Глава 6

Целый день, после покушения, Фрэнк хранил гробовое молчание. Но, не обычное не желание разговаривать, говорило в нем. Было видно, он что-то обдумывает. Полностью поглощен своими мыслями.

Он тысячу раз пытался дозвониться моим родителям, но без толку. Мне это было не в новинку. Так бывало всегда, когда они уезжали. Родители ссылались на занятость.

Я тоже молчала, боялась, что если заговорю, разрыдаюсь. Мне было страшно.

Лишь под вечер, когда миссис Брайли уехала, и мы сидели в гостиной на диване Фрэнк внезапно заговорил:

— Твой отец сказал, что угрозы нет, и меня нанимают исключительно для собственного спокойствия. Черт, — крепко выругался он. — Я недооценил ситуацию.

— Но ничего ведь не произошло. И ты не мог знать, что такое может случиться, — тихо возразила я.

— Мог. В силу той жизни, что я прожил, — он опустил голову и повторил, как заклинание: — Нужно всегда быть готовым.

— Расскажи мне. Расскажи о своей прошлой жизни, — прошу я.

— Тебе лучше не знать, — непреклонно отвечает он.

Становиться жутко от его отчужденного чужого голоса.

Некоторое время мы сидим тихо. Затем Фрэнк встает и, в который раз, проверяет двери и окна. Я машинально наблюдаю за его действиями.

На нем одеты спортивные штаны и футболка.

— Завтра же мы уезжаем. Теперь не безопасно здесь находится, — говорит Фрэнк.

Я не спорю. Теперь в этом доме не чувствуется уюта, безопасности. Мне жутко от одной мысли, что нужно будет подняться к себе в спальню.

Фрэнк словно читает мои мысли.

— Нужно организовать ночлег, — говорит он. — Тебе спать в своей спальне опасно. Будет лучше, если мы проведем ночь здесь, — он обводит взглядом комнату.

Я тоже скольжу за ним взглядом: небольшая гостиная с плотно зашторенными окнами, по центру диван на котором я сижу и телевизор напротив. Возле дивана маленький столик и больше ничего. А ведь диван даже не разлаживается, — думаю я.

Фрэнк снова садиться возле меня.

— Не очень удобно, но это самый оптимальный вариант, — произносит он.

— Я принесу подушки, — говорю я.

Через несколько минут возвращаюсь с двумя подушками. Одну протягиваю Фрэнку, другую ложу к спинке дивана. Поджав под себя ноги, я умудряюсь лежать, не задевая Фрэнка, который сидит на другом конце дивана.

Фрэнк тушит свет.

— Спи, — шепчет он.

Долгое время я пытаюсь уснуть. Но мне ужасно неудобно и хотя рядом с Фрэнком я не ощущаю страха, нервное напряжение после пережитого не отпускает меня. Фрэнк же сидит ровно и даже не пытается уснуть.

Я неловко перемещаю тело, но найти удобную позицию просто не возможно.

— Иди сюда, — шепчет Фрэнк.

Я даже подскочила от его голоса, так неожиданно он заговорил. Осторожно подвигаюсь к нему.

Сильные руки обхватывают меня, и я тихо опускаю голову ему на плечо. Через время он кладет подушку себе на колени, и я удобно устраиваюсь на ней. Его руки лежат поверх моего тела. Мне тепло и уютно. Засыпая, я с наслаждением, вдыхаю его восхитительный запах.

* * *

Мы благополучно добрались до дома. Незадолго до нашего приезда прилетели мои родители. И теперь я, Фрэнк, мама и папа находимся в кабинете. Фрэнк подробно рассказывает о покушении. В глазах родителей я вижу изумление, страх.

— Подумайте хорошо, Майкл, есть ли у вас враги. Может в бизнесе вы кому-то перешли дорогу, — говорит Фрэнк. — Впрочем, важна любая зацепка. Вы должны быть максимально честным.

