Глава 10. Это будет нетрудно… (1-я часть)
Дитамар думал, что уже поздний вечер. Но выйдя из башни маяка на пирс, увидел: сумрачно потому, что небо на западе обложило тяжёлыми тучами и воздух над заливом замер, пропитанный предгрозовой тревогой.
Оказывается не так уж и долго он пробыл в башне. А всё клятая курьма! От неё казалось, что он болтался между мирами целую вечность!
Глаза всё ещё жгло, саднило горло, и в голове был туман, но морской воздух приятно освежил лёгкие. На обратном пути Ребекка была молчалива, да и Дитамару нужно было время, чтобы осмыслить произошедшее, поэтому в лодке они смотрели каждый в свою сторону, пока два гребца с усилием налегали на вёсла. Заметив, как Ребекка поглядывает на надвигающиеся тучи, Дитамар подумал, что она торопится успеть на берег до непогоды. А судя по свинцовой тишине, разлившейся над водой, гроза предстояла нешуточная. Что, конечно, странно для осени…
На берегу Ребекку ожидала карета, в которую предложили сесть и Дитамару. Задёрнув шторы, Ребекка постучала в стенку, велев кучеру трогать. А когда они тронулись, взяла валявшийся на сиденье веер и принялась обмахиваться, разгоняя духоту.
— Сегодня, джарт Дитамар, вы вернётесь домой как милорд Ландегар, через парадный вход, — произнесла она назидательно. — И больше не будете менять вашу личину. Отдохните, примите ванну, выпейте вина, пошлите записку леди Борас о том, что хотите завтра её навестить. И приложите к ней какую-нибудь безделицу — скучающие дамы любят знаки внимания. Завтра вы навестите её и будете с ней любезны и обходительны, но без подобострастия. Скажете, что в Рокне вам скучно, что вас манит море и приключения, и что вы не прочь себя чем-нибудь развлечь, иначе вам придётся снова искать развлечений в путешествиях. Леди Борас должна проглотить эту наживку и всеми силами захотеть потащить вас во дворец. Приёмы у Её Величества весьма изысканы и там бывают интересные гости. Все стремятся удивить королеву чем-нибудь, потому что она падка на всякие диковины и бывает весьма щедра к тем, кто смог ей угодить. Поэтому, чтобы удержать ваше внимание, леди Борас потащит вас туда, будьте уверены. А вы должны подарить Её Величеству что-то, что её удивит или хотя бы заинтересует. Чтобы она пожелала оставить вас в ближнем круге. Хотя бы на время.
— И что же я ей подарю? Драгоценный камень? — спросил Дитамар, наклоняясь вперёд и впиваясь взглядом в свою собеседницу.
— О, нет! Нет! — усмехнулась Ребекка и всплеснула руками. — Поверьте, у неё нет недостатка в драгоценностях. И вряд ли настоящий Ландегар мог бы ей подарить настолько ценный камень, чтобы привлечь её внимание. А если вы подарите ей настолько редкий камень, что привлечёте её внимание, то поверьте, она будет присматриваться к вам чересчур тщательно, а нам это сейчас совершенно ни к чему. Я найду вам подходящий подарок для Её Величества. В закромах Ирдиона полно всяких никчёмных редкостей. А вам стоит пока тщательнее продумать вашу легенду, джарт Дитамар. Королева умна. И когда она начнёт задавать вам вопросы, будет обидно, если вы прогорите на какой-нибудь глупости вроде названия корабля или порта, где вы якобы бывали, но не знаете деталей. Королева видела Ренье Ландегара, пусть это и было давно, но кто знает, насколько хороша её память! И она знала Ландегара-отца. Так что эта личина — не самое лучшее, что можно было бы придумать. Но, увы! О вас уже раструбили все рокнийские шлюхи, а леди Борас, судя по всему вцепилась в вас мёртвой хваткой и донесла о вас своей кузине — старшей фрейлине королевы. И если вспомнить народную мудрость о переправе и конях, то…
Ребекка развела руками и добавила со вздохом:
— …будем использовать то, что есть. Может так даже и лучше. Её Величество не поверит в столь… э-э-э… дилетантский способ к ней подобраться и решит, что вы действительно Ландегар. Просто слегка подвинулись умом находясь в плену. И вот это, кстати, — Ребекка тоже наклонилась вперёд, вглядываясь Дитамару в глаза, и добавила с полуулыбкой, — это было бы самым лучшим прикрытием. Мы замаскируем у вас под волосами шрам. Скажете, что вас ударило мачтой на корабле, и у вас с тех пор провалы в памяти. И если вы не будете помнить ответ на какой-то вопрос, это вам поможет. Немного экстравагантности на грани с безумием… Думаю, такое вам по силам, джарт Дитамар?
