Глава 27. Сабина

Глава 27

– Сабина, я не хотел. Прости. Как ты? – обеспокоенно спрашивает Тим, нависая сверху.

Его почти безумный взгляд от страха и переживаний мечется по моему лицу. А после стреляет в то место на шее, которое минутой ранее он прикусил. Ощутимо. У меня пошла кровь, я и пискнуть не успела, как он…

Успокаиваю свое сердцебиение, чтобы разобраться, что вообще чувствую в данный момент. Такого страха, как вижу в глазах парня, не испытываю лишь потому, что заранее знала, на что его провоцировала. Мне нужно было узнать.

Вот теперь знаю…

И что дальше?

Я боюсь его?

Нет.

Отгорожусь и с криками убегу?

Тоже мимо.

Так что же все-таки я ощущаю после столь странной близости?

Что-то я даже в мыслях путаюсь. Наш первый раз был превосходный. Я не думала, что смогу получить удовольствие, ведь знала, что будет больно. Но, как оказалось, боль быстро ушла, и на ее место пришло наслаждение. Между ног немного саднит, но это нормально. Других болезненных ощущений нет, эмоционально тоже стабильна.

А вот укус…

Над этим можно поразмыслить. Это было неожиданно и ожидаемо одновременно. Ведь провоцировала Тима именно на проявление его сущности. Хотела понять, насколько он может ее контролировать. Или насколько контролирует его она. И судя по реакции парня, скорее сущность руководила его действиями, а не наоборот.

Что там говорила волелия?

Сущность Тимура питается кровью и магией того, кого кусает. Прислушиваюсь к себе, а потом заглядываю во внутренний источник магии и не замечаю изменений. Там все так же, как и было. Нет слабости, как после сильного выброса магии. Значит, магию он не затронул, хотя должен был. Пока слова провидицы подтверждаются.

А вот укус…

Вначале почувствовала боль, когда его клыки пронзили кожу. А вот после – никаких болезненных ощущений. Даже более… Это странно и, скорее всего, со мной что-то не так, но… Мне понравилось.

В тот момент, когда Тим пил мою кровь, чувствовала…. Эйфорию? Наслаждение? Прилив возбуждения?

Прикидываю в голове варианты ответа и могу со всей ясностью сказать, что подписалась бы под этими словами. Мне понравилось. Более того, его действия никак не навредили.

Только как донести это до парня, лицо которого сейчас белее мела?

– Девочка моя, только не молчи. Я… Она сильнее во… М-м-м… – Тим пытается подобрать слова, объяснить свои действия, а между цензурной речью матерится.

Он напуган. Растерян.

Только сейчас спохватываюсь и провожу ладонью по его щеке. Пока мой любимый мучается, я тут разлеглась и анализирую свои ощущения. После подумаю, посмакую эти прекрасные моменты, а сейчас нужно заверить его, что со мной все в порядке. Ведь еще не видела его таким растерянным и подавленным.

– Тимур, успокойся. Все хорошо. Со мной ничего страшного не произошло, – тихонько шепчу, потому что боюсь говорить громко. Он сейчас настолько потерян и растерян, что могу испугать его еще сильнее. Вот, оказывается, что могут с ним сделать мои страдания. – Поверь мне.

Приподнимаюсь и целую в обе щеки, а после дарю невесомый поцелуй в губы. Его трясет так отчетливо, что улавливаю эту дрожь. Да я так первого раза не боялась, как он боится испугать меня своим поведением.

Но меня предупредили, и я дам ему время самому раскрыться. Рассказать обо всем. Не хочу давить и принуждать. Видно невооруженным глазом, что этот секрет он будет хранить очень тщательно. Оберегать. О нем знают другие охотники, но он до последнего будет ограждать меня.

Тим с шумом выдыхает и немного успокаивается. Улыбаюсь, показывая, что все в порядке. Не знаю, как еще продемонстрировать, что полна сил и энергии. Что наша близость и последующий укус в шею были прекрасны по ощущениям. Волелия просила не раскрывать правды, и я обещала пожилой женщине не говорить никому, что знаю их с Максом секрет.

