Глава 21. Предназначение (2-я часть)

Чёрный сокол летит к горам, которые виднеются где-то далеко на горизонте. Горы поднимаются всё выше и выше, и вот они уже закрывают половину неба. Над одной из них столб дыма, а по её склонам стекают огненные языки лавы. Сокол делает круг и с высоты его полёта можно рассмотреть не только огнедышащую гору, но и уходящее вдаль море, в сторону которого и текут алые нити лавы. И поодаль, у самого берега моря, виднеющиеся развалины города.

Птица складывает крылья и падает камнем вниз. Он несётся навстречу земле с такой скоростью, что захватывает дух, ещё мгновенье и кажется, что он разобьётся. Но земля не становится для него преградой. Она как будто расступается перед ним, и вот уже сокол летит по сумрачным полям Дэйи.

Здесь всё иначе. Жемчужно-серые небеса над головой и пепел трав под ногами, и те же горы чёрной громадой проступают сквозь туман. Но здесь, на изнанке мира, всё видится в его истинном свете. И в сердце каждой горы можно отчётливо разглядеть огненно-яркую сердцевину, ниточка, которой тянется из глубин Нижнего мира и уходит в небеса. Где-то ниточки похожи на тонкую спираль, где-то на веретено, а одна из них, которая светится особенно ярко, напоминает огненный фонтан. Эти алые нити — Источники, не видимые обычному глазу.

Птица скользит бесшумно, взмывает вверх и летит к побережью, и вот перед ней открывается разрушенный город. Огненная гора однажды поглотила его, а то, что осталось, выглядит теперь угрюмо. Остовы стен застыли, словно воздетые к небу руки, и улицы, выстланные угольно-чёрной пылью, сейчас совершенно пусты. Где-то прошли потоки лавы, сжигая всё на своём пути и смывая остатки города в море, остальное засыпало пеплом. Но чёрная пыль на поверхности улиц это не пепел. Она дрожит, и кажется, что даже звуки тонут в ней, словно в зыбучих песках. Падают на её поверхность и тут же проваливаются куда-то в её густую темноту.

— Этот древний город погиб уже давно, — голос Сираффы звучит глухо, почти переходя на шёпот, как будто боится пробудить что-то спящее под руинами города. — И эта темнота говорит о том, что ткань мира здесь очень тонка. Она может разорваться в любой момент. И этому месту нужен лекарь… Когда-то айяарры умели лечить такие пробои.

Сокол летит на окраину города и видит мужчину в тёмной одежде, стоящего на дороге вытянув перед собой руки. Он медленно, словно в боевом танце, делает несколько движений руками, пальцы рисуют сложный узор и вскоре тонкие алые струйки, живущие в сердце гор, начинают дрожать и медленно тянутся к нему. Ещё движение пальцев, и вот они уже свиваются в сложный узор, чем-то похожий на паутину или ловчую сеть. Взмах руки и она взлетает, зависает в воздухе и медленно опускается на разрушенный город. И там, где алые нити касаются поверхности улиц, чернота вспыхивает золотом и медленно уходит в землю, обнажая просто камни, засыпанные слоем серого пепла.

— Это ты, Альберт, — голос Сираффы звучит тихо и торжественно. — Ты — Заклинатель подземного огня и будущий Великий лекарь. Тот, кто умеет лечить не просто плоть человека, но и ткань самого мира…

Чёрный сокол взмывает вверх, жемчужно-серые небеса расступаются перед ним, и вот он уже снова в голубом небе, делает круг над большим городом, раскинувшимся на берегу моря. Белые стены и голубые ставни, улицы залиты солнцем… Сокол садится на крышу высокой башни, окружённой пятиугольником величественных зданий. В центре тенистый сад с фонтаном и люди в серых хламидах сидят вокруг него на скамьях, о чём-то увлечённо беседуя. Сокол срывается вниз, летит вдоль окон, и его глазу открывается обсерватория и ряды книг на стеллажах в большой библиотеке. Женщина, стоит перед столом, на котором разложено множество свитков, и она сосредоточенно разглядывает старинный фолиант, придерживая страницу деревянной закладкой.

— А это ты, Иррис. Хранительница нового прайда. И эти книги на столе написаны тобой и твоими учениками… Сила Лучницы, что есть в тебе, сила воздуха и твой Поток, они не только питают огонь Альберта, и несут не только ветер. Это ещё и слова, а слова — это знания, которые передаются от учителя к ученику. И которые ты превратишь из вибраций воздуха в строчки на страницах. Они будут передаваться из поколения в поколение, а эти здания, что стоят вокруг — здесь сила твоего Потока превратится в Храм знаний.

