Глава 8. Девушка в реке

К Суре добрались вечером. Фингар уже явно валился с лошади и всем своим видом намекал, что неплохо бы заехать на постоялый двор, который стоит справа от дороги, но Дитамар был неумолим. Пока светло, нужно перебраться на ту сторону реки и заночевать уже в долине. А то и добраться до Лисса. Каждая задержка в пути его раздражала. Окажись он в Рокне, может уже придумал бы, как добраться до королевы. Его гнала жажда мести и к цели приближал каждый сделан шаг. Поэтому он, не задумываясь направил лошадь в туман и Фингар понуро поплёлся за ним.

На въезде на мост их едва не сшиб всадник, который развернулся, передумав ехать на другую сторону. Он лишь ругнулся коротко и бросил им на ходу:

— Не совался бы я туда милорды. Что-то уж больно густой туман ни с того ни с сего…

Но Дитамар лишь пришпорил лошадь и услышал, как Фингар бормочет о том, что они свернут себе шею.

А ведь и правда свернут…

Туман окутал их плотным густым облаком, Дитамар оглянулся и понял, что не видит абсолютно ничего, даже своего ученика, который следовал прямо за ним. Не только не видит… Как ни странно он не слышал даже шума воды, не ощущал запахов, туман опутал его плотной ватой, заглушая все звуки.

Дитамар совершенно явственно ощутил, что это не просто туман, ползущий по реке, он сгущался вокруг чего-то очень сильного. Чего-то, что было на этом мосту…

Его конь сделал несколько неуверенных шагов и Дитамар наподдал ему пятками.

— Ну же, давай, иди, — пробормотал он, вглядываясь в серое облако перед собой.

Конь начал прядать ушами, и подрагивать шкурой, замедляя шаг, и в этот момент Дитамар увидел, что впереди стало светлеть. Появилось голубоватое сияние и он, не задумываясь направил лошадь туда, ощущая даже кожей холодную силу, идущую от этого сияния.

— Коннор? Это ты? — раздался из тумана высокий женский голос.

— Кто здесь? Поберегись, а не то зашибу! — крикнул Дитамар, предупреждая, и услышал, как сзади снова причитает Фингар.

Но что там восклицал его ученик, Дитамар так и не понял. Он внезапно вынырнул из тумана в круг голубого света, едва не налетев на всадницу, стоящую на мосту.

Нежное сияние окутывало её, словно кокон. Оно мерцало, разгоняя туман, окрашивая его в нереальные переливающиеся цвета. Над девушкой раскинулась радуга, состоящая из всех оттенков сине-голубого. Её тёмные волосы струились по плечам и казалось голубые струи воды стекают по ним вниз на плащ, на круп лошади и оттуда по мосту куда-то в тёмную стремнину Суры. И такого завораживающего зрелища Дитамару видеть прежде не приходилось. Но длилось оно всего лишь какое-то мгновенье. Глаза прекрасной всадницы расширились от ужаса, и она воскликнула сорвавшимся голосом:

— Ройгард?!

И он понял, что она узнала его фальшивую личину.

Когда она летела с моста, Дитамару показалось, что река внизу взбесилась, как дурная лошадь, так неожиданно вернулся рёв воды, разбивающейся о камни, туман разлетелся клочками, закружился словно метель, и через мгновенье его уже не было. Голубой свет исчез и яркое закатное солнце выхватило мутную реку, круто уходящую влево, отвесную каменную стену и мост, который лизали пенные языки воды.

Дитамар буквально скатился с лошади, бросился к перилам жадно следя взглядом за тем, как в стремительном течении мелькнула светлая подкладка плаща девушки и исчезла, а потом появилась снова, уже далеко внизу, и он увидел, что плащ зацепился за корягу у самого поворота реки.

И в этот момент он впервые пожалел, что в нём больше нет силы Зверя, нет его безумия… или… может быть всё ещё есть?

