Тридцать шестое юнэля. Полночь (28)

Кайра

Роковая ночь настала.

Я надела новое платье, украшения с пустыми накопителями и проверила вложенные в голенища ножи, которые вряд ли понадобятся. Не дойдёт до них дело. Либо Реннард прикончит меня раньше, либо я его. Да и идти против него с ножом — будто на маголёт кидаться с палкой.

Особенности защитных артефактов Ртутника мы со звездой обсудили ещё вчера. Задача Мелча состояла в том, чтобы удержать его запястья, пока я выпиваю дух. Пять секунд. Мелч куда крупнее и сильнее Реннарда. У нас должно было получиться!

И тем не менее я понимала, что противник опасен и полон сюрпризов, как дикий блейз полон блох.

Непредсказуемой единицей в нашей операции оставался жрец, и Эрер взял его на себя — должен был вырубить его зарядом с паралитическим ядом. Вреда такой не причинит, зато выведет из уравнения.

В самого Реннарда стрелять или швырять летучим параличом было опасно — вдруг у него имелась защита против подобных атак? Если она сработает, он больше не позволит к себе прикоснуться и начнёт атаковать сам. Конечно, было бы куда проще выпить дух из парализованного тела, однако рассчитывать на наше оружие мы не могли — Странник явно владел превосходящими технологиями, и раз мы не чувствовали защитные артефакты на нём, по умолчанию приходилось предполагать, что их много.

Честно говоря, я начала ощущать утомление. Не столько физическое, сколько нервное. Последние недели выдались как на подбор — одна беспокойнее другой, и этот груз тревог невидимой глыбой лежал на плечах, норовя придавить к постели так, что с трудом получалось встать. Я дала себе слово, что после этой ночи устрою выходной. Съем огромный, самый дорогой торт и высплюсь на год вперёд.

Когда наш с Мелчем экипаж подъехал к Глоану, развиднелось окончательно. Реннард не обманул, видимо, предсказывать погоду тоже умел.

На этот раз дверь открыл сам хозяин, слуг он распустил ещё ранним вечером. Это к лучшему. Случайные пострадавшие нам не нужны. Мы обменялись дежурными приветствиями и были приглашены внутрь.

— Вы голодны? Быть может, желаете лёгких закусок? — учтиво предложил хозяин.

— Предлагаю хорошенько отпраздновать бракосочетание сразу после того, как оно состоится, — пробасил Мелч. — Когда появится реальный повод для празднования, так сказать.

— Что ж, согласен. Есть ли у вас какие-то вопросы? Или сразу проследуем на крышу? — с удовлетворением спросил Реннард.

Не покидало ощущение, что Странник либо догадывался о наших намерениях, либо приготовил какой-то свой план. И теперь становилось тревожно — чья карта будет сильнее? Чья рука окажется верхней? Или это у меня просто нервы окончательно раздраконены?

В любом случае Реннард был действительно опасен для нашего мира — нельзя допускать в него мага с оружием, от которого не в состоянии защититься власти. А значит, это та самая битва, в которой достают последние стрелы, и тот самый холм, на котором умирают.

Наэлектризованная беспокойством и тяжестью возложенной на меня миссии, я с приклеенной к лицу лихорадочной улыбкой вошла в чужой угрюмый, старый дом. К счастью, Мелч вёл себя куда естественнее, а мне прощалась любая нервозность — от невесты окружающие другого и не ждут.

По пути на крышу я отметила запертую дверь мастерской. Мелч рассказал, что охранки на ней действительно висели, но переделанные из местных, так что у него получилось обмануть их и проникнуть внутрь. Все продающиеся официально охранки наделяли вот таким слабым местом, которое при необходимости мог использовать СИБ. На чёрном рынке, разумеется, торговали штучками посерьёзнее, но Реннард на этот уровень пока не выбрался, а уязвимость то ли не обнаружил, то ли не счёл нужным исправлять. Всё же с ходу разобраться во всех тонкостях артефакторики другого мира — непростая задача.

