12 глава

Сознание возвращалось яркими вспышками. Кто-то настойчиво слюнявил мое лицо. Если это не Охотник с благодарностью за воскрешение, то не уверена, что хотела бы открывать глаза. – Пес! Иди сюда! – зычный женский голос эхом прокатился по помещению. Люблю собак. А Мирабель их ненавидела и любое животное, оказавшееся в веселом доме, тут же выставлялась за порог. Я открыла глаза и улыбнулась довольной дворняге. Мокрый нос, высунутый язык и искренняя любовь к любому человеку. Вот за это я и люблю животных. Рука сама потянулась к взъерошенной шерсти. – Пес, отстань от госпожи! – На этот раз голос прозвучал совсем близко. Собаку от меня оттащила пышная женщина в годах. Простенькое платье, чистый передник и пухлые розовые щеки говорили о том, что я не в гостинице. Частный дом или ферма. – Простите, госпожа, не уследила. Он у нас любопытный. Я улыбнулась в ответ. В основном из-за того, что меня назвали госпожой. – Все хорошо, уже проснулась, – я огляделась, изучая простенький интерьер. – А я где? – Фермерский дом. Мы единственные на всю округу, поэтому господин Охотник и постучался к нам. Сказал, что вы сильно утомились дорогой и плохо себя чувствуйте. Вы так долго спали! – Долго? Сколько? – Больше двух дней. Я уже переживать начала, если честно. Я сейчас позову господина, он тоже за вас волновался. Хозяйка скрылась из комнаты, волоча за собой забавного пса. Снова наступила блаженная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей на столе. Два дня проспать – вот это да. Альвис, должно быть, в гневе. Или он в гневе от того, что я его вернула к жизни? Ведь это была я, так? Больше никого в лесу не было. Зеленые листья, заживление ран, а теперь еще и оживление. Страшно представить, что будет завтра. Мужчина очень скоро появился в дверном проеме, но остановился, не решаясь войти. Живой, румяный и хмурый. Где-то в доме остались лежать его плащ и жилет. Знакомая рубашка сверкала от белизны, а на месте удара клинка виднелась аккуратная строчка, которую могла сделать только женская рука. Я не сразу поняла, что лежу на кровати в безразмерной нижней рубашке, не прикрытая даже одеялом. Пришлось срочно укутываться до самой шеи, Только тогда Альвис посмел войти в комнату и сесть на скрипучий стул возле стола со свечами. Он бы прекрасен, как, впрочем, и всегда. Ни следа усталости на лице, разве что взгляд озабоченный и немного отстраненный. – Пришла в себя, хорошо, – произнес он, оглядывая комнату, словно в ней было что-то интересное. – Спасибо господин. – Завтра утром продолжим путь, мы и так сильно задержались. – Это моя вина, извините. Альвис вздохнул: – Нет, моя. Не надо было сворачивать с дороги. А раз уж свернули, я должен был защищать тебя. – Все ведь обошлось. – Меня убили, а ты показала свои способности. Плохие способности, если честно. Лицо Альвиса посерело. Мне стало страшно за возможные последствия, поэтому подпрыгнула на кровати и с волнением уставилась на хозяина: – Я никому не скажу. Клянусь! Я не знала, что так могу. И не планировала делать с вами что-то магическое. Была уверена, что утром проснусь и придется думать, как копать могилу, господин. И уж точно никогда не желала такого дара. Надо мной Карнур все время смеялся, что порезы и ссадины заживают, как на кошке. Но он бы знал, он бы сказал. – Кто такой Карнур? – Наш старик-волшебник из борделя. Он меня всегда оберегал. Альвис выпрямился на стуле, внимательно разглядывая мое лицо: – Колдун жил рядом с тобой и не замечал кто ты? – Ну, он кроме бутылки мало чего замечает. Он хороший, честно. Всего лишь развлекает гостей по вечерам разными фокусами. Не наказывайте его. Я виновата, это мой дар, так наказывайте меня. Альвис в привычной манере усмехнулся под нос: – Тогда и меня заодно. – Он откинулся на низкую спинку, отчего стул заскрипел еще заунывнее. – Забавно вышло, а ведь ничего не предвещало. Я всего лишь выполнял очередное задание. И вдруг в захолустном борделе встречаю Белый Цветок, который вернул меня к жизни. Вот уж точно, судьба умеет направить по удивительному пути. И что же нам теперь делать, Тельмина? Я посмотрела на Охотника умоляющими глазами: – Может, для начала поужинать? Умираю, как хочу есть. Нехитрый