Ему понадобилось мгновенье, чтобы сорвать плащ и куртку, и оказаться на перилах, а оттуда прыгнуть в воду. Это произошло само собой, и кажется, он вообще ничего не успел подумать, и даже понять зачем это сделал. Его обожгла ледяная вода, вошла иглами в мышцы, ударила оглушая и закрутив в водоворот понесла прямо на камни.

Сзади раздался истошный вопль Фингара и ещё крики людей, но они погасли в сознании в тот момент, когда холодная вода накрыла его с головой. Он вынырнул на поверхность, ловя ртом воздух, лёгкие сжались от ледяной воды, не давая вдохнуть. Его ударило о камни, а потом снова и снова, и понесло к тому самому месту, где торчало из воды принесённое бурным потоком дерево. Именно за него и зацепился край плаща волшебной девушки в голубом сиянии. Вода швырнула его прямо на эту корягу, опять выбивая воздух из лёгких, и кажется он распорол руку об острый сук или кусок камня, но всё-таки успел зацепиться, понимая, что времени на спасение незнакомки у него почти нет.

Мокрые завязки плаща затянулись на её шее петлёй и ткань намоталась на корягу. Вода трепала девушку из стороны в сторону, и если она до сих пор ещё не захлебнулась — это будет просто чудом. От холода пальцы задеревенели, но он ухватился за корягу крепко, зацепился ногами и перехватив девушку за талию, вытянул наполовину из воды. Закоченевшие пальцы нащупали рукоять кинжала, и он одним движением перерезал завязки плаща.

Времени почти не оставалось. Дитамар увидел, что впереди река резко уходит влево, и у подмытого берега образовалась небольшая песчаная заводь и у него может быть есть всего один шанс из ста добраться до неё с полумёртвой девушкой на руках. Ему нужны были силы…

— Фингар, чтоб тебя! — прорычал он, зажимая кинжал в зубах, и оттолкнулся от коряги, крепко удерживая свою добычу.

Его потащило на стремнину, но в этот момент он, наконец, смог сбросить фальшивое лицо, и оттолкнулся от камня, ощущая, как ноги налились силой, видимо Фингар наконец вспомнил что он всё-таки Заклинатель, а не пень на мосту. ещё раз ударило о камни плечом, но в этот раз было уже легче, он снова оттолкнулся ногами от гранитной скалы и догрёб по заводи до песка усыпанного обломками деревьев и листьями.

Всё это промелькнуло стремительно, как во сне, как будто это был и не он. Дитамар резко перебросил девушку через колено, буквально вытряхивая из неё воду, потом перевернул обратно на спину. Она не дышала, и он, не задумываясь рванул лиф её блузки, застёгнутой на ряд мелких жемчужных пуговиц. Положил ладони на грудь и надавил, пытаясь заставить биться остановившееся сердце. А потом наклонился к её губам…

Губы были холодными. И на шее отчётливо виднелись следы завязок плаща, ставших для девушки смертельной удавкой.

Он вдыхал в неё воздух, и снова нажимал на грудь, но всё бы бесполезно.

И где-то отдалённо мелькнула мысль, что он никогда и никого не возвращал к жизни, и даже не думал о том, насколько это сложнее, чем убивать. Он повторял одни и те же движения несколько раз, но сердце биться не хотело. Сура не собиралась возвращать свой трофей.

— Проклятье! — он в отчаянии удар кулаком по камню разбивая костяшки в кровь, и камень внезапно откликнулся.

Вода заберёт её. Разорви связь…

Связь? Какую связь?

И в этот момент Дитамар увидел снова голубое свечение там, где ещё недавно удавкой висели завязки плаща. Он провёл ладонью по шее девушки по этому голубому сиянию и нащупал тонкую цепочку. Потянул, рванул её на себя, сгребая в кулак и в его руке оказался серебряный кулон, похожий на острое веретено, которое тут же впилось ему в ладонь острым концом, пройдя едва ли не насквозь.

— Да чтоб тебя! — Дитамар стряхнул его на песок, видя, как внутри него сияет голубым светом какой-то камень. Но сияние тут же угасло, едва только кулон коснулся песка.

