Глава 28. «Я не хочу любить тебя…»

«В любовь верят только юные идиоты».

Может стоило сказать Фингару, что благодаря этой девушке с глазами цвета моря он и ощущает себя таким? Снова восемнадцатилетним? Восемнадцатилетним юным идиотом…

Дитамар даже усмехнулся.

Фингар не поймёт. Он видит в своём джарте силу и беспощадность, он ждёт, что Дитамар вернёт их землям мир и отомстит за всех убитых лаарцев, а он… А он сейчас ставит под удар абсолютно всё и вовсе не потому, что хочет не дать королеве оружия против себя. Просто мысль о том, что эта тварь или Зверь доберутся до Леи, сводит его с ума и он уже не может думать о мести…

В какой момент месть отошла на второй план?

Диатамар смотрел на кольца, которые разложил перед ним пожилой зафаринский ювелир и почти не слышал его напевных восхвалений собственному товару.

— Это, — он указал пальцем на тонкое изящное кольцо с красиво огранённым турмалином.

Сапфиры у зафаринца были мёртвые. В них не было той искрящейся синевы живой воды, которая подошла бы Лее. А вот этот турмалин просто сиял, и ювелир одобрительно кивнул, так, словно оценил утончённый вкус покупателя.

— Вижу, милорд, вы разглядели достоинства этого камня, и то, что выделяет его среди других. Будете брать?

Дитамар кивнул, и ювелир бережно отодвинул кольцо от остальных, разложенных на бархатной подкладке.

Наверное, стоило бы купить цветы…

Наверное, стоило бы отвезти Лею в какое-то особенное место…

Дитамар вышел из лавки, сел на коня и двинулся, не торопясь в сторону Верхнего города.

Кажется, впервые он не знал, что ему делать.

Кажется, в его жизни ещё никогда не было такого момента. Во всяком случае он вообще о таком не думал. Не планировал. Да и не хотел…

До этой осени. До того, как встретил Лею.

И хотя он вовсе не раскаивался в принятом наспех решении, просто… просто ему хотелось, чтобы всё было как-то по-особенному, романтично… наверное.

Если бы они были в Лааре! Там столько мест, от которых захватывает дух. Удивительных цветов, головокружительных пиков… Там он нашёл бы куда отвести Лею, чтобы сказать ей то, что он собирался сказать. Вернее…

А вот с этим тоже были проблемы. Потому что сказать он хотел одно, а придётся говорить совершенно другое. Ведь он не может открыть ей сейчас всей правды. Но и врать он ей тоже не хотел. И кажется, впервые ложь у него вызывала такое стойкое неприятие. Но как найти тонкую грань между правдой и романтикой подобного предложения? Он не знал. Поэтому не понукал лошадь, а лишь ехал не спеша, надвинув шляпу на брови, чтобы прохожие не могли разглядеть его лица.

Когда он спешился у дома на Швейной улице, время близилось к вечеру, а правильного решения так и не нашлось. Дитамар несколько мгновений помедлил у двери, рассеянно глядя на бронзовое кольцо, а потом постучал настойчиво, отбросив все сомнения.

Она его любит. Она чиста и невинна душой. Она всё поймёт.

Теперь они связаны, и эта связь питала его уверенность. С каждым мгновением он чувствовал её всё сильнее.

— Милорд Брегат? — дверь ему приоткрыла зафаринка, но не спешила впускать гостя в дом.

— Найрэ Рут, — он приподнял шляпу.

— Не приглашаю, потому как хозяйка собралась сходить к вечерней молитве в Храм. Она сейчас выйдет, — ответила Рут, загораживая собой вход в дом. — Ей только обуться осталось, а у нас видели должно быть, как тесно перед гостиной.

вышла на крыльцо и притворила за собой дверь, а Дитамар вдруг подумал, что если Лея поедет в Лааре, то захочет взять с собой и эту грозную зафаринку. И даже усмехнулся, представив, насколько она будет недовольна такому повороту дел.

— Что же, тогда я составлю вам компанию, — ответил он, прислонившись к массивным перилам.

— Как вам будет угодно, милорд, — Рут засунула большие пальцы рук за пояс и принялась невозмутимо разглядывать голубей на колокольне.

Лея вышла и Дитамару показалось, что она очень бледна. В этот раз она была одета строго: жакет с глухим воротником поверх блузки, шляпка, завязанная под подбородком широкими лентами и тонкая вуаль, скрывающая лицо, а на руках перчатки. И пальцы крепко сжимают ручку маленькой сумочки, в какой дамы обычно носят Канон. Оно и не удивительно, она ведь собралась в Храм.