ужин хозяйка принесла через двадцать минут. К этому времени я была готова потерять сознание от голода. Видимо все силы ушли на возвращение к жизни моего господина. И я сама очень хотела знать, как так получилось. Страсть, любовь, страх – что стало решающим толчком? Я без капли смущения вылезла из кровати и в одной рубашке села за стол. Альвис глубоко вздохнул, стараясь не смотреть в мою сторону. Интересно почему? Он и так видел все. Пока я сметала с тарелок все, до чего могла дотянуться, он отрешенно отламывал ломтики от куска хлеба и иногда бросал задумчивый взгляд на слишком глубокое декольте. Мне было приятно, что мужчина смотрит на меня именно так. Чувствовалась маленькая власть над ним. Вместе с сытостью тело наполнялось приятной расслабленностью. Мы снова вдвоем, живы, в безопасности и скрыты ото всех в домике среди бесконечных полей. Все плохое будет завтра. Наше расставание будет завтра. А пока мы есть друг у друга. – Вы почти ничего не едите, господин. Альвис вынырнул из глубоких дум: – Уже обедал. Здесь гостеприимные хозяева. Но ты ешь, набирайся сил, ведь завтра важный день. – Он только завтра, – шепнула я, покрываясь легким румянцем. – Сегодня еще не закончилось. Он нарочито громко вздохнул и бросил корку хлеба на стол. – В следующий раз мы сможем увидеться через много лет, когда ты закончишь службу. Не хочу оставлять шрамы на твоем сердце, я и так слишком много себе позволил. – А если следующего раза не будет? Если сегодня последняя ночь? – Мина… – Лучше жить со шрамом, чем с кровоточащей раной. – Не говори так. Твое сердце должно быть спокойным и чистым. Душу снова сковала обида. Я не понимала, почему мужчина, который перед смертью почти признался в любви, вдруг снова стал отстраненным и безразличным. Он ведет себя, как непредсказуемый южный ветер – то смеется, то ходит угрюмым, то нежен, то холоден, как зимнее утро. Как же я хотела разбить невидимую стену между нами и узнать, что же происходит в его мыслях! Ведь человек на пороге смерти не может врать. Значит наши души коснулись друг друга. Просто он Охотник и привык прятать свои чувства. – Мое сердце принадлежит вам! – выпалила я. – Вы ничего не сможете изменить, не сможете заставить разлюбить вас. И раз я Цветок, а вы всего лишь Охотник, то я приказываю вам остаться! – Ты еще не Цветок, чтобы отдавать приказы, – спокойно ответил он. – Тогда это будет плата за жизнь. Я, может, злых колдунов никогда не видела, но слышала о правилах. Они всегда берут что-то взамен и порой цена слишком высока. Я прошу у вас куда меньше. Альвис хищно улыбнулся и развалился на стуле. Общение с колдунами – его родная стихия. – И чего же ты требуешь от Охотника? Я сначала растерялась, потому что не хотела ничего требовать от Альвиса, но раз он настаивал, то выпалила в его ухмыляющееся лицо: – Вас! На эту ночь. А потом делайте, что считаете нужным. Он сложил руки на груди, словно защищался от меня. Взгляд серьезный, я бы даже сказала суровый. Неужто я много попросила? – Обычно черные ведьмы просят о пощаде, а не о ласках, – фыркнул он, скривив губы не то в ухмылке, не то в отвращении. – Я не ведьма. – Ну да, ты Белый Цветок. На одной чаше исцеление недугов и болезней, на другой – возвращение из лап смерти. Вот так ты и будешь поддерживать равновесие в нашем мире. Но миру лучше не знать о твоем даре. – Это останется секретом! – выпалила ему в лицо, готовая поклясться жизнью, что сохраню тайну. – И о своих требованиях Охотнику никому не скажешь? – усмехнулся он. – Ты должна понимать, что нас обоих могут наказать. Но я не отступала. Пусть мое поведение ужасно и аморально, но у нас есть последняя ночь перед тем, как какие-то старейшины будут решать мою судьбу. – Я родилась и выросла в борделе. Никто не знает, какой вы меня нашли. Альвис долго молчал, размышляя не то над моими словами, не то над дальнейшими действиями. Потом медленно поднялся с места, от чего стул издал скрип облегчения. Он не сводил с меня взгляда, неминуемо приближаясь, как хищник к загнанной добыче. Сердце в груди разрывалось от волнения и неопределенности. Что он сделает? Посмеется в лицо и уйдет или выполнит условие сделки между черной ведьмой и Охотником?