Времени Мелчу хватило лишь на то, чтобы ознакомиться с некоторыми выкладками по порталам, и они привели его в ужас. Если предположить, что такая технология попадёт в руки к сепаратистам, Империю ждут сложные времена и возможный раскол. А если вычеркнуть северных магов из списков служащих у Разлома, то картина получится совсем мрачная. Прорывы едва удаётся сдерживать существующими силами, ослабь оборону хотя бы на двадцать процентов, и кровожадные драконовы твари доберутся до поселений и городов.

Значит, ставки высоки как никогда.

Мы шли на крышу рука об руку с будущим мужем, и меня уже мало волновало проклятие. Моя жизнь — лишь один крошечный мазок на огромном красочном полотне мира, и я предпочту отдать её, чтобы предотвратить наступление смуты, ведь у Разлома служат самые дорогие мне люди. Случись что, они погибнут первыми.

Можно тысячу раз надеяться, что норты не дураки и должны понимать — со временем угроза доберётся и до них, вот только северные горы надёжно защищают от подобных вторжений, а твари не любят холод. Зимой даже у Разлома становится почти спокойно.

Кто знает, как рассудят норты, если получат реальный шанс вернуть независимость? Возможно, предпочтут неизбежный голод, инфляцию и гражданскую войну, лишь бы обрести сомнительную свободу? Ведь император не так уж сильно на них наседает — в школах и академиях наравне преподаются два языка, лоарельский и нортский, у местного правительства есть достаточно автономии, они даже вольны принимать собственные законы. Но нет. Некоторым гордость дороже жизни, а свобода дороже сытого благополучия. И ведь даже нельзя их за это осуждать! Как и нельзя позволять раскачивать лодку.

Вырвавшись на крышу из тесных коридоров имения, я глубоко вдохнула свежий воздух. Умытая дождями природа нежилась в лучах Гесты. Вдалеке мелькнула стая ночных лунных бабочек, а древний дуб тянул к небу тёмные глянцевые листья, на голубоватом свету отливающие серебром.

Жрец уже ждал наверху, в почтенной позе замерев у домашнего каменного алтаря. Грузный и невысокий, он подставил богине щекастое лицо и что-то старательно нашёптывал мясистыми губами. Его большая книга лежала раскрытой, и всё было готово для проведения обряда.

Увидев меня, жрец подозвал к себе:

— Дочь Гесты, подойди, чтобы выслушать наставление о роли жены в браке.

Я бы сама с удовольствием наставила, а вернее навставляла ему наставлений, но перечить служителю Гесты не решилась, и роль покорной Айры тут ни при чём. Всё же одно дело — драться с мужиками и носить брюки, а другое — святотатствовать.

Подошла к каменному алтарю и замерла в ожидании указаний в стиле «почитай за счастье смотреть мужу в рот, раздвигать ноги по команде и не смей иметь своё мнение».

— Дочь Гесты, — тихо начал разговор полный, взволнованный жрец и оттеснил меня своим крупным телом от Мелча и Реннарда, почти полностью загородив обзор.

Это разозлило. Я не хотела терять основной источник опасности из вида! Собеседник тем временем продолжил:

— Геста бережёт и любит детей своих, но милость её не всегда очевидна и понятна простым смертным. Так и ты не можешь в должной мере осознать её к тебе расположение, однако оно есть, и оно изливается на тебя через меня.

Вот самонадеянный тип! Я лишь смотрела на него с выражением кротости, граничащей со слабоумием на лице. Скорей бы он иссяк и перешёл к делу, ради которого его и позвали.

— Откажись от этого брака, дочь Гесты, — вдруг тихо зашептал жрец. — Не будет в нём для тебя ни счастья, ни покоя. Жених твой — злой человек с чёрной душой, и не нужно тебе пачкать свою душу в союзе с ним. Я нарочно сделаю ошибку в заклинании, а ты подыграй мне — скажи, что раз богиня не благословила союз, то перечить ей ты не станешь. Забери брата и уезжай подальше!

Близко посаженные глаза смотрели серьёзно и с какой-то светлой обречённостью. Мне вдруг стало невыносимо стыдно за все мысли и подозрения в адрес этого человека.

— Вы ошибаетесь, ваша праведность. Я прекрасно знаю, что он за человек, и именно поэтому должна выйти за него.

