Глава 37

Евгения

— Так, только без паники, Женя, без паники. Быстро собираемся и едем в клинику.

— Тома, что случилось? Какое покушение?

Зачем я только спрашиваю, и так все понятно, что на Дымова снова было совершено покушение. А я не знаю, что с ним и как. Только бы он не лежал сейчас на холодном снегу и не истекал кровью.

— Все хорошо, нужно ехать. Где твои вещи? Где кроссовки, сапоги мы сейчас не наденем.

Тамара заметалась по прихожей, роняя то сумку, то ключи от квартиры, сама накинула шубу, обулась. Потом принялась за меня, а у меня в голове полный бардак. Между ног тепло, не хочу, не могу туда смотреть, если сделаю это, точно накроет паника.

— Пуховик, так, вот он, давай помогу. Документы в сумке, да? А ключи где от твоей машины? Черт, надо было ее прогреть. Где ключи, Женя? И почему я свою сегодня не взяла?

— На комоде, в вазе.

Одеваюсь сама, двигаюсь медленно, уже не больно и ничего не тянет, но страшно до смерти.

— Шапка, да, вот, давай застегну.

— Да я сама, Тома, прекрати.

— Я спокойна. Пошли. Погоди, дверь надо закрыть.

— Тома, отпусти, я сама.

— Да какой там сама, я сейчас, глядя на тебя, в обморок упаду. Господи, да что за замок у тебя такой дебильный?! Позвонить надо нашему волшебному доктору, хоть бы он был на месте, хорошо, что сегодня рабочий день.

Первый раз вижу подругу в такой панике, волосы растрепаны, шуба нараспашку, тащит меня по лестнице вниз.

— Эдуард Маркович, это Беридзе. Узнали, да? Это прекрасно, но у нас ЧП, просто катастрофа, кровь, бледная, мы едем к вам, буквально через пятнадцать минут будем.

— Тома, зачем к нему? Может, просто скорую?

— Не беси меня, Берг, по скорой будешь таблетку от давления принимать, когда ее у тебя нет. А это доктор, светило, золотые руки, сейчас он тебя починит, нам еще ребеночка рожать.

Спорить не стала, мне бы самой надо быть такой активной, но страх сковал тело, мысли лишь о самом плохом. Ступаю по лестнице аккуратно, держась за живот, которого практически еще нет. Потерпи, маленький, мама твоя, дура последняя, разволновалась, а нельзя, я больше не буду, обещаю, что не буду, потерпи, мой хороший.

Пока шли с моего верхнего этажа, не слушала Тамару, ее паника передавалась мне, а та что-то говорила, щелкала брелоком от сигнализации, пытаясь завести машину, но сигнала не было никакого.

— Она у тебя что, в соседнем дворе? Почему не ловит сигнал?

— Может, батарейки сели?

— Господи, вот я клянусь, выдам тебя замуж за хорошего мужика, чтоб не было вот такого: батареек, дверных звонков и прочей ерунды. А еще у тебя в ванной плитка одна отвалилась.

— Тома, кончай меня и себя накручивать, со мной все хорошо.

Вышли на улицу, солнце сразу ослепило, морозный воздух взбодрил. Совсем рядом стояла та девушка в малиновой шубке, она пыталась кому-то дозвониться, психовала, топала ножкой.

— Лиза! — подруга громко ее окликнула, та вздрогнула от испуга, повернулась к нам.

— Да?

— Ты на машине?

— Да. Там водитель, он ждет.

— Ты ж моя ягодка, поехали. Быстрее поехали.

— Куда? Я никуда с вами не поеду! Отпустите меня.

— Лиза, надо ехать, а я вам расскажу, где Слава. Что с ним и как, все расскажу.

Девушка смотрит на меня, в голубых глазах недоверие, но ее машина и водитель — это мой шанс добраться до клиники быстро. Ловить и ждать такси времени нет, за ребенка страшно, не за себя.

— А вы кто такая?

— А мы по дороге все расскажем, давай, поехали как раз к Славке, — Тома тащит Лизу к припаркованному и заведенному черному «Мерседесу», мы все дружно садимся в салон, водитель — молодой человек — удивлен нашей компании, но не возражает.

— Елизавета Васильевна, все нормально?

— Нормально, милый, нормально, гони на Некрасова пятнадцать, — Тамара командует, ее трудно ослушаться.

