Глава 117

— О, Маргаритка! — Горислав, сияя, поднялся из-за стола мне навстречу.

То есть это я вчера бы подумала, что мне навстречу. Сегодня же заметила, как поднимаясь, Горислав одним движением развернул от меня ноут.

Опасаясь, как бы не успел закрыть то, что прятал, а то и удалить, постаралась как можно искреннее улыбнуться.

— Привет.

— Как ты? После вчерашнего?

После вчерашнего… Буквально после «вчерашнего», которое полчаса назад только для меня закончилось, я разбита, Горислав. Раздавлена. Уничтожена. Мне вчера не было так больно, как сегодня. То есть… эти два вида боли невозможно сравнивать. Боль от предательства — она особая. Ни на что не похожая. Опустошающая. Горькая очень и почему-то с привкусом вины. Странно, правда? Тебя предали, и ты же почему-то чувствуешь себя виноватым… За то, что не углядел. Не распознал. Позволил так с собой поступить. Разве у меня был выбор? А вот такое ощущение, что был. Ложное ощущение, фантомное. Какой может быть выбор в прошедшем времени? Здесь, сейчас? Сейчас — прошлое всего лишь мысль. Воспоминание. Может ли быть выбор у мысли? Как же глупо! Всё это глупо, нелепо, несообразно как-то. Вся эта ситуация…

Вот смотрю на твою улыбку, Горислав, как будто даже искреннюю… и тошно. Так тошно, что горло опаляет горечью. Разве можно вот так улыбаться, когда сам, своими руками, убивал лютой, мучительной смертью глупых, доверчивых… беззащитных. Они теперь уж точно не поумнеют. Не поймут… и так и не поняли, за что это всё с ними. Они до конца верили в то, что все люди хорошие. Они ведь как дети совсем… Как так-то, а?..

— После вчерашнего, — хриплым, чужим голосом повторила я и покачала головой. — Сложно. А ты?

Горислав приблизился с явным намерением обнять, и я поняла, что, если он дотронется до меня хоть пальцем, не выдержу. Лицо ему располосую, глаза выцарапаю… убью. Правда, убью. За них за всех… и рука не дрогнет.

Я сделала вид, что не заметила его порыв и, проскользнув под вытянутой рукой, прошла к столу и присела на его край, спиной к ноуту. Лучше сейчас о деле думать. Отвлекает от наматывания соплей на кулак.

— Я тоже сложно. Всё метался, знаешь… С ума сходил. Из-за Волчка, из-за ребят. Ралфи этот… нормальным мужиком оказался. Зря я нарывался. Надо бы извиниться. Но когда ты пришла, Рит… — Горислав замолчал.

— Что-то изменилось? — я вглядывалась в лицо бывшего напарника, силясь отыскать хоть что-то от того парня, которым я его видела все эти годы. И не находила. Прав Ралфи снова, чтоб его черти съели… снова прав. Мутный он. Лучше и не скажешь. А я — дура доверчивая. Позор для всего ведьмачьего племени.

— Изменилось, Маргаритка, — ответил Горислав. — Словно солнце выглянуло из-за туч. Не могу рядом с тобой грустить. Не получается.

— Вот как…

— Я должен был раньше сказать, не знаю, чего выжидал, дурак. Наверное, что заметишь, разглядишь. Как остальные, — Горислав пожал плечами и смущённо улыбнулся. — Одного не учёл: с тобой так не выйдет. Ты не такая, как все. Настоящая королева…

Я поморщилась, сдерживая подкатившую к горлу тошноту. Так, пора прекращать этот цирк. И не потому даже, что мне физически противно всё это слушать. Но это сейчас не только я слушаю. А ещё и целый отдел Незримого Легиона… И Ралфи, конечно. Слушает и лишний раз убеждается в своей правоте.

— Горислав, Каспер вчера код сигнализации переписал.

Надо отдать бывшему напарнику должное — он и бровью не пошевелил. Ни взглядом, ни жестом себя не выдал. Не знала бы — в жизни не распознала фальшь!

— Отличные новости. Баги поправил?

— Ага. Помнишь, рябило видео иногда? В лабораториях и у Лерки тогда в ангаре…

И тут Горислав метнул взгляд в сторону стола! И не на ноут причём! Триединая! Неужели тогда, с гидрой… это тоже он?!

— Больше не рябит?

— Не-а. Как часы.

— Ну так это здорово, Рит! Ещё одна хорошая новость за утро. Ты как будто не рада?

— Тебе не откажешь в наблюдательности, — покачала я головой.

— Рит, что не так? — нахмурился бывший напарник.

— Запись вчерашнего видео посмотрела, — сказала я. — Из седьмой лаборатории.

— Так, — протянул Горислав, кивая. — И?

— И видела тебя, — ответила я, понимая, что дольше тянуть просто нет смысла. — Ты с фамильярами что-то делал, — я развела руками. — Я спину только видела. Кажется, ты что-то говорил ещё, но звук засбоил.

Поскольку бывший напарник молчал, я добавила с нажимом:

— Ты что-то положил в общий контейнер, в партию, которая ночью отправилась в Бестиарий. Что?

— Не что, — Горислав покачал головой. — А кого.

— Что?! — и вот теперь у меня глаза, что называется, «как две медали». Надо сказать, напарнику удалось меня удивить. Ещё как удалось!

— В смысле — кого?

— Двух нетопырей, — ошарашил меня Горислав. — Одного бельчонка. И берилловую черепашку. Это контрабанда была, Рит. Гордиться тут, конечно, нечем, но… я сам их воссоздал, вырастил, не задействовал средства академии. Ты же знаешь, как мне деньги нужны.

— Не знала, что настолько.

