Глава 32

Евгения

Я не буду плакать.

Нет, я точно не буду плакать. Все хорошо, все прекрасно, все просто замечательно. Хотя нет ничего прекрасного, и ситуация мерзкая, что дальше некуда.

Сжимаю ледяными пальцами кружку горячего чая, сижу в кресле, поджав ноги, кутаясь в мамину шаль. Свет в квартире выключен, лишь мигает гирляндами елка и пахнет мандаринами.

Не хочу плакать и расстраиваться, но не получается.

Слезы сами текут по щекам, в груди давит от горечи и обиды. Нет, мне так плохо не из-за Славки, даже не из-за Дымова, который все понял, как полагается мужику — буквально.

Мне обидно и жалко саму себя.

Иногда можно пожалеть и поплакать в тишине и одиночестве, пока никто не видит. Можно, верю, что можно. Порыдать над своей судьбой, которая могла сложиться иначе, но вышла какая есть. Пожалеть себя, что не разглядела мужа — бабника и альфонса, что думала, что любила какой-то странной любовью.

Вот сейчас я порыдаю совсем немного, и все пройдет, и буду сильной, обязательно буду, мне еще ребенка рожать и жить для него.

После ухода Владимира долго смотрела на прекрасный букет ирисов, что так несправедливо валялся на полу. Слава что-то говорил, просил вызвать скорую и полицию, а мне было жалко сломанных цветов, а не его нос.

Потом он минут двадцать орал и называл меня шлюхой, которая легла под первого встречного, стоило мужу выйти из дома.

На мои возражения, что шлюха среди нас это как раз он, отвечал тем, что у мужчин все устроено иначе, что измена — это не вопрос предательства, а естественная потребность. На что он был послан очень далеко вместе с потребностями.

Как я вообще могла выйти за него замуж? Я точно была в здравом уме? Показывал найденные в ванной, спрятанные там мной, тесты на беременность, переспрашивал несколько раз, мои ли они.

Пришлось на самом деле пригрозить тем, что вызову полицию, если он не уберется, а еще обязательно найму адвоката и раскрою его аферу с подделкой моей подписи, продажи имущества и личных очень дорогих вещей.

Его слова не обидели, мне было абсолютно все равно, что говорит этот недомужчина. Не хотелось тратить силы на споры, разборки и выяснение отношений.

Слава стал мне абсолютно безразличен, и спасибо можно сказать моему случайному электрику, по совместительству олигарху, который тоже ушел из моей жизни так же внезапно, как и появился.

— Алло, да, сынок, привет. Как твои дела? — вздрогнула от громкого звонка телефона, быстро ответила, вытирая слезы.

— Мам, с Новым годом.

— С новым счастьем, милый, но ты меня уже поздравлял ночью.

— Хочу еще раз.

— Спасибо.

— Тут папа звонил, говорит, вы поругались, что-то серьезное? Или снова его очередные заскоки?

Даже не знаю, что ответить сыну, вопрос нашего расставания и его причину Слава решил свалить на меня. Скотина какая. Хоть моему сыну и не пять лет, и не десять, мне все равно трудно говорить о разводе и предательстве.

— А ты когда приезжаешь?

— Мам, ну не знаю, у нас каникулы неделю, хотели с Эрикой съездить покататься на лыжах, скорее всего, смогу только летом.

Какое счастье, что мой отец оставил завещание, в котором все его сбережения были оставлены единственному внуку с условием потратить их на обучение. Отец был умнее нас всех, спасибо ему за это, иначе бы Славка все спустил на девок.

— У тебя новая девушка?

— Почему новая, нет, уже старая, — сын смеется, так и представляю его озорную улыбку и ямочки на щеках.

— А мы с твоим папой решили расстаться, а еще я встретила другого мужчину и беременна.

Выпалила все на одном дыхании, он уже взрослый, он все поймет, а прятать живот и ребенка — это абсурд. Тишина, смотрю на горящую зеленую лампочку гирлянды, а саму тошнить начинает.

— Это точно не розыгрыш? Слишком много информации. Или я могу выбрать что-то одно?

— Нет, Марк, не розыгрыш, так получилось, бывает, что люди живут много лет, а потом понимают, что чужие. Ты извини меня.

— За что?

— Что идеальная семья из нас не вышла. Мы не такие, как бабушка с дедушкой, я не такая, и папа другой.

Сын молчит, кажется, слишком долго, я тяжело вздыхаю.

— Хочешь, я приеду?

— Нет, что ты, нет, не стоит. У тебя Эрика, лыжи, а мне нужно немного прийти в себя, да и Тамара не даст скучать.

— Ты знаешь, я догадывался, что отец не совсем с тобой честен, но… черт, надо было сказать, извини.

Все-таки у меня самый замечательный сын, спасибо мужу-говнюку за него. Да и что бы я тогда сделала? Скорее всего, ничего, отмахнулась бы, пошутила.