Сираффа разжал пальцы и открыл глаза. Круг распался, но все так и остались стоять, глядя друг на друга, и некоторое время молчали, осознавая увиденное. Дым над жаровней почти рассеялся, и лишь огонь трепетал над углями прозрачными алыми лепестками.

— Хранительница нового прайда? — первой спросила Иррис. — Что значит «нового»?

— Я вижу, как на месте старого фундамента строится новое здание, — ответил Сираффа, продолжая глядеть на огонь. — И вы будете его создавать. Ваши стихии сошлись не просто так, образовав большой квадрат. Это и есть основа будущего прайда. Вы должны положить ему начало. Я пока не вижу, где это будет, мне погрузиться глубже…

— А Кэтриона? — спросила королева, переведя взгляд с огня на Сираффу. — Её предназначение?

— Её с нами нет, и поэтому я не могу рассмотреть её предназначение прямо сейчас. Но теперь Кэтриона и сама должна его увидеть, потому что я провёл ритуал. Она связана с Рикардом, а значит, всё почувствует сама, — Сираффа поднёс ладони к огню, как будто хотел его обнять, и добавил: — Но всё это только часть гораздо большей картины. У всех вас есть ещё и общее предназначение, которое свело вас вместе, но я пока не могу его разглядеть. Есть ещё фигуры, которые связаны с вами. И мне нужно время, чтобы это понять и собрать картину воедино.

Сираффа взглянул на королеву и, чуть поклонившись, отошёл от жаровни. Снова повисла молчаливая пауза, которую прервал Альберт:

— Не знаю как там насчёт мага-лекаря-заклинателя и общей картины, но я думаю, стоит поехать в Ирдион и вытащить оттуда Кэтриону, раз уж все мы тут друг другу родня, как оказалось.

— И ехать нужно прямо сейчас, — поддержал его Рикард, — Рошер проведёт нас, как паломников или слуг, а баритты пронесём под плащами.

— Лошадей оставим у подножья скалы. Их Цинта покараулит, — подхватил Альберт.

— А Рошера потом скинем в море, — подытожил Рикард. — Давно хотел это сделать.

— Хороший план, — одобрительно кивнул Альберт.

— Ну ничего так, хотя не безупречный, — хмыкнул Рикард.

— Главное ввязаться, а там видно будет. Подожжём что-нибудь, для маскировки, я уже делал так с конюшнями Драго.

— Небольшой шторм тоже не повредит.

— Война план покажет…

— Погодите, герои! Она сидит в Чёрной башне и к тому же прикована цепями. И это очень непростые цепи, — покачал головой Сираффа. — Её нельзя просто взять и увести оттуда. И пожар с ветром вам в этом не помощники.

— На каждую цепь найдётся свой кузнец, — сказал Рикард решительно, — есть же какое-нибудь средство! Возьмём заложников в конце концов! И заставим рыцарей её отпустить.

— Заложников? Отличная идея! Кто там самый ценный в этом Ордене? Мы взорвали Грозовую гору и чуть половину Эддара не спустили под землю, неужели нет способа разорвать какую-то цепь и развалить клятую башню? — усмехнулся Альберт.

— Дайте мне время, и я найду способ, — задумчиво произнёс Сираффа.

— А у нас оно есть, это время? — спросила королева. — Или может мне лучше отправить туда вооружённый отряд и перебить всех рыцарей до единого?

— И поджечь клятую скалу.

— Альберт! Не нужно ничего поджигать. Излишней суетой мы можем только погубить Кэтриону. Но я вижу — время у нас ещё есть, — ответил Сираффа, снова взглянув на огонь, — дайте мне эту ночь и к утру я найду способ.

— Хорошо. Но только одну ночь! Если утром способа не будет, я отправляюсь туда сама, с отрядом и всеми хиттами, и пусть только попробуют не открыть мне ворота! — воскликнула королева.

— И вот тогда уж точно спалим дотла это осиное гнездо! — твёрдо ответил Рикард, поправляя ремень.

— А что Орден хочет с ней сделать? — спросила Иррис осторожно.

— Принести в жертву, как я вижу в пламени, — произнёс Сираффа с прищуром. — Только пока не пойму зачем.

— В жертву?! И эти святоши туда же?! Как будто нам мало одного спятившего Ассима! Давай Сираффа, найди ответы, — Альберт похлопал его по плечу. — Утром мы отправляемся в Ирдион. Идея с заложниками мне очень даже нравится!