— У меня нет врагов, — отвечает отец. — Я веду честный бизнес. Да, конечно, у меня есть конкуренты. Но это обязательное явление в мире бизнеса.

Фрэнк хмурится.

— Может, в вашем окружение, есть не такие честные бизнесмены? — спрашивает он.

— Ну, конечно, есть. Но зачем им моя дочь? Никаких требований и ультиматумов не возникало.

— И врядли появятся. Кто-то просто хочет убить Саманту. И нужно, как можно скорее выяснить почему? И главное, кто это? Сейчас жизнь Сэм каждую секунду висит на волоске. Мы не знаем, когда ожидать следующего шага.

— Я повторяю вам, что не знаю, — отчаянно говорит отец.

— А если угроза исходит от окружения Саманты? — спрашивает мама.

Я смотрю на нее с изумлением, но молчу.

— Это маловероятно. Студенты колледжа не нанимают снайпера для расправы, — возражает Фрэнк.

— Но, что нам делать? — отчаянно спрашивает папа.

— В первую очередь усилить охрану дома, — отвечает Фрэнк, потом поворачивается ко мне: — Саманта, ты никуда не должна выходить сама, только в моем сопровождении.

Я киваю головой в знак согласия.

С этого дня Фрэнк почти постоянно со мной. Исключением является, только, то время, когда я сплю или нахожусь в колледже.

Когда его нет, я постоянно чувствую напряжение. Всматриваюсь в лица людей, гадая, вдруг убийца уже где-то рядом?

* * *

— Фрэнк в детском доме мне ничего не угрожает, — убеждаю я.

Сегодня первый день ноября. Каждый месяц первого числа я проведываю сирот. И мне совсем не хочется, чтобы Фрэнк шел со мной.

— Угроза, может быть, где угодно, — упорно отвечает он, шагая к входу приюта.

Мне не остается ничего больше, как идти за ним.

Когда, мы приходим, нас уже ждут.

— Бэгги Бонд, Бэгги…, - кричат восторженно малыши.

Я вижу изумленное лицо Фрэнка. Он явно растерялся от такого количества детей. Я вручаю детям гостинцы.

— Кто это с тобой Бэгги? — спрашивает малыш Эдвард.

— Это очень добрый дядя Фрэнк, который тоже хочет с вами познакомиться.

— Привет, Фрэнк, — кричат дружно малыши.

Фрэнк улыбнулся. И у меня замерло сердце. Это была первая улыбка, которую я увидела на его лице. Пусть она была предназначена не мне, все равно на душе стало радостно.

— Сегодня мы будем читать новую историю о Пинче, — говорю я, усаживаясь в кресло напротив малышей. Это мое обычное место. Фрэнк садиться в кругу детей. И смотрится очень забавно среди малышей.

Я открываю книгу, которая ещё пахнет типографической краской.

— Чудо на холмах Валандии или Первая любовь Пинча, — начинаю читать я.

Малыши сразу затихают. Фрэнк хмуриться.

— Нет, на Земле, места прекрасней Южной Валандии. Холмы, которой влекут своей таинственностью, красотой и необыкновенностью…

Всё время, пока я читаю, в зале стоит тишина. Слышны лишь тихие вздохи изумления при описании очередного приключения ежика.

— Бэгги Бонд, а почему Пинч полюбил Лалу? — спрашивает Эрик. Ему только двенадцать лет, и ребенок никогда не знавший любви не понимает, за что люди любят друг друга.

— Видишь ли, Эрик. Любовь приходит не в благодарность за что-то, и даже не за хорошие качества человека. Любовь приходит вопреки всему, когда от силы чувств ты не видишь недостатков. Любовь всегда терпелива и добра. Она никогда не ревнует. Любовь не бывает хвастливой и тщеславной. Она не обижает и не обижается. Она всегда готова прощать, верить, надеяться и терпеть, чтобы не случилось.

— А вы кого-нибудь любите? — спрашивает малыш Тэдди.

— Люблю, — отвечаю я, краснея.

