44.3

— Прости. Я устала жить в прошлом, в этой ненужной злости на людей, которые ничего плохого мне не сделали.

— Моэра Блайнер тоже ничего плохого тебе не сделала? — угрожающе спокойно спросил брат, не сводя с меня горящего разочарованием взора.

— Моэра Блайнер ничем мне не обязана, в отличие от отца. Это он нас подвёл, Брен. Он навлёк на семью проклятие, а потом оставил тебя и Гвендолину расплачиваться за его ошибки и гордыню. Вы этого не заслужили! — горячо заговорила я. — Он не имел права нас бросать!

— Ты в своём уме, Кайра? — отшатнулся он. — Отец нас не бросил, он пожертвовал жизнью, чтобы избавить нас от проклятия!

— Зачем? Зачем, Брен? Мне было тринадцать! Мне не нужен был брак, мне нужны были живые родители! Он нас подвёл, Брен. Он нас всех подвёл!

— Как они это сделали?.. — неверяще спросил брат, разглядывая меня. — Как они так быстро и так эффективно промыли тебе мозги? Неужели ты настолько глупа, чтобы довериться Блайнеру? Очнись, он просто использует тебя!

— Использует для чего, Брен? Что он может от меня получить?

— Наши особые способности и нашу линию крови, — сощурился брат. — Она им, очевидно, нужна.

— Очнись! Наша линия крови у них уже есть. Десар не использует меня, а любит и помогает исцелиться. Боги, да я словно проснулась наконец от бесконечного кошмара — нищета, издёвки, боль, драки, осуждающие взгляды, поджатые губы, опять нищета, опять издёвки, опять боль… и так по кругу, бесконечно, пока не останется одна лишь оболочка! Пустое тело без души и цели! — я почти кричала, изо всех сил сжимая кулаки. — Именно то, что осталось от Лины!

— Не смей приплетать сюда Лину, случившееся с ней — лишь трагическая случайность, — страшным тоном проговорил брат, сжав губы в тонкую нить. Под ледяной коркой его холодности бушевала буря ярости и разочарования. — Ты обязана выполнить свой долг перед родом, Кайра.

— И сколько же я задолжала роду, что ты решил продать меня, как племенную тёлку? Назови сумму, Брен, я всё тебе верну. Пятьдесят тысяч? Прекрасно. Я попрошу у Десара, думаю, у него есть такие деньги. Но ни ты, ни кто другой никогда не будет указывать мне, как жить и с кем спать!

Брат вскинул брови и спросил:

— Во что они тебя превратили, Кайра? Где моя сестра? Я будто разговариваю с чужемирянкой.

— Неужели ты настолько плохо меня знаешь, Брен? Неужели ты думал, что укажешь на кого-то, и я молча пойду за него замуж? Неужели ты думал, что я соглашусь играть роль покорной жены и выслушивать, как мне повезло, что меня купили, несмотря на дефекты в виде неподобающего образования, коротких волос и пристрастия к ношению брюк? Неужели ты думал, что я стану такой же бесправной тенью себя, какой была наша мать? Я никогда не буду такой безвольной и слабой, как она! Никогда! Она всю жизнь позволяла отцу решать за двоих и обращаться с собой, как с человеком второго сорта. А я — не позволю!

Брат смотрел на меня так, будто видел впервые:

— Я считал, что ты перебесишься и успокоишься, когда получится снять проклятие. Считал, что ты делаешь вид, будто тебе не нужен брак, потому что не можешь его получить. Что твоя гордость не позволяет тебе вести себя иначе.

— Ты ошибался, Брен, — мягко сказала я. — Мне действительно не нужен брак, но мне нужен Десар. А он отказывается быть моим любовником, представляешь? Хочет, чтобы всё было правильно, чтобы никто никогда не посмел сказать обо мне плохого слова. Он даже в этом хочет меня защитить. Он меня любит, Брен. По-настоящему.

— И когда свадьба? — с неожиданно горячим любопытством поинтересовался он.

— Сегодня, за час до рассвета. Приглашены многие родственники, и для меня было бы важно, если бы ты присутствовал. Твоё одобрение не требуется, потому что формально я уже Йонас и получила разрешение от главы семьи Йонасов. Но для меня… было бы безумно важно, если бы ты остался. Я знаю, что ты не можешь одобрить мой выбор, но хотя бы понять и простить…

— Знаешь, а это хорошо, — брат потёр переносицу и посмотрел на практически полную луну. — Если Десар любит тебя по-настоящему, то это хорошо, Кайра. Я тебя понял и услышал. Мне нужно время, чтобы всё это переварить. Иди. Иди к своему Десару.

Я неловко замерла на месте, чувствуя себя почти виноватой за то, что не оправдала ожиданий Брена. Опять. Снова Кайра — главное разочарование семьи. Но в то же время на душе потеплело оттого, что брат понял, насколько много значит для меня Десар, и отпустил. Я будто скинула тяжеленную кирасу после невыносимо долгого боя, и пусть этот бой оставил раны, но он закончился. И я победила!

С нежностью улыбнувшись брату, кивнула, развернулась и направилась к выходу с крыши.

Когда мне в спину влетел сгусток парализующей магии, я даже не дёрнулась. Просто не ожидала, что Брен способен на такой удар. Падая на каменный пол, даже руки выставить не смогла — приложилась лицом о плитку, и оно вспыхнуло от боли.

Брат подошёл сзади и связал мне руки за спиной, а затем перевернул, посмотрел в разбитое лицо, обезболил и сказал:

— Они промыли тебе мозги, Кайра. Но я верну всё на свои места. Ты забудешь последний месяц так, словно его никогда не было. И снова станешь собой…

А я даже шевельнуться не могла. Глядела брату в глаза и умирала изнутри.

Брен понимал, что нас скоро хватятся, поэтому действовал быстро. Оттащил меня подальше от выхода на крышу, запер дверь на ключ и оставил его в замочной скважине.

— Меркуры у меня с собой нет, но кровью тоже можно, — нервно сглотнул он, достал из-за голенища моего сапога мой собственный нож и рассёк им свой указательный палец. — Ты просто забудешь всё лишнее, Кайра. Не знаю, как Блайнер смог так вывернуть тебе мозги, но они в СИБе это умеют, иначе как бы они вербовали шпионов? Моя Кайрэна никогда не пошла бы замуж за Блайнера. Никогда. Поэтому я просто верну всё на свои места.

Я не знала слов родового ритуала подчинения, но когда они зазвучали под светом луны, обмануться не могла.

— Луна мне свидетель: озвучиваю своё право старшего по крови — повелевать!.. — едва слышно проговорил брат.

От мысли, что забуду Десара и всё, что между нами было, я испытала настолько жгучую боль, что даже смогла пошевелить пальцами. Только руки были крепко стянуты за спиной медицинским жгутом. На работе брат всегда носит его в кармане — мало ли с какой травмой притащат бойца, под рукой всегда должно быть средство остановить кровотечение механически.

Палец брата выводил у меня на лице кровавые узоры, а я изо всех сил пыталась вернуть себе контроль над телом, потому что не хотела забывать! Изменения, к которым подтолкнул меня Десар — лучшее, что случилось со мной в жизни, и я отчаянно боролась с наведённым параличом.

Но как целитель брат всегда был сильнее меня.