Девушка хрипло вдохнула и закашлялась.

Он подхватил её за плечи, приподнял и усадил спиной к камню. Она ничего не понимала, кашляла и хватала ртом воздух, загребая пальцами песок, но она была жива.

Дитамар сжал в кулак окровавленную руку и обессиленно прислонился рядом с ней к камню.

Он идиот.

Он мог сто раз погибнуть! Он не должен был прыгать.

Ему просто повезло. И ей повезло. Им очень, очень повезло, что они оба остались живы.

Но это он был виноват в том, что девушка испугалась и упала с моста. А всё потому, что он нацепил личину Ройгарда Лардо.

Проклятье!

Ему хотелось обругать себя последними словами, потому что он и забыл, что такое чувство вины. И… сейчас он испытал его впервые за многие годы. И вот это было паршиво.

Он посмотрел на ладонь, куда вошло веретено и подумал, что и это тоже очень паршиво. Если он что и понимает в камнях, а он знает о них абсолютно всё, то этот укол веретеном может стоит ему жизни, потому что камень там очень непростой. И что делала эта ведьма с ним на мосту — неясно. И пока девушка пыталась прийти в себя, он сгрёб украшение вместе с песком и сунул в карман на ремне. Он позже разберётся с тем, что это такое.

Ему снова захотелось обругать себя последними словами, когда девушка обернулась и судорожно дыша смотрела ему прямо в лицо.

В его настоящее лицо…

И менять личину на другую в этот момент стало слишком поздно.

Проклятье!

— Кто вы? — произнесла она хрипло.

Её била дрожь и она держалась рукой за горло, там, где его едва не передавили завязки плаща.

— Я тот безумец, который прыгнул в реку, чтобы вас спасти, — Дитамар махнул рукой в сторону воды.

— Вы… вы… спасибо… это… просто какое-то безумие… Вы ранены? Силы небесные! Где мы? — она поднялась на ноги, держась рукой за край каменного выступа и всё ещё хрипло дыша.

— Вниз по течению. Нас не очень далеко отнесло, кажется.

Дитамар тоже поднялся. Вдали виднелся мост и в вечерних сумерках маячили три неясные фигуры. Они размахивали руками и кричали, но слов нельзя было расслышать из-за шума воды.

— Это мои слуги, — девушка обернулась. — Силы небесные! Кто это был? Вы… вы… вы видели кого-нибудь на мосту? — она снова закашлялась. — Всадник на лошади? Там был Ройгард. Ройгард Лардо, ирмелинский князь из Ястребиной Скалы… Боги… Этого не может быть, он ведь мёртв… Милорд, простите, но как вы оказались на мосту? Простите, я спрашиваю глупости…

Дитамар смотрел на неё и слушал, как она бормочет бессвязные вещи, хватаясь то за лоб, то за шею и пытается осмыслить, кого же она и в самом деле видела на мосту и что вообще произошло.

— Ваша лошадь чего-то испугалась. Но вообще, говорят в тумане на Суре людям часто являются призраки умерших, — ответил Дитамар, разглядывая девушку и успокаивая дыхание.

Сейчас он сильно жалел о том, что воспользовался личиной Ройгарда Лардо. Это было большой ошибкой. Очень большой. Но кто бы мог подумать! Ирмелин ведь достаточно далеко. Проклятые кахоле!

— Да… я слышала об этом. Рут… моя служанка… она предупреждала. Как же всё это ужасно… Я могла погибнуть… И вы могли…

Она посмотрела на него внимательно и вытерла руками щёки. Дитамар неопределённо пожал плечами, скользнул по незнакомке взглядом и посмотрел на вершину утёса. Не стоит ему так на неё пялиться, потому что…

Девушка была красивой. Грязной, испуганной, сбитой с толку, но ему понравилось её лицо. И фигура. Мокрая одежда отлично обрисовывала контуры тела.

Но эта девушка была проблемой. Она видела его настоящее лицо и…

… и что теперь ему делать?