Жрец нахмурился и несколько секунд изучал меня, сжав губы так, что их уголки поползли книзу, отчего полное лицо приобрело забавное выражение. Затем он схватил меня за руку и неразборчиво пробормотал несколько слов. Его ласковая, трепетная сила коснулась меня, и на предплечье ярко вспыхнула печать о неразглашении. Он вытаращился и тут же накрыл её пухлой ладонью, а затем улыбнулся с таким облегчением, будто разом сбросил с плеч тяжелейший груз.

— А я никак не мог придумать, как всё управить в общее благо, ждал знака от Гесты, и вот он явлен мне.

Теперь жрец смотрел на меня с отеческой нежностью.

— Вам обязательно нужно нас поженить, — зашептала я.

А я всё думала — как жрецы узнают, что перед ними агент СИБа? Ведь нас нельзя воскрешать, но никто в здравом уме не носит с собой удостоверение. Оказывается, вон как. Они могут проявить наши печати о неразглашении…

— Как скажешь, дочь Гесты.

— Главное, сразу после обряда отойдите подальше и не мешайте. Что вы знаете о… Реннарде?

Жрец заговорил тихо и быстро, словно торопясь излить на меня как можно больше фактов:

— Он — Странник и задумал страшное. Мало порталов, соединяющих в пространстве две точки так, что он может мгновенно на любые расстояния перемещаться… Он изобрёл ещё и ритуал... Страшный ритуал... Вы обязаны уничтожить Странника! Слышишь, дочь моя? Никому не дозволяй его допросить, ибо искушение будет велико.

Пухлые щёки покрыл лихорадочный румянец, а глаза горели огнём.

— Клятву заметят, но даю слово сделать всё возможное, чтобы Странника не успели допросить.

Жрец потёр грудь и посмотрел на Луноликую. Его сердце билось часто и так лихорадочно, что мне пришлось вмешаться. Коснувшись силой, я замерла от удивления: жрецу срочно нужна была помощь, у него вот-вот случится обширный инфаркт. Подпитала его силой, чтобы оттянуть неизбежное, ведь на полноценное лечение сейчас не было времени, да и мне неплохо для начала освежить заклинания в памяти, всё же я не практикующий целитель.

Воспользовавшись тем, что от глаз Мелча и Реннарда меня закрывает массивная фигура, я жестами показала Эреру, что стрелять в жреца нельзя. Паралитического яда сердце точно не выдержит, а он и так на нашей стороне.

— Вы больны, вам срочно нужна помощь, — сказала я.

— Я знаю, дочь моя. Поэтому пойдём, времени почти не осталось. А спасти меня ты не сможешь, я дал клятву, что никому не открою секрет Странника, и всегда знал, что расплачусь за это жизнью, просто сначала хотел выведать побольше, а потом стало уже слишком поздно…

— Слишком поздно для чего?.. — переспросила я, но он отвечать не стал. Убедился, что печать на предплечье уже потухла, и потащил к алтарю.

Его лицо нехорошо побледнело и покрылось испариной, однако в глазах сияла почти фанатичная решимость.

Подведя меня к алтарю, жрец подозвал Реннарда и начал обряд. Я беспокоилась, увидел ли Эрер моё послание? Вчера напарники показали мне основные жесты, используемые во время операций, и я вроде бы всё запомнила правильно, но теперь уверенности не было.

И прав ли жрец? Можно ли его спасти, если он нарушил клятву на жизни? Нельзя ли её снять? И для чего стало слишком поздно?!

Я стояла рядом с Реннардом и ждала очереди принести брачную клятву. Наконец жрец спросил:

— Готов ли ты, Реннард Йонас, сын Гесты, перед лицом своей богини взять на себя обязательства за дочь её, Айру Фальс, хранить ей верность до конца своей или её жизни, холить и лелеять, служить ей опорой и поддержкой?

— Готов, — равнодушно ответил жених.

— Готова ли ты, Айра Фальс, дочь Гесты, перед лицом своей богини взять на себя заботу о сыне её, Реннарде Йонасе, хранить ему верность до конца своей или его жизни, холить и лелеять, служить ему утешением в поражении и вдохновением в победе?

— Да, ваша праведность, — ответила я.

