Глава 95

То ли котецкий не простил мне того вороха терранавтских гаджетов, от которых я, скрепя сердце, отказалась, то ли просто (каким-то чудным образом) оголодал, но… Каспер, мой рафинированный, белоснежный как алебастр британец, взялся пожирать всё, чем визитатор пытался меня угостить.

Поглощать с прожорливостью росомахи и остервенением фанатика.

И вот что было характерно, когда Касперский с отчаянием дворового кота, оголодавшего и обездоленного, отбивал-таки добычу… Нет, тут всё же надо уточнить кое-что. Для порядка.

Мой фамильяр — истинный «британский лорд». Самый аристократичный из всех котов, что я знаю. А видела я, учитывая специальность, немало усатых и хвостатых. Так вот, Каспер — не кот даже, а утончённейший интеллигент в кошачьей шкуре! В бытности котёнком с трогательной розовой мордочкой и розовыми же ушами у Каспера даже заскок на эту тему был: откликались они-с не иначе как на «ваше котейшество». Слава Триединой — перерос. Покушать его котейшество, конечно, всегда любили — шила в мешке не утаишь, но… надо было видеть, как он это делает! То есть делал. До вышеобозначенных событий. Даже обгрызая самосу, испечённую непальской ведьмочкой-дакини Нафисой, Касперский делал это с видом величайшего одолжения и во время поглощения не издавал ни звука…

Что с ним случалось с появлением Ралфи, а точнее, с периодическим появлением у Ралфи всяких вкусностей, ума не приложу!

Такого отвратительного чавканья я в жизни не слышала! И, судя по приподнятой над роговой оправой accuracy бровью, на Террасуоте не слышали тоже.

Каспер чавкал, плямкал, звучно облизывался и отрыгивал, тоже звучно (я даже не знала, что он так умеет!), кроме того, зная брезгливость и чистоплотность своего британца, я только диву давалась, как он умудрялся настолько вымазаться в креме или глазури! Прямо пирожное с глазами, а не кот!

Он рычал, визжал отвратительнейшим, совершенно не своим голосом, стоило кому-то пошевелиться в сторону незаконной (я настаиваю) добычи. Он переходил на ультразвук и даже ругался на террасуотском…

Я была полностью обескуражена. Даже не подозревала, что по Касперскому, оказывается, Оскар плачет. Хотя куда там Ди Каприо в «Выжившем»! Вот морда котецкого, когда Ралфи скромно премировал меня очередной пироженкой, — это да!

В общем, с некоторых пор ведьмак стал прятать от Каспера сладкое.

Но котецкий, в свою очередь, не сдавался и всё равно находил заначки. Может, мы в лаборатории что-то с генами напутали и нечаянно опрокинули пробирку с кодом ищейки? Я уже готова была провести анонимный опрос среди всех, кто имел тогда доступ…

В любом случае, котецкий проявлял чудеса телепатии, и Ралфи ничего не оставалось, как маскировать «взятки в пироженном эквиваленте», как я их называла, под рабочий реквизит.

Вот и в тот раз, когда я увидела псионика с тубусом, сразу заподозрила неладное. И оказалась права — образцы жеоды ведьмаку нужны были, как зайцу стоп-сигнал. Он в тубусе пирожное для меня припрятал.

Вкусное, кстати. Даже больше чем вкусное — божественное! И… коварное, как его даритель. Потому что, доев пирожное, расслабившаяся и беззащитная от выброса в кровь гормонов удовольствия, я…тут же оказалась в «фирменном захвате Ралфи».