7

Андрей

— А не пойти бы вам? — вполне мирно поинтересовался я, хотя внутри все кипело.

Отодвинул резко стул, встал, подошел к окну. Ослабил узел галстука, вдохнул поглубже.

Липкая, влажная духота третий день подряд. И так у нас всегда. Или пятнадцать градусов, или тридцать три. Питерское лето! Когда холодно, хочешь жары. Когда жара, думаешь: скорей бы гроза. А после грозы опять холодрыга. К тому же сегодня еще солнечное затмение. Его и видно не будет, но все равно, наверно, действует. На улицах с утра фестиваль авто-идиотов, все вокруг дерганные, психованные.

— Андрей Ильич… — укоризненно покачал головой СанСаныч, директор и владелец фирмы.

Сколько лет я уже в «Юрионе»? Девять? Да, точно. Бывший тесть порекомендовал, когда вернулись с Юлей из Москвы. Когда после травмы пришлось уйти из «Центроспаса». Мне только двадцать четыре исполнилось. Казалось, что жизнь кончилась. Но… как-то…. Сначала костыли, потом палочка. А потом и вовсе ничего. Только на непогоду кости ноют, как у старика. Обратно не возьмут, конечно, но уже и не надо. Переболел, перегорело.

После возвращения я устроился на мелкую должность в Главное управление МЧС по Питеру, но не зашло. Тогда «Юрион» и подвернулся. Разумеется, если бы не дружба тестя с СанСанычем, никто бы меня туда не взял. Юрфак-заочка и ноль опыта — кому такое надо? Начинал с обязанностей «всехнего помоганца». Но, как говорится, попал в масть — и поперло.

Все с тех пор изменилось. И тестя уже нет, и с Юлей мы три года как развелись. И я не мальчик на побегушках, а старший партнер. Хотя на самом деле это только звучит красиво и к истинному партнерству никакого отношения не имеет. Ну да, право голоса есть, и когда делят пирог прибылей, крошки перепадают, но…

Иногда мне казалось, что настоящая жизнь проходит где-то за периметром, а я словно в кокон замотался и все никак не могу вылупиться. То ли в бабочку, то ли в бледную моль. Характерно, когда служил спасателем, такие мысли в голову не приходили. Тогда в жизни было намного больше смысла. Хотя и меньше денег.

Именно о деньгах речь шла сейчас, на совещании. Вкладываться ли в свой нотариат и агентство недвижимости. Как бабушка моя говорила, глаза завидущие, руки загребущие, а в жопе дна нет. Откусить от всего, до чего можно дотянуться. Вместо того, чтобы развивать то, что хорошо идет. Но я со своим ценным мнением оказался пусть и не в абсолютном, но все же в меньшинстве. Слово за слово — и понеслось. В первую очередь между мной и финдиректором Олегом.

— Андрей Ильич, задержитесь! — попросил, нет, приказал СанСаныч, когда совещание закончилось.

— Ну и что с тобой происходит, Андрюша? — поинтересовался он, едва мы остались одни. — Ты сам не свой в последнее время. Заводишься с полпинка.

— Не знаю, — я крутил в руках карандаш, пока не сломал пополам. — Наверно, кризис среднего возраста. «Земную жизнь пройдя до середины, я очутился в сумрачном лесу».

— «До половины», — поправил СанСаныч. — Рано тебе еще. И вообще. Знаешь, как в анекдоте, жениться вам надо, барин.

— Спасибо, больше не хочу.

— Ну тогда… не пойти бы тебе… в отпуск, что ли?

По его тону я понял: это не предложение.

— У меня в сентябре. В Испанию поеду.

— В сентябре — это в сентябре. А сейчас август. У тебя еще с прошлого года две недели осталось, я специально посмотрел. Пиши заявление и проваливай. Пока не поперекусал здесь всех.

— У меня банкротство, — я еще сопротивлялся вяло, но понимал, что не выйдет.

— Банкротство свое Тамаре отдай, ей полезно будет, — СанСаныч встал из-за стола, положил передо мной лист бумаги и ручку. — Давай, пиши. С завтрашнего дня. Сразу в приказ отдам.

Через час я вышел на парковку бизнес-центра, чувствуя себя срочником, внезапно получившим увал в город. Ну, и что теперь делать с этим привалившим счастьем?

А что тут думать? Поеду на дачу. Две недели великолепного безделья в полном одиночестве. То, что доктор прописал, чтобы снять острый приступ мизантропии. Ну, или, возможно, наоборот окончательно возненавидеть человечество.

Буду спать сколько влезет, ходить в лес и на озеро, валяться в гамаке. Допишу статью по ликвидации предприятий для сборника. Прочитаю все отложенные книги, посмотрю все фильмы. По вечерам буду пить на веранде чай из самовара и любоваться летучими мышами.

Пискнула сигналка, приветственно моргнули фары. Я был довольно консервативен в своих вкусах и привычках. В одежде, например. В машинах. Только Мицубиси и только Паджеро. Правда, предыдущий был Спорт, и звали его Джером. Новый, четвертой модели, по ассоциации получил имя Дядюшка Поджер.

Времени на сборы понадобилось немного. Всего-то одна сумка и ноутбук. Я переоделся в шорты и футболку, прошел по квартире, проверяя, все ли в порядке. Ни цветов, ни кота у меня не было, но все равно попросил соседку, у которой держал запасной ключ, иногда заходить и посматривать. Быстрый набег в супермаркет, три пакета в багажнике — и вперед, в пампасы.

Часы показывали без четверти четыре, а это означало, что езды с ветерком уже не получится. Кольцевая худо-бедно ползла, а вот «Сортавала» стояла мертво. За полчаса удалось преодолеть километров пять от силы. Табло обрадовало известием, что впереди авария. В ту сторону низко пролетел вертолет, и внутри привычно ёкнуло. Сколько лет прошло, а так до конца и не отпустило.

Поджер дополз до съезда с трассы, и я свернул на старую дорогу, по которой ездил на дачу раньше. Что делать, будем пробираться партизанскими тропами.