Говоря эти слова, я уже знала, что ничего не получится. Я — не Айра Фальс, и богиня никогда не одарит милостью ту, что лжёт перед её алтарём.

Так и вышло. Заклинание жреца осыпалось мерцающей пылью, и всем стало понятно, что бракосочетание не состоялось.

В общем-то, наивно было рассчитывать на другой исход. Брен уже пробовал заключать фиктивные браки, чтобы снять проклятие, и ни в одном из случаев успеха не добился, только деньги потратил на компенсацию.

Значит, проклятие останется со мной и стоит наконец заняться тем, ради чего мы прибыли сюда. Уничтожить Странника!

Я повернулась к Реннарду, готовая атаковать, но тут вмешался Мелч:

— Айра, быть может, стоит попробовать повторить обряд с нашей семейной клятвой? Лардон Йонас, вы же не возражаете против второй попытки?

— Нет, конечно, — ответил он. — А что это за клятва?

— Она… как бы сказать… попроще, что ли. Просто старая клятва, которая была в ходу до того, как в обиход вошла эта. Сестрёнка, попробуй, — жестом поторопил меня Мелч, и я кивнула.

Жрец снова потёр грудь. Я ощущала, как мучительно неправильно бьётся его больное сердце, однако прямо сейчас ничего поделать с этим не могла. Вероятно, ему мешали жжение и боль, но он мужественно терпел, чтобы завершить дело.

— Я, дочь Гесты, перед лицом её прошу одобрить брак с женихом моим, — посмотрела я прямо на сияющую в небе Луноликую. — Клянусь жизнью своей хранить ему верность и быть с ним рядом и в несчастье, и в радости до его или моего последнего вздоха.

Реннард повторил клятву, с прищуром глядя на жреца, и когда тот принялся бормотать слова брачного заклинания, я не шелохнулась, глазами моля Гесту об одобрении. Не столько ради того, чтобы избавиться от проклятия, сколько ради того, чтобы знать, что Странник сегодня погибнет.

Наши родовые печати засветились, и заклинание оплело нас, засияв почти так же ярко, как царящая на небосклоне луна. Я счастливо улыбнулась и повернулась к Реннарду, протягивая ему обе руки. Он как раз стоял спиной к Мелчу, и тот сделал шаг вперёд, чтобы перехватить его запястья и не дать защититься.

И в этот момент жрец кинулся к выходу с крыши. Я не ожидала от грузного, немолодого мужчины такой прыти и на долю секунды растерялась. Этого хватило, чтобы расстановка сил изменилась.

Реннард дёрнулся, Мелч попытался его остановить, положив руку на плечо:

— Живот прихватило, что ли?

Тот неожиданно ловко нырнул вбок, и я попыталась задержать его, но не дотянулась, лишь успела воскликнуть:

— Реннард, ты куда? Подожди!

Но он уже нёсся к выходу с крыши. Жрец успел первым. Он стремительно захлопнул за собой дверь, а затем изнутри лязгнул засов. Мы остались запертыми на крыше.

Реннард сорвал с себя цепочку с кулоном, кинул в дверь, и та мгновенно вспыхнула. Языки пламени вгрызлись в толстое старое дерево, однако оно шипело и не сдавалось. Внутри дома раздался взрыв.

Мелч жестом показал «Замри», а потом «Жди». Я, готовая наброситься на Реннарда со спины, застыла. Напарник хочет, чтобы Странник израсходовал арсенал? Я в ужасе представила, как жидкое пламя накинулось бы на нас. У меня от таких штук даже щита нет…

Реннард зло зарычал и швырнул в огонь незнакомое заклинание. Сонм чёрных искр вгрызся в горящую дверь, и она принялась неохотно осыпаться то ли золой, то ли трухой. Когда он прорвался сквозь преграду, мы с Мелчем последовали за ним.

В глубине дома раздался грохот. Мы как раз слетали по лестнице вниз, когда изнутри мастерской полыхнуло и бабахнуло третий раз.

