Глава 29. Сабина

Глава 29

Парни выбрали выжидательную позицию. Присматриваются друг к другу, ко мне и в целом. Подстраиваются, переосмысливают и действуют как саперы. Аккуратно и точечно.

Первые несколько дней видела их только по одиночке. Мои мальчики так же дарили мне знаки внимания, но уж слишком тщательно отслеживали реакцию на них, будто в их головах происходил сильнейший анализ. Разбирали по частям и в общем мое поведение. Делала вид, что не замечаю, и старалась улыбаться и общаться непринужденно.

Стоит ли говорить, что, кроме объятий и поцелуев, все остальное было поставлено на стоп?

Может, это и предсказуемое в нашей ситуации, но вот меня это задевало и смущало больше всего. Ведь я доверилась, открылась и уж чего таить, хочу продолжения. Вот так из стеснительной и скромной девушки превратилась в жадную на их ласки охотницу, которая буквально вытаскивает из них страсть.

Мы явно поменялись местами. Теперь они боятся и не знают, с какой стороны подступиться. Если с Тимом это можно было бы как-то объяснить, то вот Макс, который робеет и сдерживается, это что-то новенькое.

Видимо, мне дают время. Но мне оно не нужно. Я определилась. А тем временем наши общие часы проходят и растворяются в потоке серых будней. Скоро я уеду, а парни так и не набрались смелости посмотреть правде в глаза.

Между нами остались недомолвки. Такие глобальные, о которых невозможно забыть. Ведь они так и не открылись, не рассказали о своих сущностях. Я жду, но чем больше наблюдаю за ними, тем сильнее убеждаюсь в том, что мне так и не расскажут всей правды. Видимо, страх потери силен, и они остерегаются.

Хотя может быть и другой вариант, менее приятный и более прозаичный. Когда я хочу связать с ними не буду говорить, что судьбу, но все же не летние каникулы, то они могут воспринимать наши отношения по-другому. Пока во мне крепнет уверенность в правильности решений и поступков, они колеблются. Пока я тону в них, они могут только ходить по краю, а не погружаться с головой.

Несомненно, разговор с пожилой волелией добавил ясности и уверенности в мои суждения и поступки, но парни-то об этом не знают. Скорее всего, если рассказать им о видениях гадалки, то многое переменится, и часть страхов отпадет.

А с другой стороны, я обещала и хочу, чтобы они доверились мне. А не я в открытую заявила, что все знаю и им уже не отвертеться. Да и какие это отношения, когда из-за знаний не оставляешь выбора партнеру. Как бы мне ни хотелось быть с ними, это должен быть их выбор.

Парни признались в чувствах, но достаточно ли этого?

Могу ли расценивать их поведение как долгосрочные отношения?

Пока они молчат, однозначно нет.

Кажется, я откатилась назад. В то время, когда лелеяла надежду, что Макс обратит на меня внимание. Что мы будем встречаться. А Тим станет кем-то большим чем парнем, что помог мне в сложную минуту. Вот и сейчас мои ожидания гораздо глубже и дальновиднее, чем у парней.

Не замечаю в их поведении стремлений к общему будущему. Пока вообще ничего не вижу. Есть притяжение. Есть сексуальный накал. Есть взаимность. Но это все. Больше ничего не транслируют их взгляды. Да и всего перечисленного стало в разы меньше.

Будто только я горю и искрю в их присутствии, а они поутихли.

Я так боюсь оказаться снова в безысходном положении. Снова летать в иллюзиях, когда правда перед глазами неприглядная и жестокая. Но я упорно ее игнорирую.

Я о многом прошу?

Думаю, что нет.

Многое желаю?

Тоже мимо.

Так почему они отдалились?

Почему ощущаю откат?

Возвращение в прошлое?

Тоскливое и одинокое.

Когда полностью осознала, что им нужен ощутимый пинок, решила взять ситуацию в свои руки. Ну как взять… Подтолкнуть к правильным действиям. На четвертое утро нашего затишья мне было стыдно, и боязно, и неловко, но я пошла до конца.

Как раз заканчиваю готовить завтрак, и в кухню заходят парни. Я преднамеренно надела самое откровенное платье, что есть в моем гардеробе. Но такое, в котором можно показаться на люди. С улыбкой на губах поворачиваюсь к парням, а они застывают на пороге. Макс громко сглотнул, очертив взглядом изгибы моего тела, а Тим шумно выдыхает. Но на этом все.

Пока все… Это была маленькая победа.

Они неравнодушны ко мне и проявляют свои реакции на мое соблазнение даже в присутствии друг друга.

