Глава 29

Путь от аэропорта до отеля – то ещё приключение. За чертой города ни одного фонаря, это ж почти наощупь по чёрным джунглям, где свет фар постоянно выхватывает блуждающих людей и животных. Я чуть не поседел за время поездки. Мрачновато у них тут после захода солнца, и тем сильнее поражает контраст с конечным пунктом.

Здесь, за высоким забором, явно не экономят электроэнергию, и атмосфера праздника ощущается во всём – в цветных гирляндах, залпах фейерверка и весёлых, уже хмельных, голосах постояльцев. Надо ли говорить, что комфорт во временных бунгало так же отличается от жилищных условий местных жителей, как дворец султана от конуры деревенской дворняги.

Откровенно говоря, я и не надеялся на такой комфорт, особенно после того, как заявил, что готов жить хоть в сарае, хоть на пляже, но лишь бы на территории этого отеля – одного из лучших, стоит отметить. А фишка в том, что когда я пытался забронировать здесь место, свободных уже не осталось. Оно и понятно – начало сезона плюс Новый год, да к тому же слишком позднее бронирование.

Пришлось тернистыми путями выходить на администрацию отеля и договариваться уже на местном уровне. Сколько нервов потратил!.. А денег!.. Да за такое бабло я мог вывезти всю Сашкину компанию на Бали! Но это уже дело десятое… а главное, что сейчас я здесь и очень доволен – отличное место!

Да, именно так я подумал, разглядывая утопающие в пальмовых зарослях небольшие домики с просторными террасами, бассейнами и яркой иллюминацией. И это только вторая линия! Я даже воспрянул духом. Но ровно до той минуты, как мой провожатый вывел меня тайной тропой в тайное место, о существовании которого – а я в этом уверен! – ни один постоялец отеля даже не догадывается.

И только тут я осознал весь масштаб подставы! А всё – поздняк метаться – сам напросился!

Нет, мне не выделили коврик на пляже... Среди невзрачных хозпостроек, тянувшихся вдоль забора и надёжно скрытых от глаз туристов, мне посчастливилось занять отдельное бунгало с небольшой террасой и даже с открытой мансардой.

Ну здрасьте!.. Хижина дяди Вади, блядь!

Не знаю, из чего слеплен этот спартанский скворечник, размером пять квадратов и одним крошечным окошком, но если мне дороги голова и ноги, то на мансарду лучше не соваться.

А внутри избушки обнаружились небольшая кушетка, застеленная свежим белым бельём, деревянный крепкий стул и переносной светильник на крюке. Вот вроде и всё. А, ещё и потолок на голове. Короче, я и мой багаж заняли всё свободное пространство. Но зато у меня всё включено – еда, как у всех, до океана метров сто, до туалета и душа – метров двадцать. И ещё у меня имеется арендованная тачка!

Мой услужливый сопровождающий широко разулыбался, заверил, что уже восьмого января я смогу занять лучшее бунгало на первой линии и поспешил раскланяться. Отлично – всего каких-то восемь дней потерпеть!..

Из счастливого ступора меня выдернул очередной звонок Геныча.

– Вадюх, я не понял, а ты где?

Я осмотрелся по сторонам и оптимистично доложил:

– Только что заселился в бунгало.

– И долго ты будешь там обживаться? Слышь, если ты собрался ванну принимать, то давай лучше к берегу подтягивайся – тут и ополоснёшься. Мы так-то уже вовсю старый год провожаем, а я не пью, между прочим. А знаешь, почему? Потому что уже задолбался отгонять от твоей Александрии всяких хоботочников.

– Кого?.. – не понял я.

– А это такие долгоносики, которые слетаются на яркие цветы, внедряют в них свой хобот и удовлетворяют низменные потребности. В смысле, пожирают нектар. Но!.. На выпуклые рыжие лепестки твоей супруги уже кое-кто навострил жало и теперь кружит по пляжу. Вон, притаился неподалёку, как говно в траве, – думает, я его не вижу.

Хоботочники?!. Уточнять я больше не стал, но одно понял чётко – мне следует поторопиться.

– Геныч, ты продержись там минут пять-семь… я скоро буду.

