Тридцать четвёртое юлеля. На рассвете (39.1)

Кайра

Ливни зарядили такие, что двигаться с места было бессмысленно, поэтому мы решили переждать обложные дожди в относительно комфортных условиях — с подобием крыши над головой. Да и со шкурой медведя провозились куда дольше, чем планировали. Десару пришлось вырезать в стволе поваленного дерева углубление, в котором она отмокала в дубильном отваре, прикрытая от дождя подобием крышки из коры. Я же наплела столько корзин, что можно было хоть лавку открывать.

Зато ели в кои-то веки вволю. К рыбе, ракам, перловицам, грибам и даже ягодам с поляны неподалёку прибавились крошечные ароматные орешки из шишек. Мы с сёстрами иногда такие покупали, но колупать их было муторно и скучно, а на очищенные денег не хватало. Теперь времени — хоть вёдрами черпай, поэтому мы ели сосновые орешки, пили отвары из полевых цветов и трав, разговаривали обо всём и ни о чём.

Десар расспрашивал меня о сёстрах и рассказывал о детстве и своих братьях.

Кеммер рос серьёзным, а Ирвен проказничал, несмотря ни на какие наказания.

Однажды в поместье появилась новая кухарка, во все блюда кладущая много лука, он в какой-то момент пробрался в её вотчину, вынул из кастрюли тесто и подложил туда ящериц. Когда кухарка приподняла крышку, на неё ломанулась толпа жаждущих свободы рептилий. Ирвену тогда влетело, но через два дня он повторил диверсию, только уже с лягушками, а ещё через неделю — с неядовитыми древесными змейками. Кухарка стала класть в еду ещё больше лука, а также полностью исключила из меню сладости.

Такого удара не вынесли уже все трое младших Блайнеров. Под предводительством Ирвена они уловили момент, забрались в кладовую и перепортили весь лук. Протест не остался без внимания: мама отругала проказников и попросила не добавлять в детскую еду лук, однако кухарка отчего-то сочла это вызовом. Лук она всё равно добавляла, но старалась делать это так, чтобы дети не замечали. А они замечали! Пакостили ещё больше и постоянно ходили наказанные.

Луковая война продлилась месяц и закончилась безоговорочной победой братьев, начавших таскать жаб и змей уже в постель кухарки. Та не выдержала и со скандалом уволилась, на её место взяли новую, которая отловила всех троих, расспросила о причинах конфликта, внимательно выслушала и вняла насупленной просьбе «не пытаться скармливать будущим воинам Разлома эту гадость». Мир был восстановлен и закреплён сладкими пирогами, а Ирвик стал носить на кухню не рептилий, а цветы, и лишь иногда — ящериц… но только чтобы показать!

— Я бы сейчас огромный пирог съела, — вздохнула я. — А лучше — торт. Трёхуровневый, и чтоб у каждого уровня свой вкус…

— А я бы овощного супа навернул, можно даже пресного. Честное слово, грибы уже скоро из ушей прорастут, хочется овощей и нормального мяса… Кстати, если хочешь сладкого, можно улей поискать. В дождь пчёлы наверняка внутри затаились…

— Даже не вздумай, — сурово пригрозила я. — Мы уже выяснили, что бортник из тебя так себе.

— Всё приходит с опытом, — парировал Десар. — Ничего страшного в итоге не произошло.

— А могло! Повторная аллергическая реакция может быть куда хуже изначальной. Ничего, я потерплю. До Разлома осталось идти не так долго. Дрожь земли нам вчера не привиделась, значит, скоро выйдем к людям.

— Думаю, стартовать можно уже сегодня вечером, погода налаживается. Отоспимся за день, как раз шкура просохнет, — он кинул взгляд на растянутую между соседними соснами посветлевшую из-за наших усилий шкуру.

Я на ней даже ряд целительских заклинаний опробовала, одно из которых на удивление сработало — шерсть и кожа действительно стали мягче, но выцвели и теперь напоминали о Каракуле. Если бы шкура могла отпустить пару шуток о задницах, то её и Мелча мать родная не различила бы…

— Хорошо, так и сделаем, — согласилась я. — Но чур шкуру тащишь ты, а я возьму корзины и ковёр.

— Ковёр можно вместе со шкурой скатать, не такая уж она и тяжёлая. Несколько ночей выдержу.

Я скептически посмотрела на не такую уж тяжёлую шкуру, весившую как треть меня, но спорить не стала. Хочет — пусть хоть бревно с собой тащит, упрямец.

— Давай тогда ложиться?

Десар активировал ловушку у входа, навесил снаружи несколько заклинаний и забрался внутрь нашего дворца. Мы тесно прижались друг к другу, и я мгновенно расслабилась, совершенно не обращая внимания на неудобство лежанки. В сильных объятиях моего капитана ужасно хорошо спалось, и я старательно гнала от себя мысли о том, как буду засыпать одна, когда мы наконец доберёмся до цивилизации.

