Двадцатое юнэля. После заката (2)

Кайра

Второго полуфинала зрители ждали даже больше, чем первого, и на трибунах не осталось свободных мест, причём девушек пришло не меньше, чем традиционно интересующихся эмганом парней. Всё же биться будут одни из самых завидных женихов Империи: младший принц и будущий наследник огромного состояния Кентанов — второго по значимости рода Синклита. Старшая сестра Ластара составила блестящую партию старшему брату Трезана, так что готовящиеся к схватке бойцы — технически родственники.

Хотя сложно найти двух менее похожих родственников.

Я, безусловно, субъективна, но Трезан куда привлекательнее. Высокий, стройный, с серебристой косой через плечо — он цеплял на себя женские взгляды, как куст олеандра цепляет пролетающую мимо паутину. Вроде бы ненамеренно, но прочно. Ярко-зелёные глаза смотрели насмешливо и даже нахально, но принц хоть и имел славу свойского парня, никогда, даже в случайной драке между двумя курсами, не переходил ту неуловимую черту, за которой даже личное обаяние не спасает от выговора ректора и выволочки отца-императора.

А ещё принц каким-то невероятным образом умудрялся не иметь врагов и одинаково дружить со всеми — при этом одинаково неблизко. Умел держать людей на расстоянии дружески протянутой руки, и этому таланту можно было бы позавидовать, но отчего-то завидовать Трезану не получалось.

Правда, вот что забавно — любить его не получалось тоже. Хотя — казалось бы! — целый принц, да ещё и с этой необычной косой, которую носили все Лоарели. Никто из их рода не стриг волосы от рождения и до самой смерти. Слухи ходили самые разные: и что их провидческий дар завязан на волосы, и что благодаря им они умеют чуять ложь и проникать в мысли подданных, и что коса обеспечивает здоровье и долголетие, и поэтому отрезать её нельзя.

Чушь, конечно. Коса — это просто коса. Но среди коротко стриженых боевиков Трезан выделялся, как военачальник, а толстенная светлая коса, перетянутая кожаными жгутами, добавляла ему шарма и необычности.

Надо ли говорить, что отбоя не было от нобларин, желающих разделить с принцем постель и будущую дорогу королей? Отчего-то девушкам казалось, будто идти по ней легко и приятно. Но я знала этот путь лучше многих: читала дневники почившей прабабки-императрицы, и поэтому на венценосного однокурсника смотрела как на приятеля, не более того. Даже не будь я проклята, брак мне не сдался — ни с ним, ни с кем другим.

Соперник принца, Ластар Кентан, тоже купался в женском внимании. И дело не только в деньгах и связях его рода — поганец тоже хорош собой. Более приземистый, зато широкий в плечах и мускулистый. Светлый шатен с серыми глазами, повадками молодого хищника и носом с горбинкой, который он любит совать туда, куда не просят. Вероятно, мой решительный отказ принимать его ухаживания задел Кентана именно потому, что он не привык к подобному. Хотя, в отличие от принца, он много с кем успел поругаться и даже участвовал в двух дуэлях, хотя они строжайше запрещены кодексом академии.

А всё потому, что рот не умел держать закрытым, и из него вечно сочились ядовитые замечания или самодовольное хвастовство. Ластар считал заслуги своего рода едва ли не своими собственными, и слушать его порой было противно. Да, Кентаны подмяли под себя практически всю металлургию в стране, да, инженеры, работающие на их семью, изобрели маголёт, да, его дед выдающийся учёный, а отец — не менее выдающийся предприниматель, но какое отношение к их заслугам имеет сам Ластар?

Никакого.

Однако в обществе судили не по личным заслугам, а по родовым, именно поэтому меня вряд ли пустят на светский раут, а Кентан получит сотни приглашений и будет купаться в лучах славы и обожания, хотя оба наших рода входят в список тридцати шести самых знатных семей, образующих Синклит — совет при императоре.

Всё просто: отец Ластара делал деньги, а мой — женился по любви, за что получил родовое проклятие от обиженной бывшей невесты Моэ?ры Блайнер, и теперь мы плывём через одну и ту же реку в разных лодках. Моя — вёсельная и худая, норовит пойти ко дну, если на секунду перестать вычерпывать воду, а его — шикарная парусная яхта с комфортабельной кабиной, заполненной мягкими подушками. Хотя река одна и та же, да. Просто Кентан не чувствует леденящего холода её стылых вод.