— Елизавета Васильевна? — водитель ждет приказа хозяйки, та сама не знает, что ответить, но кивает.

— Трогай, трогай, малыш, и давай шустрее, надави там на педальку, чтоб с ветерком, но аккуратно, у нас ценный груз.

Тамара не унимается, я откидываюсь на сиденье, прикрываю глаза, пытаясь успокоиться, но в голове все крутится слово «покушение», а за ним моя фантазия выстраивает целую цепочку событий.

Ну почему так все не вовремя? Почему я так остро реагирую на все? Да потому что Дымов мне не безразличен, далеко не безразличен, гораздо больше, чем я себе все это время внушала. Я уговаривала себя, что между нами всего лишь секс, обоюдный, невероятный, но вышло, что у меня к нему любовь, а вот что у него — загадка.

— Так вы не Евгения?

— Туго ты, моя ягодка, соображаешь, разве у такого говна, как Котов, может быть жена грузинка? Да все мои предки перевернутся в гробу.

— Зачем вы меня обманывали?

— Потому что ты так и просишь, чтоб тебя обманули, веришь хер пойми кому, влюбилась еще в Славку. Господи, где ты вообще его нашла? Он ведь старый для тебя. Смотри, какой ладный парнишка у тебя в шоферах, красивый, молодой, вот сейчас налево, откуда здесь вообще пробка и столько ментов?

Я немного успокоилась, но снова напряглась, увидев несколько полицейских машин, водитель сбавил скорость, а я увидела знакомый силуэт, это был Максим, точно, это он.

— Тамара, там Макс. Посмотри, точно это он?

— Нет, тебе показалось, — подруга нервно завертела головой, а потом переключила все внимание на меня. — Тебе точно хорошо? Где болит, говори? Не душно?

— Тома, да отстань от меня! Мне хуже от твоей заботы и причитаний.

Лиза опять начала спорить с Тамарой, еще немного — и от их компании у меня треснет голова. Она все это специально, знаю я ее, отвлекает меня, ничего не говорит, да и к лучшему, наверное, лучше не знать. Не сейчас. Все потом, главное — ребенок.

До клиники нашего волшебного доктора доехали за пятнадцать минут, Тамара командным голосом приказала водителю Лизы нести меня на второй этаж, тот не отказался, а его хозяйка уже совсем ничего не понимала.

— Ну, что у нас стряслось? Понервничали? А я вам что говорил? Нельзя этого делать, категорически нельзя.

Тамару выгнали сразу, чтоб не мельтешила и не нагнетала. Лежала на кресле, Эдуард Маркович делал осмотр, было страшно, я сдерживала слезы.

— Ну, не так все печально, — задумчиво глядя в аппарат УЗИ, доктор успокаивал меня. — Есть истмико-цервикальная недостаточность, шейка укорочена, а вот что кровит, это плохо.

— Но вы ведь как-то можете его спасти?

— Я сделаю все, что от меня зависит. Нужна маленькая, но экстренная операция, так бывает, и вы, увы, не первая, кто оказалась в такой ситуации. Вы готовы, Евгения?

— Да, да, конечно, да.

Господи, как же страшно, это не передать словами.

— Сейчас сделаем капельницу с кровоостанавливающим, потом аккуратно зашьем шейку, чтоб хорошо укрепить нижний сегмент матки.

— Спасите его, пожалуйста, — слезы потекли ручьем, грудь изнутри обжигал огромный огненный шар. — Я так люблю его.

Сама не знаю, кого я сейчас люблю больше, Дымова или его ребенка. Но это уже неразделимо и без выбора.

— Без слез, так, все будет хорошо. Вы ведь верите в это?

— Да.

Отпустило только тогда, когда поставили капельницу и укол. Появились еще люди, тело становилось невесомым, сознание плыло, веки тяжелели, пока я окончательно не провалилась в сон.

Я быстро шла по коридорам незнакомого мне дома, открывая на своем пути каждую дверь. Я искала самое ценное, важное, я знала это и все никак не могла найти.

Открыв последнюю дверь, я увидела мужчину, он стоял спиной к выходу около детской кроватки и держал на руках ребенка. Сердце забилось чаще, я хотела подойти к ним, но не могла сдвинуться с места.

Резко открыла глаза, выныривая из сна. Тусклый свет лампы, я на больничной кровати, но чувствую — малыш со мной.