– Проголодались? – спрашиваю и облизываю палец, на котором остался крем.

Медленно и чувственно.

Они подвисают на этом жесте, но не спешат войти в кухню. Крепкие достались ребята. Тогда нужно подогреть их еще немного. Хотя те взгляды, которыми они пожирали мой палец, красноречивее любых слов. И если бы в помещение зашел кто-то один, то он точно бы среагировал на эту провокацию, а так держатся.

Отворачиваюсь и медленно и, надеюсь, сексуально прогибаюсь в пояснице. Зная, что мое платье едва ли прикрывает попу. Чувствую на своей коже два обжигающих взгляда, от которых воспламеняюсь сразу же, но продолжаю играть. Выдвигаю из духовки противень с пирогом, но и не спешу принимать вертикальное положение. Мне нужно достигнуть максимального эффекта, хоть и не сильна в соблазнении, но надеюсь, что на верном пути.

Первым не выдерживает Макс. На него и был в первую очередь нацелен мой показательный стриптиз.

– Сабина, тебе помочь? – хрипит и быстро приближается.

Хитрая улыбка украшает мои губы, но я держусь, чтобы не выдать себя. Ведь я готовлю, а не соблазняю. Макс подходит слишком близко, непозволительно близко, практически упираясь пахом в мои ягодицы. А потом проводит по ним рукой, как-то слишком несмело для него. Но я не отчаиваюсь, полна энтузиазма.

Ощутимое сжатие – и я ликую.

Доконала, спровоцировала!

Стараюсь не шевелиться, будто ничего такого не происходит. Хотя для меня проявление его неприкрытого желания уже очень даже "такое".

Тиму не видно, что мы делаем, ведь духовка ограждена островком столешницы, и наше маленькое рандеву пока не рассекретили.

– Не могу понять: он готов или нет, – тихонько шепчу и оттопыриваю попу.

Он поглаживает попу, а потом запускает пальцы под трусики. Проводит пальцем по складочкам, и мне хочется зашипеть от остроты ощущений и застонать от удовольствия. Запретность всего происходящего, отсутствие откровенных ласк на протяжении нескольких дней творят чудеса с моим телом.

Закусываю губу, чтобы не издать ни единого звука. А парень продолжает играться. Мучительно медленно, размазывая мою смазку. Стоять неподвижной становится все тяжелее, но я справляюсь. И внезапно все прекращается. Так быстро, будто это был плод моего воображения.

Макс наклоняется ко мне и слизывает с пальца соки моего возбуждения. И говорит:

– По-моему, все уже давно готово.

Двусмысленность фразы парализует, заставляет трепетать.

– Вам помочь? – спрашивает Тим, и его голос слышится слишком близко.

Поворачиваю голову и только сейчас замечаю, что он стоит по другую сторону от меня и пристально смотрит. Я хотела расшевелить парней. Вроде получилось.

– Помоги, – севшим голосом прошу отнюдь не о помощи с пирогом.

Но пока рано вскрываться. Они мучили ожиданием меня, а теперь моя очередь.

Пока Макс накрывает на стол, Тим помогает резать пирог. Подвисаю на его уверенных действиях. Как парень орудует ножом. Плавно входит в приготовленную выпечку и выходит, отрезав кусочек.

Разыгравшееся воображение подкидывает ассоциацию, как он так же плавно скользит вглубь моего лона, а после выходит, создавая порочный звук. Мне становится жарко, нестерпимо горячо и волнительно. Они так близко.

Такие желанные и неприступные.

Такие упертые и нужные.

Пытаюсь отогнать от себя эти ассоциации. Но куда там. Они укоренились в моем сознании и не хотят покидать. Садимся за стол, и я делаю большой глоток чая, чтобы хоть как-то перебить настрой своего организма.

Я изголодалась.

Оказывается, так просто подсесть на ласки и ухаживания. А когда лишаешься их, чувствуешь себя некрасивой и нежеланной. Хоть Макс и показал, что это далеко не так, но, как оказалось, моей внутренней женской энергии этого недостаточно.

Либидо буквально кричит: "Они тут, а ты бездействуешь!".

Неловкое молчание. Шумные выдохи и вдохи. Тягучая, томительная тишина. Непонятное послевкусие от прикосновений. Неудовлетворение. Это все бурлит во мне, собирается вместе, будто ядерное варево, готовое явиться миру громадным взрывом.

Взорвать все на куски. Рваные и острые.

Я заряжаюсь этой разрушительной энергией. Дышу ей. Насыщаюсь и начинаю сходить с ума. Наклоняюсь к Тиму и убираю несуществующие крошки с уголка губ. При этом, скорее всего, далеко не мило улыбаясь. Во мне сейчас милого и кроткого на донышке. А опасного и разрушительного – в излишке.