В мои мысли ворвался стартовый гонг, и соперники наконец закружили по рингу.

Прости, Трезан, но я сегодня буду болеть за поганца Кентана, ведь именно с ним хочу схлестнуться в финале.

Очень сильно хочу!

Трибуны гудели, и этот гул достигал потолка, разливался по огромному помещению и оседал на коже будоражащим азартом схватки. Я стояла у помоста и умом понимала, что это не мой бой, но душой была там — на ринге.

Ластар двинулся на Трезана, а я инстинктивно отступила, едва не врезавшись в стоящего за спиной Зоура. Взгляд прикипел к двум мужским фигурам, жадно считывая каждый вздох, каждое движение, каждую повадку.

Кентан скалился и закрывался левой рукой. Принц мягко пружинил на длинных ногах и держал у подбородка оба кулака.

Наконец Ластар ринулся в бой. Сделал обманку левой рукой и тут же попытался достать Трезана правым апперкотом, но удар снизу не достиг цели — принц сместился, отшагнул влево. Кентан рассёк пустоту, а в его собственный беззащитный бок врезался могучий кулак.

Ластар в то же мгновение саданул принца коленом, а затем провёл двоечку в челюсть, и Трезан не успел закрыться — словил прямой удар в голову так, что тугой узел на затылке ослаб, а затем тяжёлая коса окончательно высвободилась из плена и зазмеилась по спине принца.

Кентан хотел добить соперника, но тот увернулся и пошёл в контратаку. Тяжёлыми пинками длинных ног загнал шатена практически в угол, и Ластару пришлось принять несколько жёстких ударов в корпус, чтобы оттуда выбраться. Он нырнул принцу под локоть и перекатом ушёл тому за спину.

Трезан развернулся в прыжке, но Ластар уже успел поймать его за косу — дёрнул назад со всей силы и повалил на настил.

Я скривилась. Подлый приёмчик. Если бы не коса, Трезан бы отделал соперника. Ноги у него длиннее, да и реакция лучше. Но коса — в любом бою помеха, именно поэтому я отрезала свою.

Кентан тем временем навалился сверху и ударом в висок отправил принца в нокаут.

Вот и всё.

Бой оставил странное послевкусие — получился слишком коротким и недостаточно зрелищным. И хотя победа Кентана была мне на руку, я испытала острое разочарование от проигрыша Трезана.

Зато успела подойти к нему первой из целителей и не просто привела в чувство, но и напитала жизненной силой. Мы, маги жизни, такое умеем. Редкий, практически исчезнувший дар, который поколениями пестовали Боллары, заключая брачные союзы только с целителями.

Я положила ладонь принцу на лоб, а другой рукой выписала на покрытой испариной коже знак диагностического заклинания.

Ого! Смещение шейных позвонков.

Это я вовремя заметила, симптомы могут проявиться не сразу, а учитывая удар в висок, их могли бы списать на сотрясение и его последствия.

— Расслабься, — приказала я принцу, и пока тот не успел возразить, с хрустом вправила позвонки на место, сразу же облегчив боль другим заклинанием.

Трезан вытаращил на меня зелёные глазищи, но возмущаться не стал. Я подала ему руку и помогла подняться на ноги.

— Что ж, встретимся завтра в финале. И не думай, что я пощажу тебя, — ожёг меня злым взглядом Кентан, у которого из носа хлестала кровь.

Я даже и не заметила, в какой момент принц успел так приложить этого пощажателя.

На помощь «завидному» жениху устремилось сразу несколько целительниц, но две из них сцепились на подлёте, одна запуталась в юбках, а последняя заметалась вокруг ринга, не понимая, как на него залезть нобларине, не уронив достоинства.

В общем, медпомощь запаздывала. А я даже не шелохнулась, чтобы вмешаться и подлечить Кентана, только улыбалась, глядя, как кровь заливает его лицо и рубашку.

— Дрянь!.. — едва слышно прошипел он сквозь зубы.

— Ещё какая, — насмешливо согласилась я.

У целителей обычно хорошее зрение и отменный слух.

