Глава 26

Савельев

— Максим Анатольевич, проснитесь. Максим Анатольевич.

— Да, что случилось? Который час?

— Утро, девять уже.

— Так быстро?

Тру глаза, казалось, что и не спал вовсе. Слава отводит взгляд от уродливого шрама, что идет вдоль моей груди. Сажусь, ищу рубашку.

— Что случилось?

— Там какая-то женщина хочет видеть Владимира Сергеевича.

— А где сам Дымов?

— В городской квартире еще. Мы решили рассказать вам, она больно нервная. То угрожает, то уговаривает — странная, короче.

— Хорошо, сейчас разберемся с этой странной Снегурочкой под Новый год.

Умываюсь, чищу зубы, вид, конечно, помятый, словно с похмелья. Тридцать первое декабря, но мы обязаны работать в любой праздник. Спускаюсь на первый этаж, не удивляясь тому, что в офисе кипит работа.

Уже в холле у лифта слышу женский голос. Подхожу ближе, она стоит ко мне спиной, на голове платок, белая короткая шубка, брюки.

— У вас очень нервная работа, я понимаю, но надо больше отдыхать и научиться любить себя. А вот ваша поза и скрещенные руки говорят о закрытости.

Дамочка морально прессует моего работника, парень лишь слушает ее, хмурит брови, но молчит.

— Вот, Максим Анатольевич, это она, уже минут двадцать зубы заговаривает. Хочет видеть Дымова, мы ей говорим, что нужно записаться через помощника, а она ни в какую.

— Это я зубы заговариваю?

— Доброе утро, — вежливо здороваюсь, а когда она поворачивается, удивляюсь. Я ведь только ночью вспоминал ее.

На меня смотрят карие глаза восточной красавицы, темные волосы лежат небрежными волнами, платок упал с головы, пушистые ресницы, влажные губы.

Хочу попробовать еще раз, вспомнить, какие они на вкус. Тогда сам понимаю, позволил себе лишнего, поцеловал своего психолога прямо на приеме.

Меня тактично поставили на место, но я видел огонь в ее глазах, уверен, что видел. Больше предпринимать попыток не стал.

— Максим Анатольевич? Как интересно! Так вы начальник этих бравых парней? Вы должны мне помочь, — улыбается, в хитрых глазах блеск. — Как, кстати, ваш сон? Нормализовался? Вы так и не появились больше.

Не появлялся, потому что испугался как пацан своей реакции на нее и того, что меня могут снова отшить. А сейчас меня разорвут в клочья, она это может.

Не отвечаю, рассматриваю ее. Красивая, очень красивая женщина. Яркая, сексуальная даже в верхней одежде. И имя красивое, царское — Тамара. Я ведь навел о ней справки год назад, Тамара Георгиевна Беридзе, достойный представитель династии докторов своей семьи.

Успешная, уверенная, не замужем и никогда там не была. Кандидатов, достойных этой царственной особы, не нашлось? Или слишком привередливая?

— Что не так?

— В смысле?

— Вы так на меня смотрите.

— Соскучился.

Поджимает губы, смотрит по сторонам и снова на меня.

— Я хочу видеть Дымова Владимира Сергеевича, это возможно?

— Нет.

— Вы издеваетесь?

— Нет.

Почему она нервничает? Психолог должна уметь контролировать свои эмоции. Но очень любопытно, что ей нужно от Дымова. Может, они встречаются? В груди острой иглой кольнула ревность. Босс может завести интрижку, о которой никто не будет знать, далеко ходить не надо, взять бы прошлогоднюю Любовь.

— А мне кажется, да.

На улице уже светло и морозно, замечаю, как автомобиль Дымова медленно подъезжает к главному входу. А вот чтоб моя прекрасная Тамара сейчас встречалась с ним, этого допускать не надо.

— Пойдемте, — тяну женщину за локоть в сторону лифта.

— Куда вы меня тащите? Да отпустите! Что за наглость такая? Я буду жаловаться вашему начальству.

— Я и есть начальство, сейчас начнешь жаловаться мне.

— А мы уже перешли на «ты»?

— Это надо было давно сделать.

Сопротивляется она, конечно, слабовато, но у меня голова идет кругом от того аромата, что исходит от этой строптивицы — что-то восточное и сладковатое. Взяв за руку, завожу в лифт, быстро жму кнопку верхнего этажа.

Смотрю на нее сверху вниз, понимая по ее взгляду, что Тамара ждет ответа на мои действия. А их просто нет. Хочу, чтоб она была рядом, видеть, трогать, а еще хочу поцеловать.

Почему до меня доходит все так поздно? Почему должен был пройти год, чтоб я понял, как мне ее не хватает, и как я скучаю?

— Но… Максим Анатольевич? Что вы делаете?

Схватив Тамару за талию, прижимаю к себе. Она злится, начинает фыркать как кошка, но практически не сопротивляется, выронив перчатки, цепляется за мой пиджак.

Целую.

Вкус сладкой карамели и кофе, а еще ванили. По рецепторам бьет моментально, возбуждаюсь как подросток. Но я не пробовал в жизни ничего вкуснее, чем ее губы.