Он усмехнулся и откинулся на спинку, разглядывая лицо Ребекки. Пожалуй, он не ошибся, когда в самый первый момент принял Ребекку за королеву. Эта женщина просто её точная копия. Только по другую сторону доски. И если та королева играет за чёрных, то эта — за белых. Вернее, эта тоже играет за чёрных, просто за других чёрных. И, кажется, в этой игре вообще нет белых фигур.
— «Безумный Дитамар» моё второе имя, прекрасная Ребекка, — усмехнулся он в ответ. — Быть немного не в себе я умею безо всякой маскировки.
— Вот и чудесно, — Ребекка улыбнулась одними уголками губ. — Мы ещё должны будем поработать над вашей личиной. На днях я пришлю к вам человека. Скажем, он будет от ювелира. Вы поедете с ним, и мы всё уладим. Вам не нужно будет больше самому держать личину, но и снять её вы самостоятельно тоже не сможете. Так что на какое-то время вам придётся с ней сродниться. Связь будем поддерживать через Хиска или Аделу — мою помощницу. Не пытайтесь меня искать другим способом, вы можете всё испортить. Если случится что-то требующее моего внимания, зайдите в бордель «Алая роза» и оставьте вот это мистрессе Тайле, — Ребекка протянула монетку с тремя насечками по краю. — Сегодня умер магистр, и поэтому я буду немного занята. И вам тоже не стоит терять времени даром. Займитесь пока леди Борас. Она должна быть от вас без ума. У неё есть недостаток — хвастать перед другими своими самыми ценными приобретениями. Вот и станьте для неё таким приобретением, которое она повсюду готова будет таскать за собой. Ревновать, оберегать… Вы же понимаете меня?
— Ну, разумеется, — усмехнулся Диатмар.
— Вот и чудесно. А теперь, пока мы ещё в пути, я расскажу то, что вам следует знать о милорде Ландегаре.
Дитамар вышел из кареты, не доезжая до особняка пару кварталов.
Кажется, прошла целая вечность с того момента, как Лея произнесла: «Я не хочу любить тебя, Дитамар Сколгар».
И только сейчас он понял, как многое было поставлено на карту. Он побывал на краю гибели, он едва не пожертвовал своей миссией, ради которой он прибыл в Рокну. Ведь всё могло пойти прахом! А там, за горными хребтами, в Лааре все ждут и надеются, что он избавит их страну от войны, всадив королеве нож в сердце, в то время как он занят тем, что…
Небо нависло над городом тяжёлое свинцово-синее, словно его мысли, такие же мрачные, которые давили на душу непомерным грузом. Сначала ему казалось, что он отравлен курьмой и когда дурман уйдёт, когда его голова очистится от ядовитого дыма, он сможет наконец не чувствовать этой убийственной тяжести внутри и горечи.