Кентан одарил меня презрительным взглядом, спустился с ринга и милостиво позволил сразу двум девушкам оказать себе помощь, попутно разглядывая вздымающиеся от волнения груди в квадратных вырезах. Я легонько пихнула принца локтем и сказала:

— Тебе ещё не поздно последовать его примеру. Вон, ссадина на скуле. Хочешь, усилю кровоток, чтоб красиво смотрелось?

Трезан лишь фыркнул в ответ.

— Спасибо за шею. Я даже в горячке боя почувствовал хруст. Но ты могла бы и понежнее действовать!

— Я причиняю лечение исключительно без спроса и без жалости. Если ты не готов его принять, значит, на самом деле ничего у тебя не болит.

— Злючка-колючка, — улыбнулся он, перекинув косу за спину. — Что, расходимся до завтрашнего боя?

Я кивнула. Мои шансы стать лучшей на курсе только укрепились, потому что будем честны: нет лучшей мотивации для боя, чем возможность вдохновенно раскатать по рингу такого закоренелого женопрезирателя, как Кентан.

Вернувшись к себе в комнату, я искупалась, надела свежую рубашку и самые удобные штаны, а потом завалилась на постель с книгой — отдыхать!

До завтрашнего боя нужно дать телу восстановиться, поэтому сегодня больше никаких тренировок и нагрузок. Пусть за день накопится столько сил, что аж подкидывать будет с кровати.

Когда в дверь раздался стук, я удивлённо отложила книгу. Не помню, когда в последний раз ко мне приходил хоть кто-то. На первом курсе всем дала понять, что не потерплю вторжений в свою комнату, и после пары неприятных — особенно для незваных гостей! — инцидентов все попытки застать меня неодетой или безоружной прекратились.

Я выхватила из-под подушки кинжал, сжала в ладони потёртую рукоять и мягким шагом подошла к двери. Сначала на секунду прислушалась, а затем резким движением распахнула створку.

За ней оказался принц. Он посмотрел на кинжал и демонстративно закатил глаза, показывая, насколько нелепыми и чрезмерными считает подобные меры предосторожности. Но это не к нему в окно залезали, чтобы подсмотреть, как он купается.

— Чего? — не очень дружелюбно спросила я, но за дружелюбием ему стоило идти к кому-то другому.

— Пустишь? — насмешливо вскинул светлые брови он.

— Трезан, зачем пришёл? — я потихоньку теряла терпение.

Его, как и дружелюбия, у меня было не особо много.

— Политесы разводить на пороге, очевидно же.

— Ладно, проходи, — пропустила его внутрь и настороженно закрыла за ним дверь.

Он скучающим взглядом прошёлся по обстановке. Практически всё — казённое. Пустующая третий год кровать для соседки по комнате аккуратно заправлена, сверху на одной половине лежит амуниция, на другой — книги. На окне — плотная занавеска, на ней, собственно, весь уют и заканчивается. Ни горшочка на подоконнике, ни кружевной скатёрочки на столе, ни бантиков на лежащей поверх покрывала отцовской кобуре.

— Миленько у тебя, конечно, — хмыкнул он, а потом перевёл взгляд зелёных глаз на меня и стал неожиданно серьёзным: — Кентан что-то замыслил.

— Это я и сама поняла. Ты пришёл меня предупредить?

— Разумеется. Так сказать, подпитать твою паранойю.

Я на секунду задумалась. С принцем у нас сложились странные отношения, пожалуй, я даже могла бы назвать его другом. Он никогда меня не дразнил, не поддевал и нередко осаживал своих дружков, но чаще просто наблюдал. И за ними, и за мной. Его экстравагантность могла оправдать что угодно — хоть стремление уйти в авиацию, хоть интрижку с полу?денницей, хоть дружбу с проклятой Боллар.

— Он упомянул нечто конкретное?

— Нет, он же не дурак. К тому же понимает, что я бы ему помешал. Не люблю подлости и удары из-за угла. Возможно, он поделится с Юаном Фолем, но тот ничего тебе не скажет.

Да, с Фолем мы враги похлеще, чем с Блайнером или Кентаном.

— Ясно. Спасибо за предупреждение. Но тут и времени-то осталось всего лишь до завтра. Не думаю, что он успеет что-то предпринять.

