Глава 9

В один прекрасный день ты обнаружишь, что у тебя осталась только одна проблема – ты сам. (Бертран Рассел) Дарая стояла перед зеркалом, глядя на незнакомку по ту сторону стекла. Зеркало было таким огромным, что в нём отражался каждый изгиб её тела, каждая складка платья. Полгода назад она оценила бы эту красоту, но сейчас видела лишь белую ткань – нежную, тончайшую, всю расшитую золотыми фениксами, – и себя в этом наряде. Видела молодую женщину со шрамом на щеке. Сегодня она не будет его скрывать. Она понесёт свою боль, как победитель несёт знамя – израненный, в крови, но несломленный, потому что одержал верх. Её густые чёрные волосы уложили в причёску на затылке и закрепили золотой диадемой, но из-за длины оставшиеся пряди рассыпались по спине. Плечи скрывал высокий воротник, зато шея была открыта. Руки – в белых перчатках, на ногах – атласные туфли без каблуков. Сегодня должен был быть император, и Дерик позаботился, чтобы не повторилось прежних недоразумений. Они стояли перед императором – дракон и ведьма. Лишь его крепкая хватка за руку и улыбки людей, толпящихся за кордоном императорских солдат, заставляли её отвечать улыбкой. Дарая видела слёзы, которые смахивали её люди, видела улыбки на лицах женщин. Они живы, и жизнь продолжается. А что выиграла этим браком она? Ничего. Она уже приносила себя в жертву однажды – и что получила? Ничего. И что же будет теперь? Дерик видел улыбку на её губах. Сегодня она решила не скрывать лицо, маски нет – значит, маски сброшены окончательно. Она будет биться до конца. Она не смирилась, и ему предстоит тяжёлая ночь: усмирить её, сделать своей, заставить стонать от ласк, а не от боли воспоминаний. Но главное – нужно заставить её выпить лекарство, которое снимет эти шрамы, очистит изнутри и… исцелит. А потом были долгие поздравления, накрытые столы и его рука, крепко держащая её пальцы. Она так устала, что готова была рухнуть на пол и просто лежать. Голова гудела от разговоров, поздравлений, выпитого вина и даже от его сжимающей руки. – Тебе плохо? Дарая увидела в его глазах участие и ухватилась за него как за соломинку: – Да, я хочу лечь. Я очень устала. – Понял, – его сильные руки подхватили её, а громкий голос дракона прозвучал на весь зал. – Моя жена устала от вашего внимания, гости, так что мы удаляемся. Но праздник продолжается! Её аккуратно уложили на кровать, и Дерик принялся расшнуровывать корсет, давая телу, наконец, вздохнуть. Её облегчённый вздох сказал сам за себя. – Никогда больше не носи эту гадость. И зачем вы, женщины, так себя мучаете? – Я и не носила. Ты же сам принёс мне это платье. – Да? Прости, я не знал. Я его заказал, но не видел, как оно устроено. Давай, выпей воды. К её губам поднесли стакан с холодной, отдававшей легкой кислинкой водой. – Что это за вкус? – Я добавил лекарство. Пей, – мягко, но настойчиво настоял он. Дарая наконец взглянула на дракона: – Там гости. Тебе нужно к ним. – И почему ты меня всегда прогоняешь? Дерик помог снять остатки платья, и Дарая осталась в длинной прозрачной сорочке. Уложил, накрыл одеялом: – Спи. – Я просто немного полежу. Сейчас пройдёт, – уже почти сквозь сон пробормотала она, закрывая глаза. «Кристаллы мурано. Их вкус не забывается – кислота обжигает горло. Но твоё горло повреждено, потому ты ничего и не почувствовала», – его руки нежно поправили одеяло. – Спи. У нас впереди ещё много ночей. Я буду рядом. Но Дарая уже уплывала на крыльях сна. Дерик снял тяжёлый мундир генерала и лёг рядом, притянув её к себе. «Остаётся только надеяться, что утром ты не убьёшь меня, а позволишь прикоснуться к себе. Позволишь сделать тебя своей». Осторожно отведя волосы от её лица, он провёл пальцами по ресницам, контуру бровей, губам и тихо поцеловал в лоб. – Спи. Эта ночь и так была тяжёлой, а завтра мы всё обсудим. Обещаю, я придумаю, как вернуть твоим людям свободу. Это будет мой подарок тебе.