Возможно, для охотников это что-то сродни раскрытию души или еще чего-то там.

Мало ли какие тут порядки.

Мы отправляемся обратно в озеро, чтобы смыть песок с наших тел. И я замечаю, какие скованные движения у парня. Он вроде бы прикасается ко мне, но не так, как прежде. Будто я фарфоровая ваза, стеклянная статуэтка и от одного его сильного нажатия или небрежного жеста рассыплюсь на мелкие осколки.

В другой ситуации мне было бы приятно от такого обращения. Но сейчас, зная, чем оно вызвано, пока не понимаю, как снять этот напряг. Как показать, что не нужно со мной так носиться, что не рассыплюсь и не пострадаю. После купания вытираемся его футболкой и садимся в машину.

Едем домой в оглушающей тишине. Она неспокойная, а пространство вокруг нас будто потрескивает от напряжения. Мои заверения не подействовали, это видно. И Тимур варится в котле самобичевания. Когда выходим из машины возле дома, Тим привлекает в свои объятия, но не целует.

И это тревожный звоночек.

– Сколько раз мне нужно сказать, что со мной все в порядке, чтобы ты успокоился? – возмущаясь, на эмоциях произношу, потому что спокойные заверения на него не действуют. – Если ты и дальше будешь со мной обращаться как с больной, то я уеду.

Говорю все это, смотря ему в глаза. В начале вижу удивление, потом опасения, а после – принятие.

Неужели?

Значит, нужно было накричать, чтобы он поверил?

Пригрозить?

– Отважная девочка, – улыбаясь, говорит Тим и наконец-то целует в губы.

Пьянею от ощущений. Захлебываюсь радостью.

Он поверил. Понял и перестал отдаляться.

– Вот так бы сразу, – улыбаюсь в ответ.

Так мы и идем, обнявшись, по двору. Не сразу замечаю Макса. А когда встречаюсь с его испытывающим и, несомненно, ревнивым взглядом, немного пугаюсь. Он курит на крыльце дома. Уже и забыла о его вредной привычке. Его движения дерганые, нервные.

Будто он догадался, что было между мной и Тимуром. Опускаю взгляд вниз и замечаю количество бычков. Он явно провел на крыльце больше часа, а может, и того дольше.

Меня ждал? Переживал? Ревновал?

Скорее всего, все вместе.

Он переводит свой взгляд от меня к Тиму, а потом обратно. Когда замечает, что на парне нет футболки, прищуривает глаза. Не нравится мне то, что плещется на самом дне. Оно пока еле ощутимое, но уже набирает обороты. Только подойдя впритык, поняла, что он на взводе.

– Погуляли? – грубовато задает вопрос.

От его тона хочется поморщиться. Инстинктивно поправляю волосы, а потом касаюсь рукой шеи. Макс цепляется за этот жест, смотрит еще пристальнее, чем раньше.

Мне показалось, или в нем проснулась ярость?

– Да, прогулялись. А ты чего такой нервный? – отвечает Тим другу тоже не слишком дружелюбно.

Мне становится неуютно. Будто нахожусь между бойцами, готовыми вцепиться в глотки друг друга. Они буравят друг друга тяжелыми взглядами, и вдруг моих ног касается что-то теплое и пушистое. Опускаю взгляд и замечаю Гора.

Хотя он немаленький и не заметить его сложно, но пес умеет подобраться бесшумно. Присаживаюсь на корточки перед собакой, перекидываю распущенные волосы на одно плечо, чтобы не мешали, и тянусь к морде пса. Но моя рука застывает в воздухе от крика Макса.

– Это что такое?

Он рывком поднимает меня вверх и, ухватив за плечо, рассматривает шею. Совсем забыла, что там виднеется укус. Не привыкла прятать такое и убрала волосы не в ту сторону. Смотрю в его почерневшие глаза. Я не ошиблась, там гнев переплетается с яростью.

– Макс, это… – договорить я не успеваю.

Макс быстрым движением задвигает за свою спину и без церемоний бьет Тимура кулаком по лицу.