Глава 18. Королевский обед (1-я часть)

Королевский обед в честь новых фавориток планировался в огромном зале Большого дворца. Основные гости уже прибыли, их пригласили через парадные двери, и сейчас они расхаживали, кланяясь друг другу, обмениваясь приветствиями и принимая бокалы с напитками. Слуги уже сервировали столы, и, скрываясь от посторонних глаз за маленькой боковой дверью, через которую полагалось войти фавориткам, Лея, как и другие девушки, разглядывала эти приготовления.

Длинные ряды стеклянных бокалов, тарелки из тончайшего фарфора, льняные салфетки в серебряных кольцах и вазы с цветами… Ливрейные слуги скользили бесшумно, споро расставляя приборы и блюда, вазы с фруктами и зажигая ароматические свечи. В углу зала расположился небольшой оркестр и уже наигрывал неторопливую мелодию. Гости благоухали духами, шелестели парчой и шёлком и, поблёскивая драгоценностями, негромко беседовали между собой. И, судя по пышности нарядов как мужчин, так и женщин, готовились к этому мероприятию они весьма тщательно.

Лея стиснула пальцы, не зная, как их согреть. От волнения и страха ей казалось, что у неё дрожат даже колени, так сильно её пугала предстоящая встреча с королевой. Она в который раз дотронулась до шрама, который оставил на ладони нож колдуньи, словно проверяя, на месте ли он. И, несмотря на то, что рана зажила на удивление быстро, встречаться снова с Сулейкой ей совсем не хотелось.

Вчерашний день у девушек весь прошёл в занятиях и подготовке к предстоящему обеду и балу. И Лее тоже пришлось присутствовать и слушать наставления, хотя все её мысли были только об одном — как же сделать, чтобы королева её не выбрала?

Она расспросила других девушек о том, кого выбирают в фаворитки и по каким признакам, а главное, за что отправляют обратно по домам. В нынешней ситуации она видела только один выход — нужно сделать так, чтобы королева не захотела оставлять её при дворе. Но, судя по рассказам девушек, предугадать, что именно не понравится Её величеству, было невозможно.

Королева не любила глупых, но и не раз выставляла за двери девушек, к месту блеснувших умом. Она предпочитала красивых, но среди её фавориток были и совершенно ничем не примечательные. А главное, никто и никогда не мог предугадать заранее, что именно ей не понравится или, наоборот, понравится.

И это сильно затрудняло задачу. Единственное, что пришло Лее на ум, это слова матери: живи незаметно. Может, именно это и поможет ей? А если быть абсолютно незаметной, не выделяющейся ничем, ни красотой, ни умом, ни остроумием? Если вести себя скромно и изображать некоторую недалёкость, может быть, именно это и есть способ побыстрее убраться из дворца? Вот что точно не любит королева, так это посредственность. Но как правильно это сделать?

Лея слушала наставления, а сама всё думала о том, что же на самом деле было нужно от неё королеве и её колдунье? Этот ритуал над огнём и её кровь — они её проверяли. Но что они хотели узнать? А главное, что смогли узнать? И если её позовут снова, что ей делать?

Пришла портниха и опять принесла наряды на примерку. Затем были уроки танцев, и снова реверансы, и занятия по этикету…

Леди Вальфред лично следила за всем, не давая девушкам спуску, ведь после завтрашнего обеда из всех претенденток должны остаться только пять самых лучших. И, словно королевская кобра, она стояла перед девушками в своём тёмном платье с огромным кружевным воротником, напоминающим змеиный капюшон, и наблюдала за своими жертвами, хлопая веером по ладони и жёлчно распекая особо нерадивых.

— Вам стоило бы задуматься, юные леди, с каким позором вы покатите обратно в свои земли и явитесь на глаза родителям, когда вас выставят вон. Все будут знать, что вы либо глупы, либо скучны, либо некрасивы. А то, может, и всё сразу. Думайте об этом каждый раз, когда оттопыриваете живот или сутулитесь.

Но все эти наставления Лея почти не слушала. Ах, если бы сутулость и в самом деле могла помочь сбежать отсюда! Да она бы ходила, как настоящая горбунья!

Но кроме страха перед новой встречей с королевой и её колдуньей Лею тревожило и то, что с ней теперь происходило. То новое, что открылось в ней. Эти способности были настолько странными, а чувства, порождённые ими, настолько острыми, что она боялась их ничуть ни меньше, чем предстоящего обеда у королевы, когда ей придётся предстать перед всем двором, словно какой-нибудь корове на ярмарке, которую привели на продажу.

