Глава 66

Александрина

Это какое-то внезапное хмельное безумие. Мы будто слились с дикой природой и сами стали совершенно дикими и необузданными. Казалось таким естественным и правильным быть сейчас здесь, именно с ним, и, забыв о зрителях, творить такой необходимый, самый прекрасный, желанный и первобытный танец жизни и страсти.

Но всё же мы отличаемся от животных, и если бегемотам совершенно плевать на бесцеремонных рифмоплётов, то нам с Вадиком сложно игнорировать присутствие наших друзей и их пошлые комментарии. Более того – теперь мы оба смеёмся, как сумасшедшие, распугав ближайших к нам птиц, но так и не разомкнув объятий.

Как же давно мы вместе не веселились. Такая степень близости очень долго была нам недоступная. Даже поцелуи и редкий спонтанный секс бывших не сглаживали конфликта и больше походили на сражение. А эти несколько мгновений безудержного веселья, как глоток чистого воздуха… они вдруг пошатнули выстроенный мной барьер из обиды и ненависти, подточив его у самого основания и пропуская в образовавшуюся брешь радостную лёгкость. Нет, мои щиты ещё не разрушены, но дышать и смеяться стало гораздо легче.

Из кратера мы выбрались только к шести часам вечера, когда солнце уже закатилось за горы и вокруг начало стремительно темнеть. Наверх мы очень торопились, ведь по местным законам рейнджеры имеют права палить без предупреждения по любому, кто окажется на территории заповедника в неположенное время. Сперва мне не верилось в подобную дичь (неужели станут стрелять в людей?!), но с другой стороны – много ли я знаю об Африке?..

Почему-то сразу вспомнились убийства лысых и альбиносов, а заметив напряжённость Тайо, стремительно гнавшего наш внедорожник вверх по склону, я мгновенно воскресила в памяти «Отче наш» и крепко сжала руку Вадика. Такой замечательный день не может закончиться плохо.

Невозмутимыми остались только две наши самые хрупкие туристки – как обычно, Инесса и Стефания. И если первой любительнице приключений терять уже нечего, то за Стешку у меня всё сердце изболелось. Я вдруг подумала о том, как же хорошо, что с нами нет безбашенной Айки, и как странно, что из трёх сестёр-Скрипок инстинкт самосохранения достался только мне. Расслабиться я смогла лишь в тот момент, когда мы, наконец, миновали пропускной пункт.

Фух, жизнь продолжается!

Уже стемнело и к месту ночлега нам снова приходится добираться при свете фар. Светящиеся звериные глаза, то и дело выглядывающие из темноты, рычание ночных хищников и визг их добычи перестали казаться жуткими, и даже предстоящая ночь в мире животных больше не пугает. Кажется, у меня случился передоз впечатлений.

В этот раз наш лагерь поражает многолюдностью и состоит аж из пяти жилых палаток. Правда, к моменту нашего прибытия четыре из них уже заняты, так что выбирать не приходится. Однако за сегодняшний день мы настолько эмоционально вымотались, что рады хоть куда-нибудь упасть.

Вон, одна уже валяется. В шевелящейся тёмной горке мы все без труда признаём француженку, призывно раскинувшую на траве свои телеса и похожую на выброшенного на берег кита. Уже знакомые нам по аэропорту немцы на выброс её флюидов отзываются очень живо и весело и наверняка не позволят заваляться такому добру. Интересно, она именно этого и добивается? А своих мужиков ей не хватает? К слову, свои тоже пасутся поблизости и неприязненно косятся на самцов-соперников.

– Наглядная демонстрация вечных ценностей, – презрительно замечает Инесса.

Но наши мальчики на возлежащую в неге мадам реагируют без огонька:

– И у холмов есть глаза, – усмехается Вадик.

– Не понял, она к палатке, что ль, ползёт?.. – предполагает Геныч.

– Тише едешь – шире жопа! – не могу смолчать я.

– Да! – поддерживает меня Жора.

А Стешка тихо посмеивается и, как обычно, снимает кино.

