Глава 8

Знать бы, почему я здесь осталась. Но как не стараюсь, не могу ответить на этот вопрос даже самой себе.

Хотя нет, кажется я догадываюсь — почему. Представила — если уйду и он останется один, что будет с ним дальше?

Но ведь он жил как-то без меня. Да, но тогда он не был ранен в плечо.

Чувствую, нахожу предлоги. Любые, лишь бы не уходить.

Но почему?

Дома ждет Тимур — мой жених. Ждёт меня, любит. И я его люблю.

Люблю ведь?

К чему этот вопрос, конечно люблю.

Смотрю в тёмное окно. Сомнения, вот что плохо. Сейчас я начала сомневаться в любви, а не должна. Когда любят, не сомневаются.

Что же это тогда такое?

Закипел чайник, я быстро встала, налила в чашку с пакетиком, помешала ложкой сахар.

Не знаю. Единственное, что мне известно — я здесь и я должна помогать. Всё.

Взяла чашку и понесла в комнату.

Андрей лежит на спине, глаза закрыты, но кажется, не спит.

— Чай?

Он открыл глаза. Пошевелился и с гримасой на лице стал садиться. Больно ему. Но я не чувствую его боли, а только разглядываю мышцы, спину, профиль. Всё разглядываю.

Вот почему я не хочу уходить, а не ради помощи ему. Нежелание выскользнуть навсегда из жизни этого человека. Ещё какое-то время побыть с ним.

Зачем мне это?

— Спасибо, — сказал и протянул руку, чтобы взять чашку с чаем.

Я подала.

— Поздно уже, ехала бы домой. Машину можешь бросить где-то, чтобы не сразу нашли… она всё равно…

— Не поеду, — сказала я упрямо.

Он выдохнул, мне показалось, облегченно. Хлебнул из чашки.

— Тут только одна кровать, — проговорил и снова отхлебнул.

— Я посплю в машине, — отвечаю.

— Замерзнешь.

— Возьму плед.

Честно сказать спать в машине не хотелось. Там темно и страшно, но тут, действительно, только она кровать. Она хоть и не узкая, но не лягу же я рядом с этим человеком. Чтобы поспать. Это было бы странно.

В ответ на мои мысли он встал с кровати, потянулся к своей футболке и начал натягивать её.

— Я пойду в машину. А ты тут ложись.

— Эй, подожди, нужно укол сделать, — остановила я его движение. И он недовольно посмотрел.

— Не нужно никакого укола.

— Нет надо, а то заражение будет, — тут со мной лучше не спорить.

Волков перестал натягивать футболку.

— Ладно, давай свой укол. Сказал таким тоном, как будто делает мне одолжение, позволяя себя лечить.

Я подошла к столику, набрала в шприц лекарства, повернулась и вопросительно глянула. Он нехотя повернулся задом, стянул с одной ягодицы наполовину джинсы.

Я улыбнулась.

Когда Тимур болел, я делала ему уколы в задницу и знаю, как это делать, но тут чужой человек. Да, ситуация конечно странная.

Хлопнула, вгоняя иглу, надавила на шприц медленно впрыскивая лекарство.

— Что за дрянь, почему так больно, — недовольно повернулся Волков.

— Терпи, — сказал я деловито, вытянула иглу и приложила вату, — А теперь держи.

Он взялся за уколотое место и повернулся ко мне.

Прямо передо мной, на расстоянии меньше вытянутой руки стоит мужчина и смотрит на меня странным взглядом.

Я смутилась, отвернулась. Кинула в урну шприц. Хотела уходить, но чувствую над плечом дыхание. И меня просто пригвоздило к месту. Тепло его тела совсем рядом. Я ощущаю его сквозь одежду и начинаю дрожать не от холода, а от этого тепла. От осознания невероятной силы рядом со мной.

Лучше не двигаться, чтобы не дотронуться и не понять — вот почему я осталась.

— Так почему ты осталась? — почти шепот, тихо, возле уха.

Повернула голову и увидела лицо Андрея, совсем рядом.

Что я могла ответить. Что?

Меня несет на него.

Внутри, в голове, в теле. Остановиться не умею.

Не дышу. Смотрю на его губы, а потом в глаза и знаю, что он понимает эти мои терзания. Ему не до них.

Дернулась в сторону. Он удержал за плечо.

— Подожди, — проговорил тихо.

— Нет, я не могу, — отдернулась, скинула его ладонь с плеча и пошла на кухню.

Не вошла, почти вбежала.

Что я делаю? Боже. Не хочу, не верю.

Шаги позади меня, напомнили — бесполезно сопротивляться.

Признайся уже…

— Лиза, — он прижался ко мне сзади, обхватил одной рукой.

А я не могу шелохнуться, боюсь сделать ему больно. Плечо ведь…

— Не надо Андрей, я не могу. Пожалуйста, уйди, я не могу, — в моём голосе мольба.