А больше всего её пугали эти новые желания, возникшие ещё в первую ночь, проведённую во дворце. Она пыталась бороться с собой, но воспоминания прошлой ночи возвращались, не спрашивая разрешения. Эти невидимые прикосновения… Ощущение поцелуя на своих губах… Тепло…

И как бы она ни пыталась сопротивляться, запрещая себе думать об этом, но стоило отвлечься, и воспоминания снова возвращались.

А потом и вовсе случилось странное. В тот самый момент, когда пришла портниха с платьями, и Лее пришлось примерять очередной наряд, она внезапно ощутила резкую боль. Такую сильную, как будто по груди ударили огненным бичом, и с такой яростью, что Лея почти захлебнулась воздухом и вскрикнула, едва не потеряв сознание.

Ей принесли воды и нюхательные соли, и леди Вальфред даже стукнула портниху веером, посчитав, что та слишком туго затянула корсет, или, может быть, случайно воткнула Лее булавку в бок.

Но эта боль была фантомной, потому что никаких ожогов на груди у неё не появилось. Вот только ощущения казались настолько реальными, что Лея даже губу прикусила. Её отвели и усадили на стул у окна, где она долго пыталась успокоить дыхание и собственные чувства, потому что сразу за болью пришло и нечто другое.

Понимание, чья эта боль. Что она принадлежит другому. Тому, с кем Лея связана. Дитамару Сколгару.

И она не понимала, почему так остро чувствует его вину и сожаление.

А перед сном Лея лежала в темноте, понимая, что ей нужно просто закрыть глаза и заснуть. И ей никак нельзя делать то, чего хочет её сердце. А сердце хотело снова открыть потайную дверь и впустить в свои фантазии злейшего врага. И она боролось с собой, как могла, но в итоге проиграла.

Потому что две прошлых ночи были самым лучшим из того, что вообще с ней произошло за последнее время. И как бы она ни боролась с собой, стоило закрыть глаза, как она ощущала тепло, и «решимость ненавидеть Дитамара Сколгара всеми силами, какие найдёт», утекала, как вода сквозь пальцы.

— Зачем ты приходишь ко мне?

— Зачем ты зовёшь меня, Лея?

— Я… не знаю.

— А я думаю, знаешь…

И она расцветала от этих слов, ощущая, что даже кожа горит там, где его пальцы ласкают её плечо. Но ведь это только кажется! Это всего лишь её воображение! Это не по-настоящему, а лишь потому, что она хочет это чувствовать! Она хочет, чтобы его пальцы дотронулись до её волос, и он начинает медленно перебирать локоны, а потом она хочет, чтобы они коснулись кожи, и вот он уже нежно ласкает её шею, ведёт ими вдоль позвоночника, медленно и так мучительно сладко… И хочется, чтобы этих прикосновений было ещё больше, и как только она думает об этом, его дыхание сразу же обжигает её губы…

Он играет с ней. Вот, в чём правда! Но почему тогда ей так хорошо?! Почему она соглашается на эту игру?! И как ей отказаться от этих ночей, полных безумных фантазий, нежности и страсти, которую она ощущает в этих фантомных прикосновениях и словах, что звучат в её собственной голове.

— Прости меня за сегодняшнюю боль, Лея…

Она вздрогнула от прикосновения к своему локтю и поняла, что снова забылась, витая в воспоминаниях, и стоит, бессмысленно глядя сквозь щель на огромный зал, но не видит его. А между тем, гости уже встали у своих кресел, но не садились, потому что в зал как раз вошла королева.

Сегодня она была в красном.

И это даже не просто красный, этот цвет нельзя было описать словами. Словно закатное небо смешали со спелой вишней и растворили в рубиновом вине. Это был какой-то сочный ягодный цвет, в глубине которого тонул взгляд, и, когда королева направилась к своему креслу во главе стола, казалось, что со складок платья на пол начнёт капать кровь…

Кровь, растворённая в бархате.

На шее у Её величества было всё то же ожерелье с чёрными алмазами, а в высокой причёске — тиара с большим рубином. За королевой проследовала и её многочисленная свита и остановилась позади, но Лея никого не знала из придворных.