Боль в руке дала о себе знать. Дитамар посмотрел на распоротый рукав — рубаха разодрана и рваная рана выглядит безобразно. Кажется, он потерял много крови, потому что его мутило. А может он сильно ударился головой о камни. Да его перемололо будто жерновами! Ломило плечо, болели рёбра, всё тело от ударов о камни ныло и боль навалилась на него как-то вся разом. А ещё ледяная одежда прилипла к телу, и от холода начинало даже зубы сводить. Дитамар прислонился к выступу скалы и пробормотал, зажимая ладонью рану на плече:

— Нам надо выбраться отсюда, пока не стемнело и мы окончательно не окоченели от холода.

— Простите… Но… Вы же ранены! — девушка бросилась к нему и воскликнула: — Боги, сколько крови! Вы весь в крови! Но вы меня спасли… Спасибо, спасибо вам! Это просто чудо! Давайте, я вам помогу… вы ведь могли погибнуть! Вы — очень смелый человек!

— Вы сами-то не ранены? — Дитамар остановил её попытку дотронуться до его руки. — Не нужно. Я справлюсь.

— Кажется… нет, — ответила она хрипло, — только горло. Как будто я задыхаюсь.

— Вас едва не задушило вашим же плащом, это пройдёт, — Дитамар попытался усмехнуться. — Вон та коряга вас спасла, а я вас вытащил. Вам очень повезло.

Девушка вдруг улыбнулась ему в ответ, какой-то странной улыбкой облегчения. Очень милой и трогательной и, внезапно прикоснувшись к его руке ладонью, прошептала очень искренне:

— Спасибо!

В её глазах блеснули слёзы и этот взгляд, и прикосновение обожгли Дитамара сильнее чем смертоносное жало ярга. Не больно, а очень-очень… странно. И провалиться ему в Дэйю, если он не почувствовал в ответ чего-то похожего. Облегчения? Радости? Момента чего-то чудесного и благодарности небесам за спасение?

Проклятье! Чего он так размяк?! Идиот!

Она стояла очень близко, и Дитамр, наконец отчётливо разглядел, что глаза у неё синие, а не чёрные, как ему вначале подумалось. Просто от расширившихся зрачков это не сразу можно было понять. Синие и красивые. Такой насыщенный синий цвет…

И он невольно залюбовался ими. А девушка смутилась, отдёрнула руку и схватилась за воротник блузки. Принялась застёгивать мелкие пуговки, но замёрзшие пальцы не слушались.

— Простите за… некоторую грубость. Я просто пытался вас спасти, и эти пуговицы… слишком мелкие, некогда было возиться.

— Н-ничего…

Они постояли некоторое время, пытаясь отдышаться и оглядываясь. Солнце стремительно опускалось за вершину холма, и вода вниз по течению потемнела, сливаясь с отвесными каменными стенами.

— Идёмте, нужно торопиться, иначе мы окоченеем, — произнёс Дитамар бесстрастно, стараясь сдержать нарастающую дрожь в теле, шагнул мимо девушки и направился к склону, покрытому редким кустарником. — Вы сможете идти?

— Смогу.

— Тогда идёмте, пока я ещё могу, — он прижал раненую руку к телу и посмотрел наверх. Высоко, но ничего, выберутся. — Как вас зовут?

— Каталея, милорд. Каталея Лафорт, из Милгида. Можно просто Лея. А вас? — она последовала за ним, отжимая на ходу волосы и тоже дрожа от холода.

— Дит… милорд Брегат. Дей Брегат, — он вовремя прикусил язык, едва не назвав ей своё настоящее имя и ругнувшись мысленно на собственную неосторожность. — Милгид — это тот милый городок из пятидесяти домов по эту сторону перевала?

— Да, милорд. А вы не из Предгорья? — спросила Лея.

— Почему вы так решили?

— Вы говорите иначе. Очень мягкая речь.

— Эээ, я из Скандры, — ответил Дитамар, вспоминая какое место находится на самом краю мира, и которое точно не будет знать эта странная девушка. — А что вы делали на мосту?