Лея опустила глаза и поздоровалась с ним так тихо, будто листья прошелестели, гонимые ветром, присела в коротком реверансе и руки тут же спрятала за спину.

Приветствие вышло каким-то натянутым и странным. На его предложение проводить её, Лея лишь коротко кивнула, и они направились по дороге вверх, туда, где на вершине холма возвышалось белое здание Храма.

Несколько скупых ответов на его вопросы, вот и всё, что Лея сказала за всю дорогу. И он точно не рассчитывал на такой приём. Лея шла опустив голову и выглядела совершенно потеряной. Поэтому, когда они оказались на одной из лестниц, взбиравшихся по склону холма, Дитамар замедлил шаг и спросил:

— Послушайте, миледи Каталея, скажите, у вас что-то случилось?

Он глянул через плечо — зафаринка отстала, считая видимо, что в божьем месте её хозяйке ничего не будет угрожать. Зато появляться в столь многолюдном месте для Дитамара было явно плохой идеей. К вечерней службе сюда стекается много народу и находиться здесь вот так открыто было, как никогда опасно.

— Давайте отойдём вон туда к деревьям, — тихо ответила Лея.

Они отошли к другой каменной лестнице, спускавшейся от Храма к источнику у основания горы, возле которого стояла мраморная ротонда. В дни больших праздников святые отцы благословляли здесь прихожан. Но сейчас людей здесь почти не было, и кедры, что росли по обе стороны от лестницы, уже накрыли её тенью от своих крон.

— Так что случилось? Я вижу — вы расстроены, — снова спросил Дитамар, остановившись на одну ступень ниже Леи.

Она стояла, опустив голову, и как будто не могла решиться. Вода в источнике тихо журчала и в ветвях кедров недовольно посвистывала потревоженная птица.

— Ну же, не бойтесь, скажите, что случилось? — мягко повторил Дитамар свой вопрос, а внутри начинала нарастать тревога.

Что-то случилось…

Лея дрожащими пальцами достала из сумочки какую-то бумагу и протянула ему.

— Вот, прочтите…

Он развернул…

Это было письмо от её матери. Он быстро пробежал глазами по строчкам. Читал и не мог поверить в то, что видит.

— Зверь снова напал. Это рядом с моим домом. И я… я поэтому так расстроена, — наконец, ответила Лея, не глядя ему в глаза.

Дитамар медленно свернул письмо, и ему показалось, что от этой бумаги повеяло холодом.

Это она. Королева. И она знает, что Зверь снова заперт, знает что жертв больше не будет.

Именно так всё и начиналось когда-то: её люди вырезали целые семьи, чтобы не было свидетелей, разбрасывали повсюду шерсть и оставляли на земле следы от заточенных медвежьих когтей, задолго до того, как Зверь вырвался на свободу.

Значит она снова вернулась к этому? В прошлое полнолуние ничего не произошло и в позапрошлое тоже, люди могут решить, что Зверь убит и нет смысла больше воевать с Лааре.

А ей нужна эта война…

И она не остановится. Она продолжит убивать.

Понятно почему Лея так расстроена, но… но что он может сделать сейчас?! Ничего. Если только утешить.

Проклятье!

— Я сожалею…

Он задумался, какие бы слова подобрать, но Лея его прервала.

— Сожалеешь?! — воскликнула она и подняла голову.

Сквозь тонкую прозрачную вуаль Дитамар разглядел, наконец, как она бледна, тёмные круги под глазами и губы дрожат. А глаза — два огромных озёра, полные слёз. И эти слёзы были вовсе не о погибших в Милгиде. Дитамар ощутил, как по земле стелется холод, поднимается, как вешняя вода, оборачиваясь вокруг ног змеёй, и ползёт вверх, прямо к его сердцу.

— Я знаю, кто ты… Я знаю кто ты на самом деле! И я знаю, что ты сделал, — произнесла она сорвавшимся голосом и слёзы потекли по её щекам.

Ледяная змея добралась до сердца и вонзила в него острые зубы.

— И кто же я? — глухо спросил Дитамар, чувствуя, как внутри всё застывает от ощущения необратимости.

— Ты — Дитамар Сколгар, князь Лааре. И тот, о ком ты только что прочёл в этом письме, — она произнесла это тихо, но твёрдо, не отводя взгляда.

