Глава 23. Чёрная башня (2-я часть)

Кэтриона открыла глаза. Этот кусочек прошлого, который вернулся к ней в виде полусна, стал последним осколком мозаики.

Предназначение… Это оно… Как странно… Умереть, чтобы возродиться.

«Станешь настоящей королевой…»

Сейчас смысл слов Сираффы, произнесённых много лет назад, стал совершенно ясен. И ответ на её вопрос о предназначении, который она так долга искала в библиотеке университета, прозвучал вполне отчётливо. Каждый кусочек её жизни — это определённая ступень на лестнице предназначенной ей судьбой. Жизнь принцессы и маленькой бродяжки, сестры Рикарда и рыцаря Ирдиона. Она меняла обличья, она видела чужую память, она встречалась с тварями Дэйи на изнанке мира и научилась отличать добро от зла. И эта башня — последняя ступень на её лестнице до того момента, когда маленькая чёрная птичка окончательно превратится в огненную птицу, способную менять что-то вокруг.

Кэтриона посмотрела на свои руки, на запястья, скованные железными обручами, и усмехнулась. Вспомнила боцмана, которому она воткнула в бедро раскалённый гарпун…

Эти цепи не удержат огненную птицу.

— Здравствуй, Кэтриона, — раздался негромкий голос.

В проёме двери стоял Магнус, держа в руках деревянный ящичек.

Они не виделись с того самого дня, когда Кэтриона покинула Ирдион, уезжая в поисках печати. А сейчас ей казалось, что с того момента прошло несколько лет, так сильно всё изменилось, и Магнус тоже изменился. Прибавилось седины в волосах, черты его лица заострились, и от этого старый шрам стал казаться ещё больше. Магнус подошёл и сел напротив Кэтрионы на небольшой стул, оставленный старой ведьмой, и положил деревянный ящичек на пол рядом с ногой.

— Здравствуй, Магнус, — ответила Кэтриона и тоже села на топчане, поджав под себя одну ногу, так что их лица оказались друг напротив друга. — Удивительно! Ты пришёл. А я думала, что, боясь себя скомпрометировать, ты так и будешь прятаться. Плохо выглядишь, кстати. Выборы магистра не дают тебе спокойно спать? Или то, что ты приковал меня здесь цепями к стене?

— По-твоему, я был не прав? — спросил он, потерев шрам ребром ладони.

— По-моему, это уже неважно. Ты поверил Рошеру… Или Ребекке… Плевать, кому, но не мне.

— Просто ответь мне — это правда? О тебе и королеве? Эрионн видела всё.

— Это правда, Магнус. Я её дочь,— Кэтриона усмехнулась. — И я не знала этой правды, потому что Орден забрал мою память. Но если хочешь, я расскажу тебе. Мне всё равно тут нечем заняться. Хорошо, хоть Эрионн больше не пытает меня по твоему приказу.

— Уж будь добра, расскажи. Любопытно послушать, как же так я мог в тебе ошибиться, — горько ответил Магнус.

— Ты ошибся не во мне, Магнус, а в своих ожиданиях. Но я уже почти не злюсь на тебя. Я знаю, что будет дальше.

Кэтриона прислонилась затылком к стене и рассказала обо всём. Смысла скрывать это больше не было. Сейчас она стоит на ступеньку выше всех в этой башне, потому что знает будущее, но не так, как его видит старая Эрионн. И речь совсем не о суде или ритуале…

Когда она закончила свой рассказ, Магнус некоторое время молчал, потирая пальцами шрам и глядя в узкое окно-бойницу. А затем наклонился и откинул крышку деревянного ящичка, внутри которого оказалась книга. Скрепленные золотыми пластинами углы, большой замок, не позволяющий книге открыться даже при падении, и тонкая вязь старинных рун на тиснёной коже. И, судя по всему, это была какая-то очень ценная книга, раз Магнус даже в руки её побоялся брать.

— Вскоре сюда придут все остальные аладиры и состоится суд. И то, что я тебе верю, не будет иметь особого значения. Моё слово против слов остальных, не более. Решение будет зависеть от всех, а учитывая выборы магистра — единодушие здесь никому не нужно. Байса, Ксайр, Рошер проголосуют за твою смерть только лишь потому, что захотят навредить этим мне. И я не могу тебя спасти, Кэтриона, даже если очень этого захочу. Но ты можешь спасти себя сама, — произнёс он устало. — Я расскажу тебе кое-что об Ордене, его Источнике и этой книге. И ты поймёшь, почему я так поступаю.

— А то, что Рошер — предатель, я так понимаю, тоже значения не имеет?