— Недооцениваешь силу его ярости. Он всерьёз надеялся, что победит Дервин, и ты не войдёшь в тройку лучших боевиков выпуска. А теперь получается, что ты уже обеспечила себе почётное место, а ему придётся биться с тобой за лидерство. И он в ужасе, что может проиграть. Женщине! При этом из всех женщин — Боллар. При этом из всех Болларов — тебе, Кайра. В общем, я бы на твоём месте сегодня никуда не ходил.

— Я есть хочу.

— Изволь потерпеть. Или я тебе что-нибудь принесу.

— Вот уж нет, — недоверчиво хмыкнула я, а принц снова закатил глаза.

Нет, всерьёз я не считала, что он может сговориться с Ластаром и отравить меня или провернуть нечто подобное. Принц недолюбливает Кентана уже давно, но я все равно никому не доверяю, а у Трезана нет ни единой причины вставать на мою защиту. Ни единой.

— Кайра, почему ты такая колючка, а? Почему предпочитаешь вражду, а не восхищение? Честное слово, изволь ты разыграть свои карты иначе, вся группа давно бы ела с твоих рук и смотрела на тебя влюблёнными глазами. Но ты на пустом месте умудряешься спровоцировать скандал одним лишь своим присутствием. Ты даже молчишь нецензурно. Согласен, это тоже редкий талант, но всё же сомнительный.

— Ты всё сказал, Трезан?

— Нет, — широко улыбнулся он. — Раз уж мы практически закончили обучение и вряд ли ещё хоть раз соберёмся поговорить по душам, я всё же добавлю: не обязательно быть такой злючкой, Кайра.

— Не обязательно, — насмешливо согласилась я. — Давай, поучи меня, какой я должна быть. Мы же в одинаковом положении. Твоя семья тоже лишится дома если не в этом, то в следующем году. На тебя все тоже смотрят с презрением, потому что ты проклят. Ты тоже лишился родителей и вынужден выбирать, что купить осенью — новые сапоги или куртку. Продолжай, Трезан, а я внимательно послушаю, как сытый учит голодного не думать о еде.

— Ты безусловно права, Кайра. Я действительно не был в твоём положении и не знаю, каково это. Однако посмею заметить, что у тебя шесть сестёр, и ни одну из них я не вижу на боевом факультете. А о твоей старшенькой, Аделине, отец отзывался как о милой и прелестной девушке. Вряд ли она изволила затеять драку с его секретарём, чтобы добиться такой характеристики.

Удар пришёлся в самое больное место. Трезан прав, я очень сильно отличаюсь от сестёр. Быть может, я бы и хотела быть такой, как они — милой, покладистой, очаровательной. Но я другая, родилась другой и вряд ли смогу это изменить.

— Боги, Кайра, не делай такое лицо! Знаешь, это вторая твоя проблема — у тебя на лице читается, что окружающих ты либо ненавидишь, либо опасаешься, либо считаешь слабаками.

— Неправда. Тебя я не считаю слабаком, не опасаюсь и не ненавижу.

— И мне пришлось проявить недюжинное терпение, чтобы этого добиться, — подмигнул он. — Но как бы я ни старался с тобой подружиться, ты окопалась в своём убеждении, будто все вокруг враги. И знаешь, ты настолько хороша, что добилась своего. Все под тебя подстроились и стали твоими врагами, раз ты этого так хотела.

— Неправда! Трезан, ты понятия не имеешь, как меня дразнили…

— Полно тебе. Меня до сих пор Косато-волосатым называют, хотя я целый принц, — иронично хмыкнул он. — Никакого уважения в этих балбесах нет. Тебя подначивали ровно столько, сколько и остальных, просто ты всегда чересчур остро реагировала. Не буду спорить — тот же Кентан сто раз перегнул палку, но ты могла бы подружиться хотя бы с Ке?нвером. Он, кстати, до сих пор мечтательно вздыхает, глядя на тебя. Именно поэтому все бои с тобой проигрывал. Боится боль тебе причинить, знаешь ли. Но ты даже внимания не изволишь обращать, для тебя существует один только Дервин и ваша вражда.

Принц ошибался, но я не знала, стоит его переубеждать или нет.

— Лучше скажи, зачем ты Ластару поддался? — перевела тему я.

— Брось, всё было не настолько очевидно, — передёрнул плечами принц.

— Для меня — очевидно. Только не говори, что из-за меня.

