50

В моей комнате теперь была спальня Марвена и Нилы, поэтому нам постелили на втором этаже, в одной из гостевых. В ней обычно ночевали Охотники из тех, которые хорошо знали отца. Я была этому только рада: не хотелось спать с Андреем там, где мы занимались любовью с Энгардом.

— Похоже, ваш новый лорд решил ввести полную монополию на ларн, — сказал Андрей, когда мы легли в постель. — Чтобы диких добывали только для узкого круга приближенных и для ферм. А доходы с ферм, насколько я понял, идут в государственную казну.

— Все так, — кивнула я. — И это уже давно, но раньше пожизненно в тюрьму можно было попасть, только если Охотника поймали с ларнами на выходе из Лесов. За продажу — всего на пять лет. Да и на продаже тоже должны были поймать за руку.

— Странно, что такое серьезное наказание за нарушение финансовых интересов лорда. Еще бы казнили за это.

— Казнят у нас только за умышленные убийства. Но ты знаешь, — я, как обычно, положила голову ему на плечо, — осужденные на пожизненное заключение долго не живут. Они работают в таких условиях, что редко кому удается протянуть больше десяти лет.

— А тебе не приходило в голову, — Андрей приподнялся, опираясь на локоть, и посмотрел на меня, — может, дело не только в том, что вы крадете деньги из лордовой казны? Ты рассказывала, что ларны с ферм дают сны, но бледные и скучные. Такой слабенький наркотик. А теперь представь, что было бы, если бы поголовно все население вашего мира оказалось обдолбанным сильной наркотой — дикими ларнами? Так хоть кто-то чем-то занимается, а не ждет ночи.

— Ночи ждут все, — возразила я. — Но ты прав, те, у кого дома лесные, ждут намного сильнее. И все дневное для них почти ничего не значит. Странно, никогда не думала об Охотниках и лордах под таким углом. Что лорды заботятся не только о своем доходе, но и обо всех жителях Аранты.

— Подожди, я не совсем понимаю ваше государственное устройство, Тайра. Ларн используют во всем вашем мире? Нигде нет снов?

— Да, Андрей. Леса находятся на территории трех соседних стран: Этеры, Магны и Вестера. На стыке. У каждого из трех лордов есть свои Дворцовые Охотники. И законы насчет охоты ничем не отличаются. Во всяком случае, раньше не отличались.

— А как же другие страны? — в темноте я не видела его лица, но в голосе чувствовалось недоумение.

— Там лесные ларны стоят еще дороже. Намного. Но Охотников нет. Только перекупщики. Ты не представляешь, какие это паразиты и сколько их. Ну и наши лорды, разумеется, продают тамошним часть ларн, добытых Дворцовыми. Для них самих и для ферм. Три наши страны, которые у Лесов, — самые богатые в Аранте.

— Не удивительно, — хмыкнул Андрей. — У тебя есть идеи, что мы будем делать? Надеюсь, ты не собираешься снова охотиться на ларн?

— Одна охота по нынешним временам обеспечила бы нас на полгода, а может, и больше. Но… нет. Я больше не хочу этим заниматься. И не только из-за того, что меня, скорее всего, быстро поймают. Может, даже после первой же охоты, едва узнают, что вернулась. Андрей, я не хочу оставить тебя здесь одного.

— Но ты же можешь стать Дворцовой? Разве нет?

Я дернулась так, что чуть не упала с узкой кровати.

— Ты издеваешься?! Я?! Дворцовой?! Лучше просить милостыню на улицах. И… вообще я больше не хочу. Что тогда делать? Пока не знаю. Могу, к примеру, стать нянькой и прислугой у Марвена с Нилой.

— Тайра!

— Прости. У меня сейчас полный беспорядок в голове. Ни одной мысли не могу додумать до конца.

— А уж я-то… — он лег на спину, закинув руки за голову. — Если бы еще хоть немного понимать, о чем говорят. Чувствую себя совершенно беспомощным. Как во Вьетнаме — это страна на Юго-Востоке. Хотя нет, там всегда можно было объясниться по-английски. А здесь даже по смыслу не догадаться, о чем говорят. Жаль, у меня нет твоей способности.

— Подожди! — мне в голову пришла совершенно сумасшедшая мысль. — Помнишь кота? Рыжего, который приходил к тебе есть птиц? Я тогда поняла его желание. Но и он понял мое желание — чтобы он ушел и не возвращался. Ты хотел, чтобы я поняла тебя — и я понимала. А что, если?..

— Попробовать наоборот? — Андрей повернулся ко мне. — Если ты захочешь, чтобы я понял тебя?

— Да.

Я встала, нащупала на столе спички, зажгла свечу. Села на кровать и взяла Андрея за руки, глядя в глаза. В последнее время я привыкла думать на его языке и, даже говоря с Марвеном и Нилой, перескакивала туда-обратно. Но сейчас мне надо было полностью переключиться на язык Этеры.

Я мысленно говорила с ним о нас, о том, как люблю его и как благодарна за все, что он для меня сделал. И просила: пойми меня! Ощущение было такое, как будто вода собирается перед запрудой, все больше и больше. И вдруг — словно размыло перемычку и она хлынула, потекла дальше.

— Ты понимаешь? — спросила я.

— Да, — ответил Андрей на моем языке. — Мало. Плохо. Но понимаю.

Мы говорили так еще долго. Точнее, говорила я, теперь уже вслух, о чем-то спрашивала, и он пытался отвечать. Неуклюже, неловко, неправильно, но все лучше, понимая больше.

— Давай продолжим завтра, — попросила я, чувствуя, как заплетается язык и от усталости сами закрываются глаза.

— Да, Тайра, завтра, — старательно выговаривая каждое слово, ответил Андрей. — Спокойной ночи. Я тебя люблю…