Глава 2. Прошлое возвращается (2-я часть)

Магнус ощутил, как начинает болеть шрам на лице — давняя отметина, которая давала о себе знать только в пору самых тяжёлых потрясений. И он уже понял, что хоть до конца и не верит рассказу князя, хоть его ум и сопротивляется, но сердце подсказывает, что это правда. Где-то внутри росла уверенность, что тогда, на площади, когда он придержал лошадь перед помостом, на котором стояла юная оборванка, он оказался там не просто так. И не просто так остановился. Его остановил её взгляд. Тогда ему почудилась в нём какая-то родственность, а то была не родственность, то была Искра, скрытый Источник, мимо которого он просто не смог проехать. А он был так глуп, что не разгадал и не увидел! Думал, просто судьба этой девчонки так похожа на его собственную! Дурак!

А вот старая Эрионн увидела. Ощутила его, но тоже не поняла, что это. И не смогла разглядеть, так глубоко он оказался скрыт. Она смогла пробудить только часть её силы — способность уходить в Дэйю. Уходить дальше всех и возвращаться обратно. Уходить от всех тварей невредимой. Магнус никогда не задумывался, откуда в ней эта способность. Орден забрал её память, и поэтому она ничего не могла вспомнить. Но теперь…

Кажется, Магнус так давно не ощущал боли…

Сердечной боли от понимания того, как ему придётся поступить с Кэтрионой, если всё сказанное князем окажется правдой. Она ведь шейда. Она может видеть тайны прошлого. Она может всё узнать. Или уже знает.

А сейчас, когда он в одном шаге от места магистра…

«Без любви, без жалости, без страха».

Ребекка была права, он слишком сильно привязался к этой девчонке.

— И почему ты до сих пор молчал? — негромко спросил Магнус, чувствуя, как внутри копится глухая ярость и ищет выхода.

Он был зол. Сейчас, когда жизнь магистра висела на волоске, всё это было так некстати! Если бы Зефери не был таким болваном и прислал гонца в тот же день, как увидел Кэтриону, всё было бы иначе!

— Я послал отряд псов за этим щенком. Я был уверен — они его убьют и всё. И я сомневался в этой девчонке. Я мог ошибиться и не хотел тебя тревожить, пока мне не принесли вот это, — князь швырнул на стол свёрток.

И если у Магнуса и были какие-то сомнения, то при взгляде на содержимое свёртка они окончательно развеялись. Внутри лежал нож для бумаг с гербами Текла и Азалидов и медальон младшего аладира. Медальон Крэда, сомнений быть не могло.

— А вот это было наколото на нож, — князь положил рядом бумагу и снова взялся за бутылку.

Арры на плече зашевелились, предупреждая. Магнус прищурился, и обратившись к внутреннему зрению, увидел золотой свет — лёгкое сияние исходило от свитка. Он достал свой кинжал и осторожно развернул им бумагу, чтобы не прикасаться.

«Ты заплатишь, Зефери, за тех, кого оклеветал. Каждый день тебя будет жечь внутренний огонь, вытапливая из твоих жил по капле всё то золото, которого ты так жаждал. То золото, которое ты обменял на жизнь моих родителей. И однажды ты захочешь отдать его, отдать всё, лишь бы исправить то, что натворил. Но исправить уже ничего нельзя».

Письмо было подписано буквой «А».

Магнус медленно убрал кинжал в ножны и отошёл к краю террасы.

Зефери Текла брал письмо в руки. Неудивительно, что теперь он видит чудовищ. Золотая кассия — ашуманский магический яд, которым посыпали свиток, уже проник в его кровь. Золотая кассия — яд необычный. Изощрённый. И весьма редкий. Это яд справедливой мести. Он будит совесть, выпуская всех внутренних демонов, которые есть у человека. Это очень коварный яд, ведь чем чернее твоя душа, чем больше в ней грязных секретов, тем больше чудовищ ты будешь видеть. Сколько дней и ночей эти демоны будут глодать душу князя, прежде чем он сойдёт с ума или бросится с утёса в море?

Магнус глянул на князя, который снова наполнял бокал с вином. Пожалуй, пока не стоит ему говорить об этом яде. Если оставить всё, как есть, может, так будет и лучше? Если князь сведёт счёты с жизнью, то вместе с ним умрут и все его секреты.

Правда, золотой поток от его рудников тоже иссякнет. И над этим стоит подумать.

