Глава 34

Евгения

— Что ты решила с рестораном?

Тамара лениво помешивает чай в фарфоровой чашке, а я смотрю на ее рисунок и вспоминаю, как разбила блюдце — такое же, на нем были бледные цветы.

Мама долго ругалась, говорила, что это сервиз восемнадцатого века, что он не просто дорогой, а дорог, как память и принадлежал моей прабабушке по линии отца. Но мне тогда было всего лишь пять лет, и о дороговизне я не имела никакого представления.

— Извини, что ты спросила?

— О, все, мать, проехали. Ты не помнишь, когда ждала Марка, тоже была такая тормозная, или это возраст?

— Очень смешно.

— Почему тебя не тошнит? — Тамара, удобно устроившись на кухонном диване, откусывает круассан, пачкая шоколадом губы и пальцы.

— А почему ты не на работе? Уже десятое число, новогодние каникулы закончились, пора вправлять мозг клиентам, а не торчать у меня и не волноваться, что со мной что-то может случиться.

— Я вчера там была, а сегодня отбой по клиентам, банкир один не вернулся с Мальдив, сердечный приступ, любовница молодая вымотала, ну, а он рад стараться, жрет антидепрессанты, виагру и виски, тяжелый случай. А библиотекарша на свидании с твоим Федором. Скажи спасибо, минус одна головная боль.

— Спасибо, но он должен сейчас искать покупателей на ресторанное оборудование, а не бродить по музею.

— Они уехали в монастырь фрески смотреть, прям как в кино.

— Господи.

Пью свой ромашковый чай, который никак не успокаивает, уже десятый день. Столько, сколько не слышно ничего от Дымова, а у Тамары не спрашиваю из принципа. Если она торчит у меня, значит, ее Максим еще в Якутии, там и мой любовник.

Чтоб его волки в лес унесли. Или там тайга?

После обиды, жалости к себе и равнодушия пришла ненависть. Вот мне прям хотелось, чтоб Дымову было больно, чтоб он поскользнулся и сломал руку, нет, ногу, чтоб дома сидел, а не шатался по стране и по бабам.

Это что сейчас такое было? Ревность?

— Так ты все-таки решила все распродать и забыть про ресторан?

— Не ты ли меня этому учила?

— Неплохая идея, но когда Владимир узнает о ребеночке, сделает из твоей столовки элитный ресторан, вот увидишь, или кофейню в европейском стиле вот с такой же вкусной выпечкой.

— Он уже знает. И где сейчас? Что-то я не вижу никого на коленях, как ты говорила, только букетик уже завял.

Ирисы правда завяли, но выкидывать их было жалко. Славка больше не появлялся, но регулярно звонил, я не отвечала. Зато сменила замки, подала на развод через государственный портал, даже оплатила сама госпошлину, теперь осталось только ждать официального подтверждения. Хорошо фамилию менять не надо и все документы.

После подсчета финансов и выплаты всей заработной платы сотрудникам выходило, что прибыли почти нет, но хорошо, что не ушла в минус. Надо срочно продавать мебель и оборудование, но об адвокате, чтоб засадить бывшего мужа за подделку документов, мечтать не приходилось, потому что надо на что-то жить и рожать.

— Не хочу, чтоб он знал, как ты говоришь, о моем ребеночке, это мой ребеночек, и ему он не особо нужен, пусть внучку воспитывает. Я читала о его семье недавно в интернете.

— А ты у нас такая мать-героиня гордая, мол, мне ничего не надо, я буду сама варить кашу на воде, без работы и с пузом?

– Выходит, что гордая, но просить милостыню и доказывать, делая тесты ДНК, что во мне сейчас ребенок олигарха Дымова, не стану. И вопрос закрыт!

Тамара молчит, разглядывая меня. Да все будет хорошо, надо быть оптимисткой, как учила мама. Плохо она меня воспитала, как тепличное растение, совсем не приспособленную жить в условиях суровой действительности. А она вот, рядом. Но ничего, я буду пытаться.

— Слышишь? Стучат в дверь.

— Звонок уже три года как сломан, починить-то было некому.

— Сиди, я открою.

Тамара откусила круассан, взяла чашку, пошла открывать, я двинулась следом. Интересно, кого там принесло в три часа дня?

— Если это Славка, пошли его на хер, задолбал. А не будет уходит, скажи, что вызовем полицию.

— Все скажу, не переживай.