В эту ночь наши мальчики спят, как убитые. Похоже, что прошлая бессонная ночь и усталость притупили в них чувство опасности и ответственности, или они уже неплохо адаптировались в дикой природе. Хотя бояться действительно нечего, а масаи, обосновавшиеся здесь целой толпой, вселяют надежду, что ночь пройдёт без эксцессов.

Стешка же напротив – жаждет приключений даже ночью. Вот же коза неугомонная!

Вооружившись уже заряженной камерой, она прижимается ко мне, и мы обе таращимся на звёзды – каждая о своём. Не спится нам.

– Сашуль, ты уже всё решала? – осторожно спрашивает Стефания.

Она не конкретизирует, но я и сама понимаю, о чём вопрос.

– Не знаю… ничего я ещё не решила.

– А мне п-показалось, что вам с Вадькой очень х-хорошо вместе.

– Нам и порознь было неплохо.

– Неправда, – уверенно возражает Стешка.

«Неправда», – мысленно подтверждаю я.

– А что ты решила с Гором?

Напоминание о Горском отдаётся ноющей болью в груди. Его по-прежнему во мне слишком много, ведь он так долго был моей страховкой и моим надёжным убежищем. Сейчас понимаю, что уже простила его, но всё равно не вижу нас вместе. Но и отпустить его мне всё ещё очень сложно. Однако держать его на привязи больше не получится. Знаю, что веду себя, как собака на сене, и он тоже это знает.

– С Гором всё, Стеш. Пути назад уже нет, даже если мы оба всё ещё продолжаем оглядываться.

– Звучит красиво, но очень п-печально.

– И очень бредово! – раздаётся за спиной голос Инессы. – Если часто оглядываться, так и наебнуться недолго.

Закутанная в плед Германовна подтягивает к нам складное кресло, усаживается в него и, высунув из своего кокона руку с фляжкой, делает щедрый глоток, при этом не выпуская изо рта мундштук.

– Накапать снотворное? – она помахивает перед нами флягой с коньяком, но мы обе отказываемся. – Ну и правильно, у вас, писюх, и так не должно быть проблем со сном. Так что сидим, кого пасём?

– Я на охоте, – бодро отзывается Стешка.

– А ты у нас, значит, на распутье, – Германовна не спрашивает, а скорее, утверждает и весело мне подмигивает.

Я неохотно киваю, а она закуривает и через несколько затяжек выдаёт:

– Знаешь, Сашенька, не моё это дело – указывать тебе верный путь, да я его и не знаю… но думаю, что если навстречу Егорушке пойдёшь, то счастье точно проебёшь. И своё, и его заодно.

– Сама знаю. Но и дважды нырять в одну реку… тоже страшно.

– Ох, да не пори чушь! Это только в реку с крокодилами второй раз не получится, но ты-то уже и плавать научилась и зубы отрастила. Так что не ссы, смело ныряй и пусть твой Вадимушка теперь опасается.

– Я тоже так думаю, – подаёт голос Стефания. – Х-хотя мне и Горского жать.

– А чего его жалеть? – возмущается Инесса. – У него что, последний шанс в этой жизни? Парень он молодой, видный, небедный… Короче, девки, я за любовь!

– Звучит, как тост, – я улыбаюсь, мысленно благодаря Инессу за очередной пинок.

– Они тоже за любовь, – хихикает Стефания, когда из соседней палатки раздаются громкие недвусмысленные стоны.

– У них там групповушка, что ли? – озвучивает Инесса свои и мои подозрения. – Совсем обнаглели, развели тут блядство. А кстати, Настасья ваша не звонила? Как там её международный союз?

– Она сегодня утром сообщение п-прислала, – Стешка бросает на меня виноватый взгляд. – П-прости, забыла тебе сказать.

– Ты тоже прости, я вообще забыла, что мы на острове маму оставили. И что пишет?

– Что активно учит сицилийский язык, и что они с Анастасио п-планируют лететь на материк в посольство.

Ну надо же, какое постоянство! Я не удивилась бы, найди она себе нового кандидата в мужья. Но так всё же намного спокойнее, хотя и по-прежнему жаль её избранника.

– Чудесные новости! – от души радуется Инесса и снова извлекает фляжку. – Так, мои куколки, давайте-ка по пять капель за любовь и по койкам. Перед финальным днём сафари нам всем следует хорошенько выспаться.