Лифт отсчитывает этажи, а я продолжаю настойчиво и нагло ласкать ее мягкие губы, проникая языком в рот. Дыхание сбивается, словно бежал стометровку на разряд, но когда резко отстраняюсь, смотрю в ее глаза, меня словно обливают ледяной водой.

— Все?

— Что?

— Это все, что ты хотел мне сказать?

— Не понимаю.

Кончики пальцев покалывает, по спине течет холодный пот, я так не робел с восемнадцати лет перед девчонками.

— Может, это поймешь.

Лифт открывается на нужном этаже, а моя щека горит огнем от звонкой пощечины. Тамара морщится, трясет рукой, а потом тыкает пальцем мне в грудь.

— За то, что свалил тогда. За то, что не пришел и не позвонил. За то, что год, целый год я думала о тебе, скотине. Хотела сама найти, но девичья гордость не позволяла. А тебе что не позволяло? Тупость и глупость? Мужское задетое самолюбие?

— А кто меня отшил? Кто указал на дверь? Что я должен был подумать? Мол, это непрофессионально, вы мой пациент.

— Ты и был моим пациентом, с которыми я не имею никогда интимных связей. А когда наши сеансы закончились, ты просто пропал.

Шок.

Это реально шок.

Но Тамара еще прекрасней в гневе.

Поворачиваюсь, на нас внимательно с выпученными глазами смотрят двое сотрудников, одна из них женщина, и она в знак одобрения качает головой.

— А ну, пойдем со мной.

Прижав мою разгневанную дикую кошку к себе, быстро иду по коридору в свой кабинет. Как только закрываю за нами дверь, прижимаю ее к стене.

— Но я ведь и не думал, что нравлюсь тебе. Даже не рассчитывал на взаимность.

— Дурак ты, Макс, чему вас только в этих армиях учат? Вот встреть ты меня через пять лет, точно бы на что не рассчитывал.

— А сейчас? Сейчас я могу на что-то рассчитывать?

Говорю уже спокойно, а самого внутри всего трясет, если скажет «нет», не поверю и все равно не отпущу. Веду костяшками пальцев по щеке, Тома улыбается, двигается ближе.

— Поцелуй меня так же.

— Я могу еще лучше.

— Тогда целуй.

И все летит к черту. Работа, которая подождет пару часов, Дымов и его Евгения Берг, за которыми присматривают. Даже причина, по которой в офис пришла Тамара, потому что она сейчас моя. И была всегда моей, просто я, кретин, не понимал этого.

У нее чертовски сладкие губы, а наш спонтанный секс после пощечины и выяснения отношений — на письменном столе, в ворохе смятых бумаг — был лучшим за всю мою такую долгую жизнь.

— Зачем ты пришла к Дымову?

— Личный разговор.

— Я уже ревную.

Тамара смеется, лежит совершенно голая на мне, вокруг разбросана наша одежда, на полу периодически звонит мой телефон.

— Очень личный, — ведет губами по щеке, а я дурею от ее запаха. Такая страстная, дикая, безумная женщина. Моя женщина. — Макс?

— Да? — прикрыв глаза, глажу по спине, спускаясь на ягодицы.

— Мы не предохранялись.

— И не будем.

— Даже так?

— Конечно, будем делать детей.

— У тебя их нет?

— Нет. И жены нет. Будешь ею?

Как все, оказывается, просто. Я говорю, что думаю, что чувствую. Хочу быть с ней, любить, делать детей.

— Ты сейчас под впечатлением от спонтанного секса, это пройдет.

— Хорошо, я куплю кольцо завтра. Нет, завтра все закрыто, послезавтра.

Тома смеется, окутав меня облаком своих темных волос. Думает, я несерьезно, еще увидит, что я очень серьезен. Целую, долго целую, но Тамара отстраняется.

— Моя подруга, она встречалась с Дымовым. Это была случайная связь, всего несколько дней.

— Твою подругу зовут Евгения Берг?

— Да, откуда знаешь?

— Я обязан знать все. Так что с подругой?

— Она беременна.

— Да ладно?

А вот это действительно новость. Как мои ребята это упустили? Плохо работают из рук вон плохо, да и я, видимо не лучше.

— Я вот и пришла ему это сказать, Женя никогда сама не решится.

— Какой хороший подарочек под Новый год. Но давай мы пока не будем ему этого говорить? Поехали ко мне? За город. У меня там дача, елка, камин, банька. А потом в ювелирный и ЗАГС, договорились?

— Макс, ты ненормальный? Мне подругу спасать надо, а твой босс нос от нее воротит.

— Мой босс еще немного — и падет к ее ногам, а когда узнает о беременности, кинет туда же весь мир. Вот же черт, а мы с ним совсем недавно говорили о женитьбе.

Не даю Тамаре возразить, снова целую, переворачиваю, подминая под себя. Прекрасное, самое прекрасное утро за последнее время. Но нам не дают покоя, в дверь кабинета стучат, телефон разрывается.

— Жди тут, я скоро.

Тома смеется, а я возбуждаюсь даже от этого.

— Сережа, что стряслось?

Мой работник смотрит удивленно, мои бедра прикрыты первым, что схватил с пола, это Тамарина белая шубка.

— У нас ЧП. Макар звонил, говорит, в Дымова стреляли.