Мы перейдём этот мост, когда до него доберёмся.

— Десар? — тихо позвала я, зная, что он ещё не спит. — А как бы ты на моём месте поступил с Кентаном. Ну… вместо того, чтобы ему рот зашивать. Отомстил бы иначе?

— Нет, Кайра. Я не мщу, потому что это обычно не имеет смысла. Стараюсь не наживать врагов и не обострять конфликты, а если уж таковые случаются, разрешать их в свою пользу. Если не получается, то изолировать человека от себя или себя от человека.

— А если это невозможно?

— Договариваюсь. Если не получается, то ищу рычаги давления. На Кентана можно надавить через отца, он полностью от него зависит. Не переживай, Кайра, я разберусь с ним, когда мы вернёмся.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Наконец нас обоих сморил сытый сон.

Я проснулась первой и несколько минут лежала, прислушиваясь к Десару. Даже диагностическое заклинание не стала запускать — просто чувствовала, что во сне от неудобной позы пережались сосуды, и у него будет ныть плечо, если не вмешаться. Последние дни он вёл себя подчёркнуто по-дружески, и это раздражало, а от мысли, что он может найти себе другую спутницу жизни становилось больно, но мысли о брате и обо всём, что он для нас с сёстрами сделал, не давали покоя.

Когда начало темнеть, я разбудила и насильно полечила попытавшегося отмахнуться от этой инициативы капитана, а затем мы плотно повечерничали, собрали лагерь и двинулись в путь вдоль реки. Я даже ужин нам с собой прихватила — несколько десятков запечённых в золе раков.

Когда перевалило за полночь, мы сделали небольшой привал и снова ощутили едва заметную дрожь земли под ногами, вселявшую чувство тревоги и инстинктивное желание сбежать подальше.

— Разлом… — прошептала я.

— Разлом, — эхом отозвался Десар. — Думаю, утром мы увидим маголёты.

— А ведь в полнолунную неделю прорывов не бывает, — хрипло ответила я, всматриваясь в тёмное небо над широко разлившейся рекой, ведь в остальных местах обзор загораживали высокие сосны.

— Теперь всё бывает. Скоуэр упоминал, что император готовит приказ о частичной мобилизации. Нас он не касался из-за Странника, а теперь, вероятно, начнутся командировки к Разлому и ротации.

— Всё настолько плохо? Брен ничего не рассказывал.

— А что он тебе может рассказать? Ему, наверное, некогда болтать из-за количества работы. Целителям, начиная с этого месяца, вообще планировали отменить регулярные отпуска и разрешать отлучки из части только по отдельному согласованию.

— Ты не говорил, — с лёгким упрёком сказала я. — Откуда ты всё это знаешь?

— Ты не спрашивала, а я вообще много всего знаю, — дурашливо фыркнул он. — Скоуэр отслеживает ситуацию по своим каналам, а я в курсе, потому что у Разлома служат мои братья и кузены не в самых последних чинах. Мы регулярно переписываемся. Кроме того, в официальных отчётах в основном сухие факты, а со мной родственники ещё всякими смутными подозрениями и предположениями делятся, и их прогнозы неутешительны. Думаю, дальше дело будет двигаться от частичной мобилизации к полной. Император оттого и на нервах, что Странник ему сейчас, как гвоздь в заднице. А ещё, Кайра, если хочешь моё мнение — не просто так тебя допустили к учёбе на боевом факультете. Тридцать лет назад это было просто немыслимо. Десять лет назад — едва ли на грани реальности. А сейчас ты проторила дорожку для совершенно новой группы магов, которых тоже можно было бы призвать к Разлому. Когда я общался с ректором на тему Кентана, он упомянул, что в этом году на боевой факультет подано двадцать семь заявок от девушек.

— Это всё ещё очень мало…

— Это в двадцать семь раз больше, чем три года назад, когда поступала ты, — усмехнулся Десар. — Не стоит недооценивать значимость момента. О тебе ведь даже в газетах писали. Ты доказала, что невозможное вполне возможно, и за тобой последуют другие. Хорошо это или плохо — покажет время. Однако женщины уже служат у Разлома, что тоже казалось немыслимым те же тридцать лет назад… — где-то вдалеке завыла стая блейзов, Десар на секунду замер, прислушиваясь, а потом поднялся на ноги: — Пойдём. Луна высоко, ночь ясная, нет смысла тратить время впустую. Мы и так долго отдыхали.

К рассвету мы преодолели не меньше семи лиг — вдоль пологого песчаного берега, по самой кромке векового соснового бора идти было легко и приятно. Ни бурелома, ни кустов, сквозь которые пришлось бы прорубаться, ни болотистых оврагов на пути, ещё и лес залит светом так, что светло почти как днём — предпоследняя ночь полнолунной недели всё-таки.

Десар оказался прав. В наступивших рассветных сумерках на самом краю неба мы заметили тени, ныряющие в облака у самого горизонта.

Маголёты. Значит, Разлом уже близко!