафчике. Рядом стоит другая зубная щетка, это, видимо, Владимира, паста, а еще туалетная вода.

Черный матовый флакон, золотая крышечка с буквой «К» и квадратом с выгравированным названием: «Intoxicate Kilian». Рука сама потянулась к нему, открыла, вздохнула сразу полной грудью. Что-то древесное: сандал, кедр, резкий аромат ударил по рецепторам, а потом начал раскрываться: корица, мускатный орех. Коньяк и кофе, вот чем пахла его кожа.

— Евгения, ты там живая?

Резко поставила флакон обратно, пригладила мокрыми ладонями волосы, собрала их в хвост резинкой, что была в кармане джинсов.

— А у вас есть чай? Я точно не буду алкоголь.

Вышла и остановилась у стола, рассматривая, как Владимир режет большие куски колбасы огромным ножом. Захотелось отобрать у него прибор и сделать все самой — красиво и эстетично.

— Чая нет, но есть вино.

— Надо было спаивать меня вчера и воспользоваться ситуацией.

— Черт, вот я дурак, надо было трахнуть тебя пьяную, все равно бы ничего не помнила. Я же всегда так делаю, как приезжаю в деревню и встречаю голым наглых девиц.

Начинаю закипать, этот наглый электрик выбешивает, а еще болит голова и хочется домой.

— Знаете, что, не нужна мне ваша колбаса и вино в девять часов утра, — смотрю на часы, что тикают на стене, забавный котик бегает глазками вправо-влево. Начинаю искать свои ботинки, пуховик, натягиваю шапку, беру сумку, что так и валяется в углу с ночи. — Извините за то, что вот так вломилась в ВАШ уже дом, но мне нужно в город, это у вас отпуск, а у меня дела.

— Не получится.

— Что не получится? — внимательно смотрю на Владимира, он, налив красного вина в чайную кружку, с аппетитом откусывает огромный бутерброд. Желудок жалобно заурчал, он бы тоже вот не отказался от куска колбасы.

— В город не получится.

— Это почему?

— Трасса заметена после вчерашнего.

— Чушь какая, службы должны были уже начать расчищать. Всего доброго вам и хорошего отдыха.

Мужчина ничего не ответил, вышла на крыльцо, глаза слепило от яркого белого снега и солнца, голову еще больше заломило от боли. Нет, надо домой и причем срочно.

И как я вчера не заметила эту машину во дворе? Черный внедорожник «Шевроле Нива», заляпанный грязью по самые стекла, очень контрастировал на фоне так внезапно начавшейся зимы.

Под ногами громко хрустел снег, морозный свежий воздух делал мысли ясными.

— Женька! Женька, привет!

— Господи, только не ты.

— Женя, ты куда?

— Привет, Егор, как жизнь?

Комаров стоял, облокотившись на лопату, тулуп расстегнут, сам небритый и лохматый, от него шел пар.

— Так ты чего от своего мужика убегаешь? Поругались, что ли? И где Славка?

Вот у Комарова всегда все просто, мужик уже мой, Женька, Славка, беспросветная глубокая деревня и беспардонщина. Чувства такта никакого, он и слова этого не знает.

— Егор, ты извини, мне уезжать надо, потом как-нибудь поговорим.

Быстро пошла по улице, не хватало, чтоб сейчас выскочила Зина и начала звать к себе на пироги и парное молоко. Нет, они хорошие, дружные, живет же она с пьяницей и счастлива. Наверное.

Достала телефон, сеть брала хорошо, проигнорировав все уведомления, набрала Тамару. Нужно поведать подруге о неудавшейся поездке и в сотый раз услышать, какой мой муж пидорас.

— Женя, если это не срочно, то давай позже.

— Тома, ты спишь?

— Нет, блин, в шахматы играю, на кубок мира иду.

— Тома, я еду домой.

— Вот и ладненько, будет кому управлять рестораном, а то твой Федя ни рыба, сука, ни мясо.

— Что ты сделала с Федором? Он в порядке?

— Что ему будет? Он живет с мамой.

Тома вздохнула, наверняка валяется в кровати голая, с моим барменом и наверняка в моей кровати.

— Ты с Герой?

— Если бы.

— С Федором?

— Совсем там надышалась кислорода в деревне? До секса с Герой не дошло, мы придумывали новый коктейль. Давай я потом наберу, ок?

Тамара отключилась, я как раз дошла до поворота, за которым оставила машину, но встала на месте. Моя маленькая любимая машинка, так благородно оставленная Славой, была погребенная под кучей снега среди ровного поля, которое еще вчера было дорогой.