Но вот дурман выветрился, а ему стало как-то совсем худо. Вместо тошнотворного ядовитого забытья внутри теперь бушевала злость, и Дитамар не знал, на что именно он так зол сейчас. Ничего, кроме: «На то, что всё вот так получилось», в голову ему не приходило. Он не раскаивался в том, что обманул Лею, но раскаивался в том, что не рассказал ей вовремя то, что могло исправить ситуацию. И, кажется, он злился на неё за предательство и, может быть, даже ненавидел… И её, и клятого капитана с его ловчей сетью, и королеву… И… Наверное, весь мир.
Это же надо быть таким болваном! Где он оставил свои мозги?! Довериться девчонке! Позволить капитану следить за собой, и этой интриганке Ребекке… А есть вообще в Рокне хоть кто-нибудь, кто за ним не следил всё это время?! Проклятый флёр… Паршивый же он игрок, что был в себе так уверен! А его обыграла девчонка с идеалистичной идеей поймать Зверя! И она поймала его, будь он неладен… Из всех его глупых планов, план нарядиться мэтром Альдом и водить дружбу с этой девчонкой был воистину самым тупым!
Дитамар в ярости пнул стоявшую у ворот старую корзину, в которую садовник собирал листья, и едва не содрал с петель туго поддавшуюся калитку. Он чувствовал такую злость внутри, что, казалось, она может выкорчевать эти ворота вместе со столбами, стоит ему только захотеть.
Лея его предала! Поверила какому-то капитану… «Я не хочу любить тебя… Я хочу тебя ненавидеть. Всеми силами, какие найду». Эти слова жгли его изнутри, наполняя кровь ядовитой кислотой, и в какой-то момент Дитамару показалось, что он ненавидит весь мир. Ему хотелось испепелить всё вокруг, бросить в огонь своей ненависти и сжечь. Утопить на дне колодца. А потом забыться в каком-нибудь дурмане, чтобы не чувствовать, не слышать снова и снова эти слова…
«Я не хочу любить тебя…»
И он не хочет! Да и не любит он её! Он не так туп, чтобы поверить в любовь к какой-то слушательнице университета! Это всё связь между ними. Она тянет его душу, словно криво сросшийся шрам, заставляя думать об этом и пытаться что-то исправить.
Где бродит этот клятый Фингар?!
Кажется, он ещё утром послал его выяснить, как избавиться от этой связи. Так где его носит?
— Фингар?! Фингар, чтоб тебя?! — рявкнул Дитамар, входя в большой холл особняка. И, окатив яростным взглядом одного из слуг, спросил: — Где мой помощник? Немедля его ко мне! Из-под земли достаньте! И ещё принесите бутылку кальди! Нет, две! И ещё еды и чистую рубашку. И живо, не то шкуру с вас спущу!
Он поднялся по лестнице, перешагивая через три ступеньки, и проорал на весь дом так, что стёкла дрогнули:
— Финга-а-ар! Финга-а-ар! Где тебя носит, книжный ты червь?!
Фингар явился быстро, озадаченный, если не испуганный, с каким-то фолиантом руках, и, взглянув на Дитамара, который, как зверь в клетке, мерил шагами комнату, спросил осторожно:
— Она… не согласилась?
— Что? В смысле?
Дитамар посмотрел на своего помощника так, будто только сейчас понял: он ведь ничего не знает о том, что произошло за этот день. Разумеется, Фингар не знает! И… не должен знать.
— Не согласилась. Да. Это всё неважно теперь. Ты нашёл способ, как разорвать связь? — Дитамар остановился напротив Фингара, испепеляя его взглядом.
— М-м-м, э-э-э, милорд…
— Если ты будешь мычать, я вспомню разом все свои правила и выдеру тебя яргом! — прорычал Дитамар.
Фингар поморгал, переступил с ноги на ногу и поправил толстую книгу, которую прижимал к себе одной рукой. И не выдержав того, как долго его помощник собирается с мыслями, Дитамар схватил его за плечи и тряхнул.
— Ну?! Так что? Говори уже!