— Ну… ничего, — ответила она с заминкой и Дитамар даже спиной почувствовал, что она соврала. — Заблудилась в тумане. Слуги просто уехали вперёд, а я… Силы небесные, как же холодно!

Лгунья…

Кахоле, которая пришла на этот мост просить какой-то тайной милости у реки? Ну-ну! Взяла волшебный кулон, связала себя с водой и не знала, что взамен река попросит её жизнь? Проклятье! А он вмешался, да ещё схватился за этот кулон… Теперь жди беды. Интересно что она просила у воды, раз та едва её не убила? Чью-то жизнь? Очень похоже. Надо бы это выяснить. Фингар, конечно, мало смыслит в таких делах, жаль нет Оорда… Но он разорвал её связь с водой… Он вмешался и это очень плохо… Надо бы выяснить последствия и как можно скорее.

— А вы, как попали сюда из самой Скандры? Это же очень далеко!

— Я? — Дитамар задумался, что бы такое соврать, обернулся, и протянул девушке руку, видя, что она отстала. — Только не останавливайтесь, миледи, пока мы закоченели. Держитесь, здесь повсюду чапыжник и он очень колючий.

Пуговицы она так и не застегнула. Часть их оторвалась, а остальное…

Глядя на девушку сверху вниз он заметил, какая изящная у неё шея и линия ключиц. Кружево на её блузке оторвалось, когда он пытался заставить её сердце биться, и теперь мало что скрывало, и выглядела она …

Не о том ты думаешь!

…словно и не побывала на краю смерти. И это странно. Если он чувствовал себя так, будто по нему телега проехала, то на ней, не считая красной полосы на горле, не было больше ни царапины. Она, удерживая одной рукой мокрую юбку наездницы, смело вложила другую ему в ладонь и посмотрела в глаза. У неё от холода зуб на зуб не попадал, но она попыталась ему ободряюще улыбнуться и пошла за ним смело.

— Я здесь… по военному делу… еду из корпуса генерала Альбы, — ответил Дитамар, сжимая её холодную ладонь.

Соврал не очень складно, но подумал, что по крайней мере дальше на любой вопрос можно сослаться на секретность и ничего больше не говорить, — а вы очень смелая. И везучая. Горы опасны, миледи Лафорт, а горные реки коварны.

— Я не боюсь гор, милорд Брегат. Я выросла в Милгиде!

Дитамар бросил на неё короткий взгляд через плечо. Он наконец-то пришёл в себя и осознал полностью, что всё это было с его стороны настоящим приступом идиотизма и безумия. В плохом смысле. Это спасение и его прыжок в воду. И его лицо. Этот разговор. И её рука в его руке. Но, что странно, он это понимал умом, но нисколько не раскаивался.

Идиот, решивший поиграть в благородство!

Крутой склон давался ему с трудом, острые камни и кустарник царапали руки, мокрая глина выскальзывала из-под ног и где-то на середине пути Лея споткнулась, он попытался её удержать и они, поскользнувшись, упали.

— Простите, — пробормотала Лея, упираясь руками ему в грудь, и надавив на раненую руку. — Ой, простите, я не хотела. Вы весь в крови! Не тащите меня, вам самому нужна помощь! Я смогу дойти.

У неё уже зубы стучали от холода, и подгибались колени, но она выдернула руку и подобрав юбку, принялась карабкаться на склон самостоятельно. И когда сверху раздались крики и причитания Финагара, Дитамар впервые рад был их услышать.

— Джа… Милорд Брегат! Милорд Брегат, вы живы! Слава Каменной Деве, ой простите…

Дитамар помог Лее взобраться на склон и сел прямо на траву. Рука онемела, почти до локтя. И он подумал, что надо бы выдрать Фингара за слова о Каменной Деве, хотя это вряд ли поможет. Он от страха всё равно наговорит лишнего и сдаст их с потрохами.

— Три правила, Фин, помни про три правила, — пробормотал Дитамар, глядя на своего ученика, покачнулся и провалился в темноту.