Потом началась церемония представления каких-то новых гостей и послов, и все кланялись и преподносили дары. И когда весь длинный церемониал был закончен, гости, наконец, расселись по местам и взялись за бокалы, предусмотрительно наполненные вином.

— Сейчас будет ваш выход, — торжественно произнесла леди Вальфред, — уже будьте добры, не опозорьтесь. Весь двор будет смотреть на вас.

Слуга распахнул дверь, оркестр заиграл торжественную мелодию, и девушки вышли в зал одна за другой, держась на расстоянии и ступая аккуратно с носка на пятку, чтобы шаг казался изящнее. Лея шла одной из последних. Специально постаралась занять место в самом хвосте вереницы, чтобы при рассадке за столом оказаться как можно дальше от королевы. Так, может быть, ей достанется меньше внимания.

Десятки, если не сотни глаз впились в них, и это внимание было похоже на осеннюю паутину, липнущую к коже, до того оно было неприятным. Всё прошло как в тумане: реверансы, какие-то слова, взмах королевской руки, и, наконец, им разрешили занять места за столом.

Леди Вальфред сегодня заставила девушек поесть перед этим обедом, чтобы будущие фаворитки могли посвятить время общению с гостями, а не своим тарелкам. А также предупредила, чтобы не налегали на вино, ведь тем, кто не умеет совмещать вино и изящную светскую беседу, не место за королевским столом.

Слуги тут же наполнили их бокалы, и королева произнесла приветственную речь. А Лея лишь старалась смотреть куда угодно, только не на ожерелье на её шее. Издалека оно и вовсе казалось похожим на два чёрных глаза, что следят за всеми присутствующими.

Гости королевы беззастенчиво разглядывали будущих фавориток, попутно делясь какими-то светскими сплетнями.

— … князь Текла мёртв?! Но, помилуйте, как же так вышло?!

— … неужели? Какой ужас! Вы полагаете, несчастный случай?

— … говорят, он был сильно пьян и вообще последнее время… сильно злоупотреблял… оступился… голова треснула, как орех…

— …а ведь кто бы мог подумать! И кто теперь всё унаследует?

— …завещание было довольно путаным, но наш барристер говорит, что рудники отошли Ордену…

— …какой скандал!

К счастью, новость о гибели некоего князя Текла отвлекла внимание от фавориток на некоторое время, и Лея, выдохнув, принялась исподтишка разглядывать длинную вереницу нарядных гостей. Напротив каждого стояла табличка с именем и титулом, и лишь фамилии тех, кто сидел к королеве ближе всего, со своего места Лея рассмотреть не смогла.

Самым неприятным ей показался пожилой господин, сидящий от королевы по правую руку, сразу за канцлером. Он был лыс и одет в чёрное, и среди всех претенденток он почему-то выбрал взглядом именно Лею и теперь не сводил с неё глаз. Наблюдал исподлобья, ритмично терзая в пальцах ониксовые чётки, и его взгляд Лее очень не понравился. Он был очень внимательным, почти осязаемым. Как змея, проскользнул меж бокалов и ваз, обмотался вокруг шеи плотной бархатной лентой и стал затягиваться в узел, не давая вздохнуть. Лее показалось, что она сейчас потеряет сознание, но сил перестать смотреть в чёрные глаза пожилого господина у неё не было.

— А что, всем фавориткам полагается молчать за столом? — услышала Лея голос мужчины, сидевшего чуть наискосок напротив неё.

Именно эти слова почему-то разорвали странное удушье, и Лея спешно перевела взгляд на того, кто их произнёс.

Господин в белой парче и золоте, одетый настолько вычурно, что это выглядело почти смешно. Манжеты с тремя рядами кремовых кружев были такой длины, что закрывали половину его пальцев, мешая брать приборы, а пышное жабо, спадающее на грудь каскадом, скрывалось за поверхностью стола. Алмазная булавка, перстни почти на каждом пальце, широкие отвороты рукавов отделаны золотым позументом и украшены целым рядом золотых же пуговиц. Его одежда была очень дорогой и кричаще безвкусной, слишком вычурной даже для такого важного приёма, словно господин хотел привлечь к себе внимание любой ценой. Его каштановые кудри были тщательно напомажены, завиты и уложены на плечи волосок к волоску. Он держал бокал, чуть оттопырив мизинец, и с любопытством разглядывал Лею.

Она посмотрела на его карточку и прочла «Милорд Ренье Ландегар…»