Бросаю взгляд на большую коробку с моим главным сюрпризом и, поняв, что на тёмном пляже он бесполезен, извлекаю из чемодана мешок и забиваю его остальными подарками – шампанским и подарочными коробками со сладкими букетами. Букет из рафаэлок для Аленькой – её любимый десерт, из клубники в шоколаде – для Стефании, глазированная вишня для любимой тёщи и… вот чёрт, забыл, как зовут… короче, ещё один презент для какой-то бабки. Вообще-то, я хотел взять ей курагу в шоколаде, но Геныч заявил, что враг в лице этой перечницы мне не нужен, поэтому для неё – композиция из мармелада, зефира и глазированных ягод. Ну и вискарь для пацанов.

Цепляю бороду, колпак, шубу, шлёпанцы… хватаю мешок и, обливаясь потом, бегу на пляж.

Африка, бля… плюс пятьдесят, наверное! Но мысль о неведомых хоботочниках придаёт мне ускорение.

И вот он, океан! Шарю взглядом по берегу, но ёлки со звездой в упор не вижу. Зато слышу Геныча и ориентируюсь на звук. И, похоже, меня тоже заметили.

– Джамбо, Дедушка Мороз, борода из ваты, – грохочет Геныч. – Что в мешке ты нам принёс?..

– Акуна Матата! – выкрикиваю гораздо бодрее, чем себя чувствую.

Пока я всё это планировал, потом летел, ехал, запихивал в мешок подарки – всё время ощущал душевный подъём, а сейчас… потерялся. Понял вдруг, что боюсь.

Мне очень страшно посмотреть в любимые карамельные глаза и увидеть в них безразличие. Александрину я замечаю сразу… да что там – я только её и вижу – мою чумовую богиню в светлом купальнике, облегающем всё то, по чему я так дико истосковался. И напрочь забываю все заготовленные слова. Лыблюсь, как дурак, и киваю собравшейся компании.

– Джамбо…

Сашка смотрит задумчиво и мрачно, рядом с ней ободряюще мне улыбается худая брюнетка с длинным мундштуком во рту…

– Вадька, ты, что ли?! – с визгом бросается мне на шею Стефания, отыгрывая свою реакцию на «нежданчик», целует меня и тихо шепчет в ухо: – Какой же ты молодец, что п-прилетел! Вот увидишь, всё будет х-хорошо.

Пока её обнимаю, успеваю обменяться рукопожатиями с Генычем и здоровым греком Жорой, а выпустив из рук Стешку, сбрасываю бороду и колпак, целую руку брюнетке, даже не расслышав её имени, и с грохочущим сердцем на онемевших ногах подхожу к моей Алекс.

– Здравствуй, Аленький… мы с тобой в пятницу не договорили…

– Разве?.. – её губы кривятся в хмельной усмешке. – Помнится, я всё тебе сказала…

– Но я не всё успел… сказать.

– Ещё успеешь, братуха, – тяжёлая рука Геныча падает мне на плечо. – Давай-ка сперва за встречу. – Он впихивает мне в ладонь картонный стакан, чокает по нему своим и грохочет на весь пляж: – Водка «Коньяги» – живи большими глотками!

Большой глоток обжигает мне горло и осветляет память – ух, подарки же! Хватаюсь за мешок и извлекаю содержимое.

– С наступающим вас, девчонки! – голос мой тоже окреп.

Алекс принимает свой сладкий букет с королевским достоинством – сдержанно и величественно, а Стефания – с бурным восторгом и очередными объятиями. Неучтённой брюнетке пришлось вручить Настин подарок (раз уж тёща отсутствует), и она принимает его с тёплой улыбкой. Осталась одна коробка и, взяв её в руки, я озираюсь по сторонам.

– А где бабуля?.. – спрашиваю и тут же теряю весь воздух, когда кулак Геныча впечатывается мне меж лопаток.

– Ай, молодец! – давясь смехом, выдаёт Александрина.

– Вадь, если ты п-про маму, то она позднее п-подойдёт, – смущённо лепечет Стефания.

– А может, ты меня потерял, внучок? – смешливо интересуется брюнетка, поигрывая в воздухе пальчиками. – Я здесь, деточка! Инесса Германовна я, если ты забыл.

Блядь! Хорошо, что темно, потому что от моих ушей сейчас – хоть прикуривай.

– Очень… красивое имя, – я сокрушённо улыбаюсь и пятернёй ерошу свои волосы. – Простите, леди, я немного перегрелся.