Дверь в мастерскую была раскурочена — её вынесло взрывом, жрец стоял внутри посреди полнейшего разгрома и держал в руках тёмно-пурпурную обгоревшую тетрадь. Его покрытое ожогами израненное лицо замерло в благостной улыбке. Словно служитель Гесты был уже не здесь — тело медленно и грузно оседало на пол, а беспокойное сердце остановилось за мгновение до того, как Реннард метнул браслет в сторону жреца. Бусины хищным роем облепили бледную кожу и расползались по ней ртутными пятнами.

— Жирный предатель! — взревел Странник, и в этот момент Мелч дал команду атаковать.

Он кинулся на Ртутника со спины и перехватил его запястья. Тот дёрнулся и попытался вырваться из медвежьей хватки. Я подскочила с другой стороны и обеими руками вцепилась в шею Странника.

Раз. Бешеный взгляд упёрся мне в лицо. Он дёрнул головой, я сжала сильнее, чтобы его придушить. По рукам хлынул поток чужой страшной силы. Тонко зазвенел браслет-накопитель на руке, и камни на нём покрылись трещинами.

Два. Ртутник яростно забился в хватке Мелча, изо всех сил пытаясь вырвать руки. Зазвенело окно, и в мастерскую одним прыжком ворвался Десар. Чужая сила достигла тела, и кулон-накопитель горящим углём запылал на груди, сжигая кожу.

Три. Ртутник изо всех сил пнул меня ногой. Я попыталась уйти от удара коленом, но всё равно получила взрыв боли в животе. Десар бросился врагу в ноги и зафиксировал их. Эрер мелькнул справа и кинулся на помощь Мелчу. Поняв, что не отобьётся, Ртутник попытался выскользнуть из тела, но я тянула его на себя и не позволила.

Четыре. В глазах Ртутника отразилось дикое бешенство. Бешенство человека, которого перехитрили те, кого он так искренне презирал и считал швалью. Чужая сила бушевала во мне, закручивалась диким смерчем неконтролируемой магии и рвалась наружу. Я просто не могла удержать столько в себе! Тонко зазвенело зеркало и завибрировало, колотясь о стену.

Пять. Дух был слишком могуч, я словно пыталась выпить всю воду из реки. Меня разрывало от переполняющей энергии, она сочилась сквозь кожу, невыносимо жгла и не давала дышать. Я взвыла от перенапряжения, но продолжила тянуть чужую силу в себя. Перед глазами всё стало красным, я ощутила, как лопаются сосуды, в ушах взорвались серьги, затем лопнули барабанные перепонки, а из носа хлынула кровь — алым потоком на алое платье. Ртутника теперь держали все трое, и я почти отчаялась, когда ощутила дно.

Шесть. Красное от гнева лицо Реннарда исказилось в мстительной усмешке, и с губ сорвались незнакомые слова, от которых магия окончально вышла из-под контроля.

Семь. Зрение стало тоннельным и сошлось на лице напротив. Я видела, как потухает взгляд врага… Потухает навсегда!

Мы справились!

Ликование смешалось с болью, и только когда Странник безжизненной куклой обвис в хватке напарников, отпустила руки и закричала то ли от облегчения, то ли от рези в ушах, то ли от мучительного переизбытка силы. Она ринулась из меня неконтролируемым потоком и вылилась в энергетический смерч.

Зеркало на стене со звоном брызнуло осколками. Десар вцепился в меня и притянул к себе. На столе взорвалось ещё одно зеркало, и большая часть осколков полетела в Эрера. Они вонзились в его тело, и я дёрнулась, чтобы помочь, но не успела.

Пространство вокруг сжалось. Стены и пол выгнулись, комкая нас в невыносимо крошечную точку, а затем всё резко затихло.

Мир беззвучно взорвался.

***************************

Дорогие читатели! Как вы можете предположить, детонация портала не могла закончиться для героев обычным пшиком, поэтому их серьёзно потрепало и раскидало.

Что именно с ними случилось? Боюсь, что в одну книгу все ответы не уместятся. Что стало с Эрером и Мелчем? Мы узнаем об этом позже.

А пока — традиционная просьба написать отзыв о книге и поставить лайк.

Надеюсь, вам было интересно, и обещаю, что во втором томе мне есть, чем вас рассмешить и удивить.

Продолжение здесь:

#416362