Если он оттолкнёт, всё будет намного легче.

Ладонь прижала меня к его телу. Сердце моё стучит одновременно с его сердцем.

Я закрыла глаза, хочу увидеть что-то, чтобы остановится, не дать себе, не позволить.

Пытаюсь вспомнить Тимура, но не получается. Ничего нет. Только Волков и я. И что-то ещё, едва уловимое, но очень важное. Важнее всего остального.

Он приник лицом к волосам, вдыхает, сжимает ладонью талию. Проводит по груди. А я превращаюсь в податливую глину и от этого хочется кричать, но совсем не хочется выбираться из этого состояния. Себе не принадлежу.

— Лиза, ты нужна мне, — говорит тихо упрямо.

— Зачем? — выдыхаю.

Нужно бежать, нельзя позволить себе сделать то что хочется. Нельзя позволить ему сломать мой привычный уклад.

Уже сломал.

Оттолкнуть, ударить если потребуется. А я не умею.

— Я не знаю зачем, не могу сказать, — шепчет и прижимается губами к виску.

И я бессильна, что-либо ответить. Я нужна ему, нужна.

А он, получается, нужен мне. Просто необходим. Моё тело требует его, касаний, его слов. Дыхания. Сильного тела рядом. Чувствую его, кожей, сердцем. Мыслями чувствую.

— Андрей, это плохо, неправильно, — пусть оттолкнёт, и я уйду.

Но он не отталкивает, обнимает. Ладонь его скользит по моему телу, стягивает одежду. И я сильнее прижимаюсь спиной к его груди, дышу неровно, жарко.

Мне уже всё равно. Плевать на всё что знаю. Забыла. Мне нужно только это. Сейчас, так близко рядом с ним я поняла, что было — пустое. Неважное. Страдания — не счёт. Есть только касание… притяжение ощутимое нами.

Ладонь проникает под пояс джинс, и я закрываю глаза от собственного бессилия.

Он целует шею, подбородок, тянется к губам. Я позволяю повернуть себя, обхватить и прижаться.

Что я делаю?

Внезапно просыпается совесть, начинаю упираться.

— Нет, пусти, — кручу головой избегая его губ.

Понимаю на последней секунде, если позволю себе расслабиться, назад дороги не будет. Жизнь изменится и потечёт по совсем другому руслу. Всё измениться. Всё.

Он замер глядя мне в глаза, и я замерла. Пару секунд мы смотрели друг на друга, решая, менять нашу жизнь или нет.

Решили одновременно — менять!

Он требовательно склонился надо мной и губы наши столкнулись в поцелуе.

***

Забыл, как это — целовать женщину.

Губы Лизы не дали шансов остановится. Не оставили выбора, чтобы отступить.

Я впивался, мял ее сочные губы своими, вжимал в себя её тело, не обращая внимания на боль в плече.

Мой жадный рот врезался в рот Лизы. Язык безумствовал. Сорвало.

Да, терпение кончилось.

Подозреваю, что набросился бы на любую девушку. То ли лекарства добавили смелости и отчаяния, то ли я до такой степени изголодался, что уже не умею держать себя в руках.

Разум сопротивляется, а тело требует.

Разум кричит — вспомни прошлое, а тело отвечает — хочу настоящего.

Хочу эту маленькую стройную, голубоглазую и упрямую.

Собственными руками ломаю её жизнь, прямо сейчас. Знаю точно, что ломаю.

В венах безумие, оно действует и обрекает меня на движения резкие, грубые. В испуге Лиза смотрит, но молча подчиняется. Тяну с неё футболку, и Лиза сама высвобождается, стягиваю джинсы и она помогает.

Рука вторая почти не движется. Одной рукой я сжимаю стройное тело и заставляю упасть на кровать.

Боже, что со мной происходит.

Обнаженная девушка прямо подо мной. Вижу её желание. Трепещет от волнения грудь. Не могу не воспользоваться, не держу себя в руках, придавливаю телом. Накрываю. Не вижу ничего кроме неё. Не помню ничего.

Хватаю, укладываю, кривлюсь от боли, но остановится не могу. В который раз обхватываю губами её губы, оторваться даже не пробую.

А она прогибается, вся её поза просит. Желает. Ждёт.

Корчась от боли в плече стягиваю джинсы, даже не снимаю, только стягиваю. Член мой уже между ног Лизы. Не жду, больше ничего не надо. Жажда сильнее меня. Я просто не в состоянии больше терпеть. Хочу трахнуть. Накипело желание. Вызрело, рвёт изнутри.

Тело обдаёт, словно кипяток обжигает кожу, натягиваются и вспыхивают внутри вены. Лиза обхватила меня, она зовёт. Безмолвно зовёт. И я беспощадно врываюсь в её тело.