Тим переводит на меня горячий взгляд, смотрит так, будто хочет сожрать. Вот это я понимаю. Не только мне гореть. Поворачиваюсь к Максу и выдаю почти ультимативно:

– Тебе помочь?

Спрашиваю, а звучит как утверждение. Чем я собралась помогать, сама еще не знаю, но сидеть спокойно уже не могу. Меня разрывает и плющит. Они рядом, и от этого мои внутренние ориентиры настраиваются на их чистоты. Нас притягивает, будто магнитом. И я больше не хочу в одиночку вариться в этом безумии.

– Чем? – хрипло и почти растерянно переспрашивает.

Хотела бы я ответить, но ответа нет. Все мои действия инстинктивные. Логика и продуманные планы остались позади. Я уже на грани чего-то мощного и сокрушительно. Почти забыла, где я и что я.

Беру кусочек пирога и подношу к его губам. Смотрю в его глаза и вижу в них тоже безумие, что поглощает меня изнутри. Ту же потребность и, пожалуй, в данный момент одержимость. Он открывает рот, и я кормлю его.

Макс языком задевает мои пальцы, и они подрагивают. Будто по ним прошлись импульсы от касания его языка. Никто ничего не комментирует. Кажется, даже забываем, как дышать. У меня такой гул в ушах стоит, что вообще все посторонние звуки отсекаются.

Концентрируюсь исключительно на парне. На том, как он пожирает взглядом мои губы, а после тяжко проглатывает кусочек пирога. Его кадык дергается, и я с сожалением убираю руку. Без задней мысли тянусь с новым кусочком к Тимуру. Кормлю его с рук. Ощущения только приумножаются.

Макс беспрерывно смотрит. Тиму, кажется, даже просто проглотить еду уже сложно. Ведь он так медленно жует, словно не пирогом корплю, а чем-то несъедобным.

– Да ну на хер! – гневно кричит Макс и в следующую секунду сметает все со стола и сажает меня на него.

Не успеваю опомниться, как он буквально вгрызается в мои губы.

Жадно. Агрессивно. Жестко.

Прихватывает за шею и буквально насилует мой рот. Показывая, как его завело мое маленькое представление. Как он изголодался. Цепляюсь за его плечи и отвечаю со всей страстью, что скопилась за эти дни. Мы кусаемся, посасываем языки друг друга, а потом воюем ими.

Это что-то неописуемое.

Что-то звериное.

Наслаждение на грани боли. Удовольствие, соприкасающееся с безумием.

Не успеваю насытиться своим охотником, как меня за подбородок разворачивает Тим и впивается в губы. Как же сладко он целует. Как же опьянительно нежно и при этом страстно. Контраст поцелуев ошеломляет, а то, что они оба рядом, покоряет до глубины души.

Макс рычит что-то неразборчивое, а после осыпает поцелуями шею. Они терзают меня. Разрываюсь на части. В разных местах возгораются очаги нового наслаждения.

Точечные. Яркие.

Обнимаю их одновременно. Так, как мне привиделось, когда они тренировались во дворе. Тогда та, другая я, знала, как разделить страсть между нами тремя. Я только учусь, но, кажется, на верном пути.

Макс отлетает на шаг от нас. Разрываю поцелуй с Тимом и удивленно смотрю на него.

Все же было хорошо. Или нет?

– Если мы не остановимся, то я тебя трахну прямо здесь и сейчас! – шипит, словно перца насыпали на воспаленную рану. – Я курить.

Разворачивается и уходит так быстро, как будто убегает. Хотя так оно и есть. Перевожу взгляд на Тима, он удерживает меня за затылок и не спешит отходить, но и не стремится снова поцеловать.

– Ты этого хотела? – тихо, с настежь распахнутой душой спрашивает.

Хотела ли я, чтобы они сорвались?

Определенно.

Чтобы действовали сообща?

Конечно.

– Я озвучила свои желания. Выбор за вами. Мы застряли в одной точке, а находиться в ней невыносимо. Либо мы делаем шаг вперед, либо… – недоговариваю и прячу взгляд.

Мне даже произнести это сложно. Но Тим понял. Он цепляет двумя пальцами мой подбородок и заставляет встретиться с его взглядом. В нем нет метания или переживаний, а скорее штиль и определенность. Он уже взвесил все за и против и все для себя решил.

– Это сложно… – замолкает, будто готовясь к прыжку, а после толкает меня вместе с собой. – Но мы идем вперед. Вместе.