И он понял… Только что всё рухнуло. Абсолютно всё. Месть королеве, его планы, и будущее…

В ледяной синеве её глаз он видел только одно — она не простит. Она никогда его не простит.

— Как ты поняла? — спросил он тихо, сам не зная, почему именно эти слова внезапно сорвались с губ.

— Неважно. Мой кулон… он у тебя? — спросила она в ответ, стискивая пальцами ручку сумочки.

— Да.

— Почему ты не отдал его мне?

— Я забрал его у тебя на Суре, потому что ты умерла бы прямо на берегу. Он бы тебя убил и утащил в реку. Ты ведь не понимаешь какую силу он имеет! И не умеешь ею пользоваться. Ты хоть знаешь кто ты такая? Ты чуть не умерла у меня на руках, и я едва смог вернуть тебя к жизни!

Дитамар пытался объяснить, но всё это были не те слова. Всех слов в мире было недостаточно, чтобы она поняла. Всё должно было быть не так! Не здесь! И не сейчас! Но теперь уже было поздно.

Ноги заледенели и Дитамар внезапно понял, почему вдруг стало так холодно. Холод наполнял всё вокруг, стелился голубым туманом. Это был её холод. Холод её души, теперь он мог его чувствовать.

— Ты любишь играть со своими жертвами… Я тоже часть этой игры? — спросила Лея, закусив губу, и слезы потекли по щекам.

— Игры? Какой игры? Нет никакой игры!

Дитамар ощутил, как вокруг поднимается уже не просто холод, а сила, похожая на ледяную воду, она прибывает, как рокнийский прилив, и от неё густеет кровь и ноги уже почти не чувствуют земли. Вода в источнике у ротонды забурлила, и будто взбесилась. И камни зашептали:

Беги!

— Послушай, Лея! Ты должна меня выслушать! Ты ведь любишь меня, — произнёс Дитамар медленно, и в его голосе страсть смешалась с мольбой, — я это чувствую. Мы ведь теперь связаны, и поэтому я чувствую всё!

Он пытался найти нужные слова, но всё выходило не так. Он не сможет достучаться до её сердца. Оно словно заледенело.

Лея отбросила вуаль и прижала ладони к глазам, убирая выступившие слёзы.

— Ты прав. Я полюбила тебя. По глупости. Но я… я не хочу любить тебя, Дитамар Сколгар, — произнесла она устало. — Я хочу тебя ненавидеть. Всеми силами, какие найду.

— Нет, Лея! Нет! Послушай…

— Там в тумане на Суре это ведь был не Ройгард Лардо? Это ведь был ты? Это тебя испугалась моя лошадь? Просто ответь.

Беги!

Ледяная вода поднималась, доходя уже почти до пояса.

— Да. Это был я. А потом я спас тебя из реки, и укололся твоим кулоном. И это всё: река, кулон, твоя кровь, моя кровь, всё это связало нас айяаррским ритуалом. Ты должна знать, что хоть ты и считаешь себя дочерью барона из Милгида, на самом деле это не так, ты дочь прайда Реки. В тебе есть айяаррская кровь и подвластна их магия. И ты теперь в опасности!

— Ты приходишь в чужих обличьях… Ты убил Ройгарда Лардо и взял его личину… Ты убил их всех… Ты взял мой кулон… И тебе нужна была книга… Ты всё это время играл со мной… Я не хочу ничего слушать. Все твои слова ложь, кроме тех, что ты сказал на постоялом дворе о доверии. Я не должна была тебе доверять… Не должна была…

Лея говорила устало и обречённо, и слёзы бежали из глаз, но она была не в силах их смахнуть.

— Послушай Лея! — Дитамар шагнул ей навстречу, но она отшатнулась в ужасе и отступила назад. — Я не трону тебя! Ты ведь ничего не знаешь! Ты не знаешь правды! Я должен тебе рассказать… потому что… да потому что я люблю тебя! — воскликнул Дитамар в отчаянии. — И хочу любить! Понимаешь? Послушай Лея, всё, что ты слышала о Звере — это не то, чем кажется. И ты должна узнать правду! Не ту, которую ты слышала от кого-то, а настоящую! О войне, о Лааре, о том, кто такой этот Зверь! И кто такая королева! Проклятье! Лея! Дай мне возможность рассказать тебе всё! Просто выслушай меня!

Беги!

— Нет. Нет, не нужно. Это ничего не изменит, — она опустила голову. — Все твои слова ложь. Я не хочу их слушать. Уже слишком поздно…

— Не все, Лея! Я не мог иначе, и я лгал не тебе! И, проклятье! Ты должна знать, что ты в опасности! Выслушай хотя бы это!

