39.4

Я выглянула наружу, оценивая обстановку, но опасность моему капитану не угрожала. Он сидел на поваленном дереве, строгал какую-то палку и сам издавал эти жуткие звуки. И только узнав слова, я поняла, что он... пел! Пел! Но боги, это было самое ужасное и отвратительное пение, которое мне только доводилось слышать! Приятный голос Десара бултыхался по октавам, как золотой слиток по дну ведра с помоями. Сердце радостно забилось быстрее, а на душе вдруг стало невероятно хорошо.

Я подошла ближе, наклонилась, обняла своего будущего мужа со спины и прошептала ему на ухо:

— Моё небо, ты отвратительно поёшь. Просто отвратительно. Пожалуй, певец из тебя даже хуже, чем бортник, — поцеловала его в щёку и прошептала: — Я согласна, Десар. Согласна признать: мы идеально подходим друг другу, из нас получится отличная команда, и мы действительно сможем вместе построить ту жизнь, которая будет нравиться нам обоим. Ты на мне женишься?

Он молча замер, а потом осторожно спросил:

— То есть я перепробовал всё, а надо было всего лишь спеть?

— Считай, что да, — улыбнулась я.

— Но почему?

— Теперь, когда я знаю твой самый ужасный недостаток, мне не так страшно идти за тебя замуж, — потёрлась носом о его щёку. — И теперь ты гораздо меньше меня бесишь своей идеальностью.

Он сощурился, но ответом остался доволен.

— Честно говоря, я уже думал, что ты никогда не попросишь, луна моя, — он повернулся ко мне, перехватил за талию и усадил себе на колени верхом, а затем потянулся за поцелуем.

— Подожди, у меня есть пять условий, — остановила его я. — Во-первых, мы устроим достойное бракосочетание и пригласим на него родственников с обеих сторон. Раз мы решились на такое, нужно идти до конца с высоко поднятой головой, поэтому никаких тайных венчаний. Во-вторых, ты обещаешь с терпением отнестись к реакции Брена и позволишь мне разобраться с ним самой. В-третьих, ты поможешь мне снять проклятия с остальных сестёр и брата. В-четвёртых, мы сегодня же начнём тренироваться вместе, чтобы действовать сплочённо. Мне очень жаль, что я тебя подвела и случайно парализовала, но если бы ты не уводил кантрада прочь, я бы не неслась за вами, как безумная, и не атаковала бы на бегу.

— Я знаю, что нам нужны тренировки. Поначалу я отложил разговор о них, потому что ты восстанавливалась после магического взрыва, а потом стало понятно, что мы и так слишком выматываемся, да и неразумно было тратить на них силы. Давай подождём с нагрузками до возвращения в цивилизацию. Мы оба похудели, а у меня стал хуже восполняться резерв.

— Хорошо. Но хотя бы тактику мы должны обсудить! — пытливо посмотрела на него, не удержалась и поцеловала, чувствуя, как его ладони скользят под тунику и ласкают спину.

— Какое последнее условие? — хрипло спросил Десар, разрывая поцелуй.

— Ты обещаешь при мне больше не петь. Честное слово, это какая-то форма пытки… Ты согласен стать моим мужем на таких условиях?

— А не слишком ли их мало? — вскинул он бровь. — Не хватает чего-то о том, что я не должен тебе приказывать, обязан советоваться по каждому решению…

— А зачем? Обижать себя я всё равно не позволю, а твои решения обычно достаточно разумны, чтобы не возникало необходимости с ними спорить, мой капитан. И даже правило не трогать твои вещи можешь оставить в силе — я куплю себе свои собственные вещи, ещё лучше и красивее твоих.

— Ты можешь трогать все мои вещи, моя луна, — великодушно позволил он, притягивая к себе. — Но я бы предпочёл, чтобы ты трогала меня. А то я настолько нетроганный, что просто ужас какой-то…

Десар снова потянулся за поцелуем, и на этот раз я не собиралась его останавливать. Млела от каждого прикосновения и наслаждалась каждой завораживающей лаской.

— Хочешь искупаться? — предложил он.

— Хочу, моё небо.

— Почему небо? — улыбнулся он.

— Потому что я твоя луна, а ты моё небо. Огромное и обычно спокойное, но может и молнией шарахнуть… — пояснила я. — И вообще, ты когда-нибудь видел луну без неба?

— Нет. Только ужасно одинокое и холодное небо без луны, — он тесно прижал меня к себе и на секунду замер, уткнувшись носом мне в шею. — Ты даже не представляешь, чего мне стоило дождаться, пока ты решишься. Если б я знал, что нужно всего лишь спеть…

Я улыбнулась:

— Я дико испугалась за тебя вчера и в какой-то момент думала, что кантрад тебя смертельно ранил. Это было ужасно, Десар. По-настоящему ужасно. Хуже, чем все три года в академии. И даже хуже, чем ты поёшь, — голос дрогнул, и шутка получилась несмешной.

Десар крепко обнял меня обеими руками и сказал:

— Нам нужно обсудить тактику боя с учётом того, что на кантрадов действует твой паралич. То, что мы утром выжили — чистой воды везение. Действовать нужно совершенно иначе.

Только теперь я поняла, о чём говорил Десар раньше. Мы целовались, ели приготовленную им рыбу и обсуждали, как правильно убивать кантрадов, потом снова целовались и снова обсуждали тактики боя. Это было настолько потрясающе, что мне хотелось кричать от счастья.

Как целительница я видела, какая буря происходит в моём теле, я буквально могла наблюдать, как организм вырабатывает несущуюся по венам эйфорию, но меня это совершенно не пугало, потому что с Десаром происходило то же самое…

В какой-то момент он потащил меня к воде, и мы искупались, ни на секунду не размыкая объятий.

Я никогда не чувствовала себя такой свободной и лёгкой, такой понятой и… ценной? Десар держал меня в руках, как какую-то невероятную реликвию, и впервые в жизни я ощущала себя таковой. А ещё понимала, что возврата к прошлому больше нет. Любовь Десара разломала мою старую защиту и в то же время дала новую, куда более прочную. Он словно разнёс в щепки мой ученический деревянный щит, показав, насколько он бесполезен в реальном бою, а потом подарил другой — кевредовый.

А ещё я поняла, что всегда брала силы из злости, уязвлённой гордости или необходимости мстить, но в любви и близости этих сил было куда больше. Будто я всю жизнь пила из затхлого колодца, когда прямо у моих ног бежал ручей с кристально чистой, свежей водой. Моё тело налилось магией жизни до краёв, и я щедро делилась ею с Десаром. Кажется, если бы на нас напали в тот момент, мы бы сожгли половину леса и даже не заметили бы.

После купания Десар увлёк меня обратно в лагерь, в наше временное убежище.

— То, что мы ходим по лесу обнажёнными — вопиюще неприличное поведение для двух аристократов, — насмешливо зашептал он мне в ухо. — Неужели ты готова попрать ещё один запрет общества и вступить в порочную добрачную связь?