— Значит, этот Рикард уверен, что его родителей убили из-за золота… Хм, скажи, Зефери, он ошибается? — Магнус вперил взгляд в князя и, видя, как тот молчит, добавил утвердительно: — Значит, всё было не так, как ты мне рассказывал. Ты не нашёл золото случайно, спустя год после гибели дома Азалидов. Да? Ты ведь мне солгал тогда? Впрочем, разве может меня чем-нибудь удивить человеческая порода!

— Это всё равно не меняло сути! Золото было моим по праву! А эта девчонка была колдуньей! — воскликнул Зефери.

— Но ты меня обманул… Погоди, — Магнус впился взглядом в лицо князя Текла, — ты сказал: «Все они были с Крэдом, когда он поджёг дом Азалидов»… Так это он его поджёг?

Магнус смотрел и видел то, во что ему совсем не хотелось верить. Крэд тогда сказал, что это девчонка подожгла дом, прямо со всеми обитателями. Сказал, что она взбесилась, и с её пальцев летели огненные искры, из-за чего поместье вспыхнуло, как стог сена, и сгорело всё, даже конюшни. А он едва успел вытащить самого Бертрана Азалида из огня. И что точно так же эта девчонка потом подожгла дом в Рокне, где её держали, и сбежала.

— Так выходит, это была вовсе не девчонка? Значит, это Крэд поджёг поместье, да? По твоему наущению? Я прав? Не лги мне текла! Ты ведь тоже там был? И ты велел сжечь их всех, чтобы не осталось прямых наследников их земель или тех, кто точно знал границы поместья. Не осталось тех, кто знал о золоте… Сколько ты заплатил Крэду за всё это?

Магнус подошёл к князю и, глядя ему в глаза, произнёс тихо и жёстко:

— В твоих интересах, Зефери, сейчас рассказать мне всю правду, не утаивая ничего, чтобы я смог тебя защитить. Так ты там был?

— Да, — хрипло ответил князь.

— Рассказывай всё.

Когда Зефери Текла закончил свой рассказ, Магнус некоторое время молчал и смотрел на огонь. Значит, всё из-за золота. Значит, Зефери заплатил Крэду за то, чтобы тот подбросил в дом Азалидов всё необходимое для обвинений в колдовстве. А ещё заплатил за тот поджог. По сути, за убийство всех Азалидов. И Крэд всё искусно выполнил, и обвинил во всём девчонку. Умно…

Крэд получал девчонку, деньги и место аладира, которое обещал ему Магнус. Зефери — своё золото. Все оставались в выигрыше. И Крэд, и Зефери все эти годы тщательно хранили общую тайну. Интересно, князь и все эти годы приплачивал Крэду за молчание?

Магнус смотрел на огонь, пытаясь в нём погасить свою ярость. Потому что сейчас ему хотелось одного: пнуть ногой жаровню, чтобы угли раскатились по террасе, и плеснуть сверху ирдионского пламени. Пусть бы князь Текла и его дом сгорели дотла!

Но Магнус лишь глубже втянул ноздрями дым, в котором ощущалась лёгкая нота шалфея, и произнёс совершенно спокойно, как будто ничего не случилось:

— Ладно, успокойся. Пока ничего страшного не произошло. Я пришлю одного из своих, — он указал рукой на внутренний двор, — поставим защиту. Никто сюда не проникнет. Ты скажись больным, не выходи и ни с кем не говори, пока я всё не выясню. И главное — держи язык за зубами! Эта история с золотом и поджогом должна остаться похороненной на таласском пепелище. Мы найдём этого Рикарда и всё уладим. А главное — сын князя Азалида сгорел вместе с поместьем, которое подожгла колдунья. Все погибли в огне. Так всё и должно оставаться для всех, ты меня понял?

— Да.

Магнус наколол письмо на кинжал и бросил его в огонь, подержав лезвие в пламени, которое тут же окрасилось в алый и взметнулось вверх, стремительно сожрав свиток.

Золотая кассия — редкий ашуманский яд. Где его мог взять этот Рикард? И где он пропадал все эти годы? Почему только сейчас решил отомстить?

Когда Магнус вышел на улицу, уже стемнело. Не думал, что пробудет в Рокне так долго, а ведь сегодняшний вечер он хотел посвятить тому, чтобы сделать главный ход в игре за место магистра. Но клятый Зефери Текла смешал все фигуры на его доске!

Магнус вскочил в седло и погнал коня в сторону Южных ворот, и его спутники молча последовали за ним.