Невидимая вода поднималась всё выше и выше, и только сейчас Дитамар понял, что же было не так. Пальцы ощущали что-то, и он посмотрел на свои ладони — на кончиках пальцев остался серебристый след.

Письмо…

Письмо было отравлено.

— Значит… ты всё-таки сделала это? Средство против Зверя? — спросил он хрипло, поднимая взгляд на Лею, и ощущая, как невидимая вода подступает уже к горлу.

— Прощайте, милорд… Дитамар, — прошептала она, и из глаз слёзы полились уже градом.

Она развернулась и бросилась бежать, подхватив юбку одной рукой. И последнее, что Дитамар подумал — она бежит не от Зверя, а от собственных чувств.

Но она его предала. Она его предала…

И всё теперь не имеет значения.

Ноги увязли в невидимой трясине и руки налились свинцом, он не мог пошевелиться и стоял словно муха, застывшая в куске янтаря. Письмо выпало из рук, и птица в ветвях крикнула пронзительно и громко. Где-то в порту зазвонил колокол, за ним ещё один, и ещё… Дитамар уже почти не мог дышать, и сознание стало медленно гаснуть, но, прежде чем мир окончательно померк, он увидел, как тень отделилась от кипариса, и с сетью в руках ему навстречу вышел капитан Абалейн.

— Ну вот мы и снова встретились, проклятый айяаррский пёс. И, кажется, в этот раз я всё-таки получу свои сто тысяч ланей. Правда, не от тебя, а от королевы, — произнёс он с насмешкой и набросил сеть ему на плечи.

* * *

Сознание возвращалось медленно, но тело при этом так и оставалось слабым. Дитамар не чувствовал ни рук, ни ног. Он открыл глаза и увидел перед собой старую кирпичную кладку, изъеденную разводами соли, сводчатые арки, в тёмных пятнах плесени и ржавые железные кольца, торчавшие из стены, от которых тянулись толстые цепи. Дитамар скользнул взглядом вниз: цепи шли к таким же кольцам на его руках и ногах. Он прикован к стене в какой-то башне. В узкое окно-бойницу сочился слабый свет и откуда-то снаружи доносились однообразные звуки прибоя: волны равномерно то накатывались на камни, то уползали куда-то в море.

Дитамар шевельнулся, звякнула цепь, и сзади раздался голос капитана Абалейна:

— Очнулся?

Капитан появился из тёмного провала в стене и остановился напротив Дитамара. Постоял, скрестив на груди руки и разглядывая пленника, а затем присел на гранитную колоду. Он грыз ивовый прутик и явно наслаждался ситуацией.

— Забавно, да? — произнёс он, наконец, сплёвывая прутик на пол. — Теперь ты мой пленник, и всё в точности как тогда, в подземелье в Лааре, только с точностью наоборот. Ну и каково тебе сейчас осознавать, что тебя переиграл обычный заносчивый болван-кахоле? Можешь не отвечать, вижу, что тебе паршиво. Ты, наверное, думаешь, что сможешь сбежать отсюда? Это вряд ли, — капитан встал и принялся мерить шагами каменный пол. — Видишь ли, за всё это время, пока я гонялся за Зверем… за тобой, я собирал информацию о том, как мне тебя победить. Я изучал айяаррскую магию и собирал всё по крупицам. И вот мы здесь. Эта башня — старый маяк, — он махнул рукой в сторону узкого окна. — Здесь когда-то были подвалы для перевалки грузов, но теперь он заброшен, с тех пор как построили новый пирс. И здесь повсюду вода — маяк стоит на островке. Так что твоя магия камней здесь не действует. Разделение стихий, — усмехнулся капитан. — Колдун при корпусе Альбы хоть и был мерзким типом, но кое-чему я у него научился. Так что твоим шептунам тебя не найти.

— А как ты вообще меня нашёл? — хрипло спросил Дитамар, разглядывая темноту уходящей вверх башни.

Капитан прав, он не слышит камней, а камни не слышат его. Он даже не слышит Фингара.