— А как это почувствовать? — спрашивает Эрик.

— Однажды, проходя мимо, ты увидишь человека, ради которого стоит жить, дышать. Ты захочешь увидеть мир его глазами. Стоя рядом ты будешь слушать тишину, прикасаясь к его руке, будешь ощущать лёгкость тела и души.

После этого я ловлю на себе хмурый взгляд Фрэнка. Мы прощаемся и тихо идем к машине. Мне немного неловко от того, что он присутствовал при моем общении с детьми. До этого я всегда ходила в приют одна.

— Ты хорошо ладишь с детьми, — говорит Фрэнк по дороге домой.

— Им просто приятно мое внимание, — смущенно отвечаю я. — Ведь тебя они тоже были рады видеть.

Он молчит.

Но судьба решила вмешаться и в этот день моей жизни. В гараже внимания Фрэнка привлек конверт на лобовом стекле Бентли.

Я чувствую что-то неладное, сердце начинает бешено колотиться в груди.

Фрэнк вскрывает конверт и извлекает из него снимок. На фотографии я одета в новую куртку, и джинсы, стою во дворе колледжа.

— Это было вчера, — тихо шепчу я.

Фрэнк поворачивает фотографию и в глаза бросается кровавая надпись: «Я убью вашу суку».

* * *

— Но как такое возможно, — в панике шепчет мама. — В колледж посторонним вход запрещен и наш дом охраняется. Как они забрались сюда?

— Действуют профессионалы, — отвечает Фрэнк. — Ничего невозможного нет. Оставаться в городе Сэм небезопасно. Я отправил фото на обработку специалистам. Конечно, маловероятно, что что-то найдут, но проверить не помешает.

Как не странно через два дня пришел результат с обработки. Видимо у Фрэнка были хорошие связи.

— Человек, приславший это фото, известный криминальный авторитет в штате Вашингтон. На фото обнаружили отпечатки Маркуса Ланталя. Почерк тоже принадлежал ему.

— Что? — мама резко побледнела, услышав имя. Отец покрылся пятнами ярости.

— Вы знаете его? — спросил Фрэнк.

— Да, но почему он не уничтожил улики?

— У меня только один ответ: он хочет, чтобы вы знали, что это он.

Мне стало жутко.

Мама выбежала из комнаты.

— Кто он? — спросила я у отца.

Он замялся.

— Нам нужна эта информация, — настаивал Фрэнк.

Отец прошел к бару и налил себе большую порцию виски. Залпом выпил и тяжело опустился в кресло.

— Почти двадцать пять лет назад Маркус Ланталь был моим лучшим другом. Но вскоре мы познакомились с Натали. Она понравилась нам обоим. Началась ожесточенная борьба за девушку. Хотя до этого такого не было. Натали выбрала меня и Маркус, словно сошел с ума, — прерывисто говорил отец.

— В день свадьбы он украл её прямо из банкетного зала. Ещё в те времена он имел друзей в криминальном кругу. Он изнасиловал её и сильно избыл. Когда я нашел её, она истекала кровью. Врачам чудом удалось спасти Натали. Маркус исчез и не появлялся больше до этого времени ни разу.

Я была шокирована рассказом отца. Моя мама пережила такой ужас. Что за тварь этот человек. И, сейчас, этот ненормальный хочет убыть меня.

— Саманте нужно срочно уехать из города, — говорит Фрэнк. — Пока мы не выйдем на след этого ублюдка, ей небезопасно здесь оставаться.

— Я никуда не уеду, — возражаю я. Но меня никто не слушает.

— Но как мы можем отправить её одну?

— Она будет не одна. Я поеду с ней. Поимкой Маркуса займутся мои люди, — говорит Фрэнк. — Но в тоже время мы должны уехать так из города, чтобы никто об этом не знал. — Он пристально посмотрел на меня. — Придется немного сменить имидж. Сегодня ночью выезжаем.

Я глупо захлопала ресницами.