— Я кое-что нашёл… Не совсем то, но если я правильно уловил суть и парифик Мерениг прав…
— Начинай с главного, Фин. Начинай с главного, — зловеще пробормотал Дитамар, собираясь вытряхнуть всё из Фингара прямо здесь и сейчас. — В пекло парифика Меренига! Что я должен сделать, чтобы избавиться от этой связи?!
— Н-н-нужно просто представить вашу связь в виде… ф-физического объекта, — пробормотал Фингар, разом начав заикаться.
— Физического объекта? Это ещё что значит?! Да не трясись ты, как осиновый лист! Или я тебя прямо сейчас придушу!
— М-милорд, н-н-надо включить воображение… Представить, что эта с-связь — лента, стена или дом. Или мост…
— Мост? Это я могу, — ответил Дитамар нетерпеливо. — И дальше что?
— А затем вы должны представить, что разрушаете этот физический об-б-бъект. Представить её, и себя, и это разрушение между вами.
— И всё?!
— И… д-да.
— Хм… Это будет нетрудно.
Дитамар разжал руки, выпуская Фингара, и снова принялся ходить из угла в угол.
Всё так просто?
— Ты точно ничего не напутал?
— Ну, я не р-ручаюсь, потому что парифик Мерениг, он же не…
— Всё, иди! Знать не желаю ничего про этого парифика! Тут темно, как в колодце! — Дитамар тронул пальцами светильник, и тот засиял тёмно-бордовым светом, отчего комната стала совсем зловещей.
За окном где-то над заливом глухо заворчал гром, словно вторя ярости, плескавшейся у Дитамара в душе.
— Уйди, Фин, — глухо произнёс он, отвернувшись к окну.
Дитамар слышал, как, закрываясь, тихо стукнула дверь, и схватился руками за косяки по обе стороны окна. Сгрёб пальцами подвернувшуюся ткань портьеры, закрыл глаза и представил…
…представил, как она сегодня стояла напротив. Её бледное лицо, и как её губы шепчут:
«Я не хочу любить тебя. Я хочу тебя ненавидеть…»
И мост.
Он любил мосты, и представить тот мост, на котором он впервые встретил Лею, было совсем легко.
Разрушить? Не вопрос… Нужно было ещё тогда позволить реке сделать своё дело!
Он закрыл глаза и увидел его. Правда мост этот оказался немного другим, айяаррским, с изящными каменными арками, похожими на спину присевшего в прыжке зверя. И Лея стояла на этом мосту в точности, как там на Суре. В плаще с распущенными волосами, и вокруг них сияло голубое облако, от которого не отвести глаз. Вот только по другую сторону моста почему-то, помимо воли, вдруг возникла башня из его кошмара. Змей, обвивал её бесчисленными кольцами, и Лея смотрела на этого змея, как заворожённая.
В его ониксовых глазах застыло море тьмы. Чёрный раздвоенный язык показался из пасти и шипящий голос в голове прошептал:
Иди ко мне… Иди ко мне…
И Дитамар увидел, как Лея собирается шагнуть ему навстречу.
Он не понял, что произошло. И это, кажется, было сильнее него. Дитамар даже не сразу понял, что слышит свой собственный хриплый голос, который кричал:
— Не смей! Лея! Не делай этого! Слышишь?! Не смей! Не смотри на него!
И сила, поднявшаяся из глубины души, чтобы её остановить, была ему неподвластна.
Что-то задрожало и лопнуло со звоном разбившегося зеркала, и огромная волна ринулась, сметая всё на своём пути, и змея, и башню, и его самого с этого моста.
И следом Дитамар услышал, как где-то в реальности под его пальцами затрещала портьерная ткань, и карниз рухнул прямо на пол. А следом загрохотал гром, словно все боги ударили разом в огромные литавры.
А проклятый мост остался стоять там, где стоял. И был так крепок, что казалось Дитамару проще выдрать сердце из собственной груди, чем вынуть хоть один камень из этого моста.