Но… Кэтриона, та самая девчонка… Не может быть!

Он всё ещё не мог поверить в то, что услышал. Князь Текла не знает всей правды в этой истории. Очень запутанной истории об ашуманской колдунье и её дочери. Но теперь многое становилось понятным. Хотя бы то, откуда у Кэтрионы её поразительная живучесть и этот дар, который в ней открыла старая Эрионн.

И тут же в сердце Магнуса чёрной ашуманской гадюкой закралось новое подозрение.

А что, если Кэтриона попала к нему не случайно? Что, если всё это время она была шпионкой, прямо у него под боком? Шпионкой Ашумана…

Тогда понятно, почему убили Крэда. Потому что он слишком близко подобрался к тайнам королевы. И тогда понятно, откуда золотая кассия. Но почему только сейчас? Почему именно сейчас они решили свести счёты с князем Текла?

Но, в то же время, именно Кэтриона рассказала о Звере и печати. Или? Или она сделала это специально?

Магнус ехал и прокручивал в голове тысячи вариантов, и, кажется, впервые за многие годы ледяное спокойствие его души раскололось об остриё неконтролируемой злости. И он не мог понять, почему ему никак не удаётся совладать со своими чувствами. Ведь рыцарю Ирдиона чувства не нужны. Нет у него чувств!

Но он и сам понимал, что это неправда.

Кэтриона была не просто одной из сотни послушниц. Не просто шейдой. Она стала в его жизни чем-то большим, чем просто воспитанница, и теперь это сделало его уязвимым. И этого он не ожидал. Не ожидал, что в его броне окажется такая брешь прямо перед решающей битвой.

От Кэтрионы не было новостей с того самого письма, в котором она сообщила, что Эмунт поможет ей отправиться в Лааре. Но раз кто-то отправил послание князю Текла, в которое вложил медальон Крэда, значит…

Они заодно? Кэтриона и этот Рикард? Или…

Или, может, это вообще ничего не значит. Догадки кружились в голове, как падающие листья, и ему казалось, что он вот-вот ухватится за ту нить, которая распутает весь клубок. Но нить ускользала и Магнус злился.

Клятый Крэд! Как жаль, что он мёртв! Как жаль, что мертвы все, кто мог пролить свет на те события!

У ворот Ирдиона Магнус осадил коня. Не стоит привлекать внимания необъяснимой спешкой и лишней суетливостью. Сейчас такое время, что даже мыши в повале следят друг за другом. Поэтому во двор он въехал неторопливо, как будто с вечерней прогулки, бросил поводья одному из послушников, перекинулся парой слов о погоде с главным конюшим и спокойно поднялся в свои покои. И лишь затворив за собой дверь, спешно прошёл к пылающему камину, стянул перчатки и сразу же бросил их в огонь. Частички кассии могли остаться на перчатках, когда он касался бокала с вином. Не хотелось бы потом лечиться от этой ашуманской дряни. Он, конечно, не Зефери Текла и не боится внутренних демонов, да и аладиру совесть по рангу не положена, но всё-таки…

Все-таки лучше так.

Ему нужно сначала успокоиться, а потом, вооружившись холодным рассудком, взвесить все риски. И ещё сходить к Эрионн в её башню. Ему нужно предсказание. А до этих пор никто ничего не должен знать.

— Дурной день?

Голос Ребекки раздался позади и заставил его вздрогнуть. Он и не заметил её, сидящую в полумраке в кресле у окна.

— Что ты здесь делаешь, Ребекка? — Магнус резко обернулся.

— Жду тебя. Это же очевидно.

— Мой вопрос не нужно понимать буквально, — буркнул Магнус, начиная раздражаться от манеры Ребекки плести словесные кружева.

— Хочу пригласить тебя на небольшую прогулку по берегу. Вечер чудесный…

— И эта прогулка не может подождать до утра? — спросил Магнус, стягивая плащ.

— Ночь — лучшее время для того, чтобы вспоминать прошлое. А вот утро обычно не располагает к откровенности, — Ребекка рывком поднялась из кресла и шагнула к нему.

И только сейчас в пятне света от камина Магнус увидел, что на ней штаны и рубашка, высокие сапоги, а рядом в кресле валяется чёрная шляпа, плащ и перчатки с крагами.

Ребекка что, скакала верхом? И явилась прямиком к нему?

Видимо, этот вечер ещё не исчерпал запас всех своих неприятностей.