Глава 89

Я пришла в себя, полулёжа на горячей рельефной груди. Пальцы, до этого безжалостно сжимавшие в кулаке мои волосы, гладили по голове, чуть подрагивая, как будто ощущая уколы тока.

— Прости, маленькая, — хрипло сказал ведьмак, целуя меня в макушку. И в тот момент, когда я, уперевшись ладонью в его грудь, попыталась отодвинуться, удержал рядом с собой. — Ты представить не можешь, насколько желанна. Насколько… восхитительна. И ты права. Место здесь… и вправду такое… не помню, когда мне в последний раз так хотелось почувствовать себя живым.

— Вот с этого и надо было начинать, — проворчала я, всё-таки отстраняясь.

А затем всё же двинула по наглой очкастой морде!

Но то ли ввиду тесноты нашей пиджачно-«щётковой» палатки, то ли руки у кого-то сильно ослабли, и этот кто-то — я, то ли (в это я сама отказываюсь верить) раздумала бить ведьмака, удар получился… так себе. На хиленькую троечку. Хлопок, а не удар. Позор для ведьмы, в общем.

К тому же ведьмак тут же накрыл мою кисть своей ладонью, прижал мои пальцы к покрытой жёсткой щетиной щеке и, зажмурившись как сытый кот, об неё потёрся! И, утихшие было, ощущения внизу вдруг вернулись! Всего на какой-то короткий миг, прошив тело снова сладким, тягучим, восхитительным спазмом! Чтоб ему провалиться прямо на этом месте!

Потому что это уже ни в какие ворота, честно!

На такую наглость восьмидесятого левела я и не знаю, как реагировать!

Не без усилий всё же выдернула руку, сдавленно выругавшись.

Избегая смотреть на Ралфи и прислушиваясь (со всей осторожностью, конечно) к своим ощущениям, попыталась понять,  насколько Ралфи меня разозлил, и, к своему изумлению и даже шоку, обнаружила, что вообще не злюсь! А как прикажете злиться, когда мозг плавает в бульоне из эндорфинов и дофамина?!

В этом состоянии сладкого, затихающего послевкусия пережитого удовольствия злиться невозможно совершенно!

К тому же я была слишком ошарашена, и непонятно даже, чем больше — шквалом восхитительных незнакомых ощущений, по сравнению с которыми даже полёт обнажённой на метле, под тёплым летним ливнем, — тьфу и растереть, или этим его «прости, маленькая» и виноватым тоном!

Словом, гедонистическая ведьминская природа была решительно против, чтобы негодовать за доставленное, пусть и таким возмутительным способом, удовольствие. Точнее, она была в замешательстве. Так что я решила как следует разозлиться на ведьмака… потом. Как отпустит немного...

Конечно, ещё большее удовольствие мне доставило бы, если б Ралфи сейчас завёл песню из серии « я тебе вон что, а ты мне фигу с маслом», но, увы, несмотря на возбуждение ведьмака, которое ощущалось буквально всей поверхностью кожи, этот гад в целом выглядел хоть и взбудораженным, но вполне довольным жизнью. Ах, точно, он ведь псионик! Он умеет питаться эмоциями, прямо как какой-то демон недоделанный…

— Продолжим разговор о хаосе? — спросил он невозмутимо.

— Ну, если вы почувствовали себя живым достаточно, — фыркнула я, и тон ведьмака сразу изменился.

— Не провоцируй меня, ведьма, я ведь могу и не сдержаться, — и я благоразумно прикусила язык.

На моё счастье, Ралфи не стал ходить вокруг да около и сообщил, что хаос для любого мага — наркотик в чистом виде, страшный и смертельный, хуже героина, вызывающий привыкание с первого же раза. Что хаос отравляет разум, безвозвратно калечит психику, провоцирует вспышки ярости и агрессии, развращает личность. Что хаос в хлам разносит психическую структуру, сводя с ума. Своего рода плацдарм для торжества анархии напополам с агонией и восстания демонического легиона из бездны…

Питается же хаос жизнью в любом её проявлении, но внедриться в мир может только с помощью магии: заражая и трансформируя сильнейшую из когда-либо существовавших энергий, превращая её в безумную демоническую силу.

Заражённое хаосом сознание, которое не в силах противостоять и сопротивляться, и становится проводником в мир вибраций низших миров.