Но на пороге был не бывший муж, а девушка в модной малиновой шубке и берете такого же цвета.

— Здравствуйте, вы Евгения?

— Ну, допустим, я Евгения. Но предупреждаю сразу, косметика или что там вы продаете, нам не нужна.

— Нет, что вы, я не по этому вопросу.

— А по какому?

— Вы точно Евгения?

— Да, но для вас, милочка, Евгения Генриховна.

Наблюдаю, как Тамара цинично разглядывает девушку, облокотившись о дверной косяк. На вид ей лет двадцать, милая блондинка, голубые глаза. Она взволнованно смотрит на меня, снова на Тамару.

— Я Лиза. Лиза Макарова.

— И?

— Я ищу Вячеслава. Он ведь ваш муж, позовите его. Пожалуйста.

Тамара оборачивается, кивает в сторону девушки, качает головой. Да, ситуация, скажем прямо, хреновая, уже любовницы Котова приходят его искать в мой дом. А вдруг скоро ребеночка подкинут или двоих?

— Милочка, вы вообще ничего не попутали? Вы приходите, спрашиваете у все еще законной жены про ее блудного, увы, еще мужа? Деточка, ты вообще нормальная?

— Не надо со мной так разговаривать, я вам не милочка и не деточка. И хочу сказать, что у нас со Славой любовь, а вы ему давно осточертели и не даете свободы, — девушка выкрикивает все это в лицо Тамаре, а я боюсь, что подруга еще даст ей антикварной чашкой по голове.

А эта Лиза с норовом, но ситуация все равно хреновая.

— Значит, у вас любовь, говорите? А чего же тогда вы, Лизонька, ищете своего любовника у его жены? Для вас это нормально? — Тамара повышает голос, становится в боевую стойку, еще одной драки мне не хватало для общего впечатления.

Странно, я считала, что Слава крутит роман с моей официанткой, у той на лице было написано, что нет ни морали, ни стыда. А эта Лиза вполне нормальная девочка, приятная, хорошо одета.

— Ненормально, но я переживаю, он не отвечает на звонки, я даже попросила папу помочь, но он только отругал меня.

— А кто у нас папа?

— Вам какое дело?

— Действительно, мне уже никакого, а вот тебе я сочувствую.

— Почему?

— Потому что Котову нужна не ты, милочка, а деньги твоего папы. Хотя в качестве бонуса глупая милая малышка — чистый подарок. Это, конечно, сейчас для тебя будет шоком, но это пройдет, — Тамара режет правду-матку, я даже сама сморщилась.

— Я не хочу слушать ваши гадости, — голос девушки стал тише, на глаза навернулись слезы.

— Но придется. Хорошо же ты знаешь своего любовника, если понятия не имеешь, как выглядит его жена. Всего хорошего, совет да любовь, если Славка придет, я передам, что заходила Лиза Макарова. Прощай.

Тамара громко хлопает дверью перед носом девушки, закрывая на все обороты новый замок, а потом начинает смеяться.

— Нет, ты видела? Это полный пиздец. Женя, ты видела, на кого она похожа? Это ведь ты, но на двадцать лет моложе.

— Зачем ты так с ней? Надо было все рассказать.

— Что рассказать? Что Котов — гондон штопаный? Жизнь научит, или папа мозг вправит, будем надеяться, что ее отец тверже твоего окажется и наставит девочку на истинный путь.

— Все равно жалко ее.

— Мать, это гормоны у тебя, пойдем найдем в социальных сетях, кто такая Лиза Макарова и ее папа. Мне даже интересно стало.

Но искать ничего не пришлось, у Тамары зазвонил телефон, она изменилась в лице, глаза заблестели. Это точно любовь, звонил Максим, я хотела уйти на кухню и не мешать, но замерла после слова «покушение».

— В смысле, Макс, я не поняла, да говори ты громче. Что там у вас происходит? Какое покушение, в кого стреляли?

— Нет, Том, нет, этого… нет, не может быть.

Сердце кольнуло, в груди разлился жар, он упал вниз, давя на живот. Его не могут убить, нет, не сейчас, никогда. У него ведь ребенок родится, мальчик, я ведь знаю, я чувствую это.

— Женя! Женя, что с тобой? Макс, погоди, Женя! А ну, не пугай меня! Женя!

Но я не слышу ни слова, держусь за живот, чувствую, как между ног разливается что-то теплое, и не хочу верить, что это кровь.