Вздох замирает. Дрожание припухших от поцелуя губ и безумие во взгляде.

Возьму её и укрою собой.

Хватаюсь за неё как за последнее, что я увижу в этой жизни.

Превозмогаю боль и трахаю безумно, зло.

Сдавливаю собственный стон. От боли или от перемешанного с болью, давно забытого, удовольствия.

Жар в теле невыносимый, кажется сейчас огнём вспыхну, но я не останавливаюсь, чтобы отдохнуть. Сжимаю горячими губами тёмно-розовый сосок, прижимаюсь к нему отчаянно.

Вбиваюсь между ног, почти рычу. Человеком себя не чувствую.

Зверем. Лютым, беспощадным.

Она стонет, вздрагивает и жмётся.

Волосы в безумном порыве дергаются, взлетают и падают на подушку. В те моменты, когда Лиза приподнимает голову навстречу моим губам, я обхватываю ладонью, вдавливаюсь в её лицо лбом, щекой или губами, как получится. Прижимаюсь подбородком, карябаю щёки.

Хватаюсь зубами за её плечи, в желании сожрать, разодрать на куски её тёплое податливое тело.

Обхватываю, прижимаю и надрывно выдыхаю:

— О боже, Сашенька…

***

Я замерла. Он остановился.

Соскочил с меня и с шумом упал на пол.

Лежу раздавленная. Пытаюсь осознать, что сейчас произошло. И не могу.

Только что было так хорошо, безумно, страстно. Вот только я таяла в его руках, чувствовала их мощь и силу, и обезоруживающее желание. А теперь, как будто окатили холодной водой. Ледяной даже.

Он назвал меня — Сашенька.

О боже.

— Прости, — услышала сухой полушепот.

Андрей поднялся. Слышу, выходит, на ходу натягивая джинсы.

А что делать мне?

Натянула плед, зарылась, замотала тело колючей тканью. Спрятала лицо. И смотрю в пустоту. Не могу закрыть глаза, чтобы не видеть темноты.

Внезапно до меня дошло, всё что сейчас было — обманчиво. Ничего настоящего.

Только природа, ошибочно решившая нас столкнуть.

То что я ощутила в его объятьях нужно забыть, отбросить.

Он не меня хотел.

Он просто хотел… кого-нибудь.

Но я желала его.

Зажмурилась. Разогнать глупые мысли.

Может это случайность. Перепутал, так бывает. Но как больно. Разве должно быть так больно. Не понимаю себя.

Я лежала так долго. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я услышала шаги Волкова.

Что мне делать? Притвориться что сплю? Так и сделаю.

Подошел. Щелкнул выключатель. Стало темно в комнате. Я тихо выглянула.

Мрак — всё что увидела. А потом почувствовала, Андрей сел рядом, положил руку мне на бедро. Погладил.

— Знаю, это нельзя простить. Звучит глупо, но она всё ещё приходит ко мне во сне.

Я не ответила, только повернулась, попыталась в темноте различить черты его лица. Чувствую тяжелую ладонь на теле. Она согревает. Даёт право надеяться. Ничего ещё не закончилось.

Всё что он сейчас скажет, оправдает его с головы до ног. Не такой Волков человек чтобы просто пользоваться. Чувствую — не такой.

А потом он лег рядом со мной, повернулся, прижался всем телом и обхватил меня рукой. Тепло стало и спокойно.

Не могу больше думать. Хочу только спать.

***

Открыла глаза. Андрея нет рядом. Я услышала тихое движение на кухне и шипение чего-то на сковородке. Аромат яичницы защекотал ноздри и стало как-то даже хорошо.

Я потянулась.

Не знаю, почему так. Но я даже не стала вспоминать о том, что случилось ночью. О его словах обращенных не ко мне.

Она умерла. А я здесь, рядом с ним. И не убуду больше об этом думать.

Странно, что в этот момент я совершенно позабыла про Тимура. Андрей Волков любящий кого-то из прошлого оказался нужнее, чем Тимур, любящий меня в настоящем.

Я встала, завернувшись в плед пошла на кухню.

Андрей обернулся. На лице его легкая улыбка. Я сразу забыла обо всем, что было вчера. Есть только то, что сегодня. А сегодня он и я, и эта его робкая улыбка.

— Уже проснулась? Долго же ты спишь.

— А сколько время?

— Почти десять.

— Да, я так не сплю никогда. Обычно встаю рано.

Он отставил сковородку с печки в сторону, кинул на стол полотенце, повернулся и подошел ко мне. Я избегаю его взгляда, а он ищет мой. Сопротивление моё было остановлено. Андрей тронул пальцами подбородок, приподнял и заставил посмотреть в глаза.

— Ты не должна об этом волноваться.

— Я не волнуюсь.

— Вот и хорошо.

Он нагнулся, и его губы коснулись моих.