— Твоя прелестная подруга написала мне письмо, в котором сама пригласила меня в Рокну, чтобы помочь поймать Зверя. Вот я и приехал. Каково же было моё удивление, когда она рассказала о том, что по дороге встретила милорда Брегата, моего разведчика, который спас ей жизнь. А я был уверен, что настоящий Брегат всё ещё торчит у Оленьего Рога и хлещет эль, и только кинжал под рёбра заставил бы его прыгать в горную реку. А потом, миледи Лафорт сделала для меня средство против Зверя. Правда я не поверил во всё это. Что там может сделать какая-то юная слушательница университета против тебя?! Но потом я проследил за её домом и увидел тебя у её дверей. И я следил за ней всё это время. Я видел вас в саду университета и знаешь… дальше было уже всё просто.

Капитан прошёлся вдоль стены, выглянул в окно-бойницу и продолжил:

— Я знаю одну таврачью старуху. Помнится она дала мне отличный совет о том, как можно тебя поймать. Она говорила, что все вы связаны между собой, и чувствуете друг друга через эту вашу связь. Я очень хорошо запомнил её слова: «В этой связи их сила. Но это и слабость. Как в сладкую вишню можно впрыснуть яд, и он будет незаметен, так и из любви айяарра можно сделать ловушку, приманить с её помощью, и он утонет в ней, как пчела в крынке с мёдом. Потому что не сможет не откликнуться на призыв того, с кем связан». И когда я увидел вас в саду, то понял, что мне делать. Ты не побоялся явиться к миледи Лафрт в своём истинном облике, а значит она тебе очень дорога. Я видел фонтан… А потом я пошёл к ней и рассказал о тебе правду. Я и не рассчитывал, но, как оказалось, средство миледи Лафорт и в самом деле помогло. Теперь Милгид может спасть спокойно, и всему Предгорью следовало бы её благодарить за то, что я тебя поймал.

— Ты, наверное, очень горд, — криво усмехнулся Дитамар. — Использовал девчонку, как живца. И я попался.

— Не то, чтобы горд, — усмехнулся в ответ Дарри, — но я доволен. Завтра я получу за тебя сто тысяч ланей, и мы будем в полном расчёте. Хотя нет, когда мы возьмём Лааре, я убью твоего брата и верну генералу Альбе его дочь. Вот тогда мы будем в полном расчёте.

Дитамар откинул голову и рассмеялся.

— Признаюсь, я ошибся. В Лааре я решил, что ты просто глуп. А теперь я понимаю, что ты непроходимо глуп. Если ты думаешь, что Кайя достанется тебе, то поверь, мне тебя очень жаль. Она выбрала другого — моего брата Эйвера. Так что с невестой тебе не повезло.

— Тебе как я вижу тоже. Ты полагал, что убив моего друга Ройгарда Лардо ты сможешь остаться в глазах миледи Лафорт героем? А вон оно как вышло. Благодаря её средству и тому письму ты оказался здесь. Любовь коварная штука, — капитан прищурился и снова усмехнулся, явно наслаждаясь своим триумфом. — Завтра утром сюда приплывёт корабль и тебя заберут. Надеюсь, ты умрёшь самой мучительной смертью.

— Умирать страшно только в первый раз. А я умирал столько раз, что твои угрозы, капитан, мне кажутся просто смешными.

— Ну что же, пусть это тебя утешит. А пока — наслаждайся свежим морским воздухом, Дитамар Сколгар.

— А ты поищи себе новую цель в жизни, капитан. Потому что месть — это блюдо, в котором важен сам процесс, а результат обычно разочаровывает. Завтра ты ощутишь пустоту и снова вспомнишь обо мне. Погоня за мной наполняла твою жизнь смыслом, поверь, я умею читать в душах кахоле. И может быть… мы ещё встретимся… быстрее, чем ты думаешь.

Дитамар запрокинул голову, глядя в тёмное нутро башни. В другое время он бы вытянул из этого капитана ещё какие-нибудь подробности, но сейчас на это не было ни сил, ни желания. Сейчас он ощущал внутри только лёд.

Она его предала…

Она сама дала капитану в руки оружие против него…

И если завтра сюда явится кто-то из колдунов королевы…

Ему не сбежать. В этом капитан был прав. Дитамар чувствовал, как его тело сковывают ледяные путы силы, стягивают его кольцами, словно огромный удав, не давая даже полноценно дышать. И самым горьким во всём этом было то, что та сила, что удерживала его здесь — это сила воды. Сила той девушки, которая разбила ему сердце.

Видимо у его сердца такая странная судьба. Стоит ему снова появиться, как оно тут же должно умереть.

Пусть так и будет.

Он может освободиться. Есть один способ. Достаточно снова пригласить Зверя в этот мир и отдать ему себя.

Или её…