Он вздохнул, словно решая, достойна я правды или нет, а потом удивил:

— Это было дипломатическое решение, завязанное на несколько причин. Во-первых, репутационные риски. Шансы победить тебя есть, всё же ты регулярно проигрываешь, но риск принять поражение от нобларины того не стоит. Сойдусь за третье место с Местром. Если ты победишь, разница между третьим и вторым невелика, но в итоге получится, что Местр и Кентан проиграли девчонке Боллар, а я — нет.

— А во-вторых?

— А во-вторых, я в принципе не люблю с тобой драться, приходится с усилием преодолевать это сидящее в глубине убеждение, что девушек бить нельзя, даже если они злючки-колючки. В-третьих, первое место имеет для тебя значение, а для меня — нет. Ты хочешь надрать зад Кентану, а мне по большому счёту всё равно. В-четвёртых, мне будет приятно видеть, как ты его уложишь на лопатки, потому что некоторые вещи, которые он говорит о тебе и о женщинах вообще, неприемлемы. Будет забавно, если ты хорошенько щёлкнешь его по носу. Я уже набросал план новостной заметки об этом, так что не подведи, Кайра. Будет жаль, если она не увидит свет.

И вот в этом весь принц! Не проигрывает, даже проиграв.

— Ясно. В таком случае спасибо.

— А насчёт Кенвера всё же подумай. Он так на тебя смотрит…

— Какая разница, кто и как на меня смотрит, если я проклята и мой первый супруг умрёт в день бракосочетания, а значит, выйти замуж мне не светит? Да я и не стремлюсь. Особенно за Кенвера Зоура, — отрезала я.

— А зря, талантливый маг, хороший человек и умелый пилот, между прочим.

— Трезан, ты давно свахой заделался?

— Недавно. Беру пример с папеньки, — оскалился он.

Император действительно славился тем, что мог кого угодно и как угодно переженить. Самое забавное, что своевольная Ге?ста всегда одобряла задуманные им браки. А ведь нередко богиня отказывается заключать союз молодожёнов, и ничего тут не попишешь.

А я бы за Кенвера замуж всё равно не пошла. Хороший парень, он такого счастья не заслужил.

— Даже не верится, что учёба к концу подошла, — невпопад сказала я.

Отчего-то не хотелось, чтобы Трезан уходил. Обычно я ценила уединение, но его слова разбередили старую рану, и не хотелось оставаться с ней один на один.

— Я жду не дождусь распределения в авиачасть. Сейчас так много пилотов постоянно патрулируют Разлом, что даже курсантам достаётся немало лётных часов.

Страсть младшего принца к маголётам известна всем на боевом факультете. После второго курса он первым подал заявку в группу авиаподготовки, и за ним последовали многие ребята. Пожалуй, лучшие из однокурсников. Всерьёз думала к ним примкнуть, но обучение лётному делу обходилось слишком дорого, а я не могла позволить себе никакие расходы.

— Ты уже решила, куда хочешь получить распределение? — вкрадчиво спросил принц, наматывая на палец кончик своей длиннющей косы.

— Нет. Не знаю. Вероятнее всего, меня распределят к Разлому. Блокада всегда нуждается в новых магах, а у меня сильный дар первого порядка.

— Но ты не хочешь, — констатировал Трезан.

— Нет. Никаких шансов добиться хоть какого-то звания в пехоте у меня нет. Вряд ли кто-то в здравом уме поставит женщину во главе даже небольшого отряда, так что военная карьера мне не светит. Да и никто не знает, будет ли вообще целительская магия работать на тварях, лезущих из Разлома.

— Хочешь, поговорю с отцом? Наверняка стражница с твоим уникальным даром магии жизни пригодилась бы во дворце. Я бы чувствовал себя спокойнее, если бы именно ты охраняла маму. В отличие от гвардейцев мужчин, ты могла бы находиться подле неё хоть в покоях, хоть в уборной. А если бы ты спрятала свои шипы, то у вас получилось бы поладить. Мамина милость дорогого стоит, она способна повлиять даже на отца. Подумай.

Я колебалась. С одной стороны, работа нужна, а должность во дворце наверняка идёт рука об руку с хорошим жалованием, вероятно, лучшим, чем у пехотинца у Разлома. И риски ниже. Правда, душа не лежит ни к первому, ни ко второму. Я и сама не могла понять, чем хотела бы заниматься, поэтому осталась единственной на курсе, кто ещё не определился. Хоть в целители иди, честное слово. К этому хотя бы есть природный талант…

Однако порой обстоятельства диктуют волю: семье отчаянно нужны деньги, и пока я учусь, сёстры и брат работают, чтобы оплачивать непомерные налоги.