Вспомнились обрывки разговоров, фраз, из которых по крупицам собирала информацию о семье Горислава. О братьях, о маме, о сестрёнке… Так-то Горислав никогда не жаловался, не давил слёзными историями. Теперь непонятно, что из этого всего правда, а что — ложь. И есть ли правда вообще. Хотя мама у него и правда болеет. Такую ауру не подделаешь, в отличие от кресла-каталки. Но ведь если хочешь, чтобы тебе поверили — переплети искусно ложь с правдой. Правду люди чуют. Нутром. А полуночники и подавно. А раз правду услышат, значит, и во лжи, с ней переплетённой, их будет легче убедить. Издержки века информационных технологий, в который ничего не утаишь. Всё, что пряталось раньше под семью замками, всё на виду. А значит, и ложь эволюционирует, отращивает новые щупальца, находит новые отмычки для доверчивых сердец…

— Рит, — тихо позвал Горислав. — Понимаю, что это нарушение. Да что там нарушение — преступление… Но у визитатора, у Ралфи, такие полномочия… Он за такое может магии лишить, — голос бывшего напарника звучал глухо. — Ты же знаешь. Не говори никому, ладно? Если со мной что случится, что с мамой будет… С мелкими…

Я опустила голову и сжала зубы. Неуместная жалость сдавила в тисках сердце. Ну конечно, ты уверен, что я буду молчать. В конце концов, ты меня столько раз прикрывал… Вот только я не совершала преступлений. Не мучила никого, не убивала. Если с тобой что-то случится… С тобой уже случилось. Ты сам выбрал.

Не пойму только — зачем.

Подняв голову, я посмотрела Гориславу в глаза. Наверное, было что-то такое написано на моём лице, потому что бывший напарник отшатнулся.

— Так ты из-за денег, Горислав? — тихо спросила я. — С хаосом связался… из-за денег?

— Что ты такое говоришь, Маргаритка?

— Не называй меня так, — покачала я головой. — Никогда.

Дальнейшее понеслось перед глазами как во сне.

Врывающиеся в двери, в окно ведьмаки Призрачного Легиона в серой неприметной форме, которая ночью казалась чёрной.

Горислав с горящими зелёным огнём глазами, который пытается сбросить магические оковы, рвётся вперёд, пытаясь вырваться из захвата с таким остервенением, с неистовостью, словно от этого зависит его жизнь.

Они все, должно быть, думают, что он к компу рвётся… К уликам против него.

И только я, сидя неподвижно напротив, вижу — колдун силится достать меня.

В ушах шумит. Переговариваются дозорные, потрескивает магия, хлопают двери станции… Топот из коридора…

— Рита! — доносится сквозь этот шум — и внутренний, и внешний. — Не верь им, Рита! Ни во что не верь! Я ради тебя это всё! Ради тебя!!

Горислава уводят. Ноутбук окутывают магической изоляцией и тоже забирают с собой.

Я отодвигаю шуфлядку, шарю рукой… Он не просто так смотрел сюда, не просто так. Здесь должно быть… что-то, я не знаю что. Но оно здесь есть. Я это чувствую!

Слишком гулкий звук от постукивания костяшками пальцев. Должен быть другим. Ну конечно! Как я сразу не догадалась! Двойное дно.

Вырываю застрявшую шуфляду «с мясом».

Дрожащими пальцами отрываю перегородку, под которой скрывается второе дно.

Фигурка шестиглавой змеи… По виду похоже на янтарь, но я узнаю застывшую живицу со сложными, вплетёнными на атомарном уровне симпатическими чарами. Почему Горислав не избавился от неё? Это же улика. Или он собирался повторить… С Леркой.

И тут я вспомнила кровь, стекающую по израненному боку гидры, её боль, агонию, непонимание за что… Титаническим трудом я сдержала очередной рвотный позыв.

Рядом ещё одна фигурка. Оплавленная, но в ней можно узнать человеческий силуэт. С трудом, правда. Вглядываясь, вижу те же симпатические чары. Понимаю, почему плавили именно так. По этой траектории. Сперва совмещали образ конкретного человека с обликом сумеречного охотника, а затем, выворачивая суставы и уродуя плоть, делали из него монстра.

Надо будет отдать обе фигурки Ралфи. Пусть передадут одну из них в больницу. Надеюсь, поможет как-то врачам, и Вадик ещё быстрее пойдёт на поправку, а может, и вспомнит что-то. Но уже неважно. И так понятно, кто с ним это сделал.

На подкашивающихся ногах я покинула кабинет Горислава.

Вскоре оказалась в дамской уборной.

Осев на колени, наконец склонилась над унитазом.

Меня рвало долго, мучительно, с желчью. Такое ощущение было, что глаза вот-вот лопнут…

Звал по внутренней связи Каспер, кричал даже. После того как ответила, сообщил, что не мог докричаться до меня несколько минут. Также сказал, что под дверью женской уборной топчется Ралфи. Ему нужно лететь вести допрос, и он не может улететь, не убедившись, что я в порядке.

Передала Ралфи через Каспера попутного ветра и сказала: чем стоять столбом, подглядывая в скважину в женской уборной, лучше б зашёл в кабинет Горислава.

Кажется, сарказм убедил обоих, что я в порядке.

По крайней мере, больше от крайне важного и единственно возможного на данный момент дела не отвлекали.

Спустя целую вечность я, умытая и причёсанная, с нежно-зелёным оттенком кожи, если верить зеркалу, наконец покинула уборную.

— Рита! — оглушил меня с порога высокий женский голос. Я поморщилась, и волшебница смутилась. Кажется, мы знакомы лично. Ну точно, факультет трансцендентальной астрологии, какой-то из последних курсов.

— Тебя Индира зовёт! — выпалила девушка и тут же поправилась: — Госпожа Индира, я имею в виду.