— Так у меня скоро будет братик или сестричка?

— Надеюсь, что будет, — улыбаюсь, а слезы катятся по щекам.

— Ты, мам, это… не расстраивайся, я с тобой, а с отцом поговорю. А кто тот, другой мужчина? Может, мне и с ним поговорить?

— Нет, не стоит, я сама. Там все сложно.

— Хорошо, но когда прилечу, поговорим.

— Договорились, извини, сынок, в дверь стучат, целую тебя, завтра позвоню.

В дверь на самом деле стучат, отключаюсь, прячу телефон в карман домашних брюк, кутаясь в шаль, ищу тапочки, иду открывать дверь. Глупое сердце хочет верить, что это Владимир, но разум понимает, что нет.

— Жень, ты чего в темноте? Что случилось? Плакала? Дай пройти, помоги, да и включи уже свет.

Тамара вваливается с кучей пакетов, от ее духов сразу нечем дышать, шумная, в глазах блеск.

— Ты сама где была? Просыпаюсь утром, в квартире никого, Славик жарит мясо, решила — галлюцинации, но увы.

— Он тебя обидел? Ударил? Тварь такая конченая и зачем приходил? Деньги закончились или хер не встал и малолетка выгнала? А еще, знаешь, сейчас закончатся праздники, у нас же пока все не прогуляются — работать не начнут, наймем адвоката хорошего, у меня есть один, и закатаем Котова в асфальт.

Тамара тащит пакеты на кухню, начинает их разбирать, так и не раздевшись, выкладывает на стол фрукты, овощи.

— Куда ты столько притащила? Еды и так полно, я одна столько не съем.

— Ты теперь не одна, а это витамины. Что наш золотой доктор сказал? Правильно, нужны витамины и покой.

— Замки поменять надо, у тебя нет знакомого слесаря?

— Слесарь? — Тома задумалась, прикидывая в голове, есть ли среди ее клиентов человек с такой необходимой мне сейчас профессией.

— Нет, слесаря нет. Но мы найдем. А цветы откуда? Славка принес? На брюхе ползал, ноги целовал?

— Нет, это господин Дымов пришел в нужное время, но вышел небольшой скандал и драка, а еще он узнал от Славки, что я беременна, но со слов бывшего получается, что ребенок его. Так, где ты была? Что у вас с тем Максимом?

Тамара ненадолго подвисла, потом отложила груши и села на стул.

— А вот это совсем не хорошо.

— Почему?

Взяла банан, очистила его, откусила. Вся ситуация сейчас для меня не выглядит такой уж ужасной. От состояния жалости к себе я перешла к безразличию к окружающим. Наверно это беременность так влияет на мою психику.

— Тут такое дело, мне Максим сказал, у Дымова в том году была женщина. Милая, интересная, не ссыкуха малолетняя, он к ней тайно мотался в другой город, вроде был настроен серьезно. После смерти жены больше двадцати лет назад это был первый серьезный у него роман.

— Мне должно быть это интересно?

— Так вот, она его обмануть хотела — забеременеть по-быстрому от другого, но сказать, что ребеночек его, там такая мутная некрасивая история была. Дамочка хотела сорвать куш: и денег, и мужа богатого, а получила изгнание, живет сейчас в какой-то дыре.

— При чем здесь я? — банан дальше не пошел, отложила, внимательно смотря на подругу.

— А при том, что он никому не верит, а женщинам тем более. Надо было сразу ему рассказать, а так он узнал от твоего — заметь, законного пока еще мужа, что ты беременна, сделал выводы.

— Вот и пусть катится со своими выводами куда подальше. Мне ничего от него не надо. И что это вообще за мужик такой, который сначала приходит, целует, говорит, какая я прекрасная, а потом, услышав одну фразу, не разобравшись, уходит? Значит, ему так сильно нужна женщина, то есть я? Да иди он лесом.

После безразличия злость, как раскаты грома в январе, потрясла мое сознание. Неприязнь и недоверие к женщинам — это личные проблемы Дымова, пусть вон к психологу сходит, а потом дергается.

— Мужчины, они вообще живут в своем мирке. У них свои нормы и понятия. Мы с ними по-разному реагируем на одинаковые ситуации. Если мужика раз обманули, все, считай, он больше никому доверять не захочет. Но думаю, ты порвешь его каменный забор, вот какие цветы принес, и где только зимой ирисы нашел?

— Мне все равно до его тараканов, у меня своих полно, а еще проблем. Давай уже поедим, что ты там свеженького принесла?

Тамара улыбнулась, такая загадочная, а еще счастливая.

— Так, где вы были? Ты с тем Максимом теперь? Где он сейчас?

— В Якутию улетел вместе с Дымовым.

Да, конечно, зачем разговаривать? Можно просто сбежать. Муж сбежал с любовницей, а любовник в Якутию.

Ты, Евгения Генриховна «везучая» женщина.