— Я была бы благодарна, если бы ты узнал, какие должности и условия есть при дворе, — наконец решила я.

Принц округлил глаза и изобразил глубочайшее потрясение:

— Надо же, неужели наша гордая Кайра позволит ей немного помочь? А как же твоя знаменитая мантра «я всё сделаю сама»? Ещё один подобный финт, и я начну думать, что ты изволила поумнеть.

Я фыркнула и пихнула его кулаком в плечо.

— Спасибо, что пришёл, предупредил о намерениях Кентана и предложил помощь. Я это очень ценю, — поблагодарила его. — И раз уж ты такой добрый, может, исполнишь моё давнишнее желание?

— Какое? — с любопытством уточнил принц. — Надеюсь, ты попросишь научить тебя целоваться. Знаешь, каковы ставки в пари на поцелуй с тобой? Я озолочусь.

— Я могу рассмотреть твоё деловое предложение, если ставки действительно высоки. Поделим пополам, — поддразнила я. — Но хотела попросить разрешения потрогать косу.

Трезан хмыкнул и перекинул её на левое плечо, поближе ко мне.

Всё-таки коса у принца потрясающая, такой даже у Э?вы не было, хотя из всех сестёр природа одарила её самыми густыми волосами. Трезану ещё повезло — толстая коса едва доставала до пояса, а вот его отцу приходилось заплетать её особым образом, чтобы не путалась под ногами.

Я погладила перетянутые чёрными жгутами волосы, цветом напоминающие безбрежное поле ковыля, и сказала:

— Спасибо.

— Всё ещё могу научить тебя целоваться. Хотя есть некоторые опасения, что ты возьмёшься за дело с тем же рвением, что и обычно, и тогда придётся практиковаться часами…

Настал мой черёд демонстративно закатывать глаза.

— Иди, нечего мне тут душу бередить своей косой…

— Ну… в паре у кого-то обязательно должна быть коса, если не у тебя, так у меня, — весело оскалился он.

— Какая я тебе пара?

— Не скажи, прабабка у меня была как раз из Болларов, — серьёзно возразил Трезан. — Но ваш род тогда был на подъёме, тут не поспоришь. Ладно, Кайра, не буду тебя отвлекать. Готовься к завтрашнему вечеру и пусть тебе приснится приятный сон.

— О том, как Блайнер и Кентан сшибутся в бою и прикончат друг друга?

— Да-да, именно такой типичный для прелестной нобларины сон я и имел в виду. Кстати, раз уж ты потрогала мою косу, — принц потянулся рукой к моей голове и взъерошил коротко, на мужской манер подстриженные светлые кудри.

— Безобразник вы, Ваше Высочество, — увернулась от его руки и выскользнула, пока он не решил облапать меня целиком.

Не то чтобы он проявлял ко мне подобный интерес, но и по душам мы раньше не болтали.

— Кстати, шутка о том, что Местр должен знать своё местро понравилась всем. Его только ленивый ещё не подколол на эту тему. Вот об этом я и говорю, Кайра. Вместо того, чтобы дичиться и прыскать ядом, ты могла бы влиться в общество.

— Не поздновато ли начинать?

— Не смеши меня. Тебе сколько, девятнадцать? — спросил он с таким видом, будто ему самому было уже хорошо за сорок или даже пятьдесят. — Вся жизнь впереди.

— Трезан, ты перечитал жизнеописаний жрецов и преисполнился?

— Нет, просто хотел бы увидеть на твоём лице улыбку хотя бы раз. Мы с парнями предполагаем, что она может быть красивой, но доподлинно это неизвестно… так что…

— Всё, иди уже, — улыбнулась я.

— Боги, неужели это она? — схватился он за сердце, но перепутал сторону груди, оттого вышло недостаточно драматично.

— Она-она. Всё, иди, — уже серьёзно попросила я.

Принц всё же ушёл, а я села на постель со странным ощущением, будто действительно делаю что-то не так. Слова о том, что я могла купаться в обожании и кормить одногруппников с рук, никак не шли из головы. Неужели он прав?

И если да, то… как этого можно добиться?