— То, что он говорил с тобой наедине, где-то в подвале какого-то дома — этого мало для полноценного обвинения, — ответил Магнус задумчиво и как-то даже печально. — Не будь выборов магистра, это имело бы значение. Но сейчас Рошер объединился с Байсой и Ксайром, и те встанут здесь на его защиту, лишь только чтобы иметь против меня козырь. Но дело даже не в этом. То, что я задумал, не понравится вообще никому. Потому что… — он посмотрел на книгу, затем на Кэтриону и добавил: — Нет, я должен рассказать тебе всё с самого начала и до того момента, когда магистр отдал мне ключ от Хранилища.

— Я не против того, чтобы послушать твой рассказ. А что нам ещё остаётся? — она развела руками, и цепи глухо звякнули.

Магнус говорил неторопливо, рассказывая о прошлом. О Лансе Ингрэме, о Восстании чистой крови и королеве, о том, как все эти годы магистр покрывал все злодеяния Зверя и Ассима…

— И эта книга, — выслушав его, Кэтриона указала на деревянный ящик, — та самая книга Выбора?

— Да. Я должен отправить её в Ашуман и уничтожить, как и просил магистр.

— Королева хочет уничтожить Орден. Орден хочет уничтожить королеву. Рошер хочет создать новый Орден и стать в нём магистром, а ты хочешь убить тварь, живущую в недрах этой горы? И отвезти книгу в Ашуман? И для этого старая ведьма готовит тут ритуал, чтобы превратить меня в орудие убийства? Я правильно поняла твой рассказ? — спросила Кэтриона саркастично.

— В общих чертах.

— И ты пришёл сюда, чтобы рассказать мне, что я должна умереть, потому что ты решил спасти души других людей? Магнус, ты точно не читал ту книгу? — она снова указала пальцем на деревянный ящик. — Хотя… Без любви, без жалости, без страха… Мы рыцари, да… Я понимаю, и можно сказать, что это даже благородно. Но ты можешь и не убивать меня, а лишь позволить Рошеру создать новый Орден. Без рыцарей и ирдионского огня эта скала вскоре станет просто скалой. Или ты хочешь войти в историю как Магнус—Освободитель? — она усмехнулась криво и покачала головой. — С того момента, как ведьма Эрионн пробудила во мне дар, я всё время вижу память чужих вещей. Я знаю, что движет людьми, Магнус. И тщеславие не самый мелкий грех, поверь. Ты не хочешь править Орденом, но хочешь стать святым? Чтобы люди говорили, как ты очистил Орден и возродил его… Неважно. Ты понял, о чём я. Неужели это так, Магнус? Рошер — предатель и трус, магистр нарушил клятву, ты одержим тщеславием, Ребекка — своими интригами, Байса — палач, Ксайр — пьяница… Чтобы очистить Орден, стоить уничтожить тут всё! Ты предал меня, Магнус! — воскликнула она горько. — А ведь ты был мне как отец! Лучше уходи. Я не желаю тебя видеть и слушать эти речи о высоком и спасении душ! И весь ваш суд — это фарс. Жаль, что я вообще сюда вернулась, стоило бы отправиться в Ашуман. Там, по крайней мере, никто не прикрывается общим благом, принося людей в жертвы.

— Я не останусь на суд, Кэтриона, — Магнус встал, — и я не буду в нём участвовать. Но я должен был рассказать тебе всю правду. Может, я и тщеславен, но я принял правильное решение — сегодня я сяду на корабль и поплыву в Ашуман с этой книгой. Но сначала… — он снял с шеи медальон аладира и положил рядом с Кэтрионой на топчан, — это мой подарок тебе. В нём моя сила, ты знаешь, что он может. Если он тебе не поможет, то ничто не поможет.

— Зачем, Магнус? — спросила она, внимательно вглядываясь в его лицо. — Ты ведь останешься совершенно без защиты. Ты же понимаешь, что эта книга не даст себя уничтожить просто так?! Зачем ты это делаешь? А как же клятва? Без любви… Без жалости… С чего вдруг?

— Может быть, я мог и не стать рыцарем, мог быть купцом или капитаном корабля. У меня могла быть жена и дети. И дочь… похожая на тебя. Может быть, поэтому… Я долго думал, и Ребекка, наверное, меня проклянёт за этот поступок, но я не могу сделать так, как она хочет. Я не могу отдать тебя в жертву этой горе. Эти цепи можно снять моим медальоном. После суда у тебя будет на это время, пока остальные отправятся совещаться. Эрионн нужен правильный момент для совершения ритуала, и она будет его дожидаться, поэтому не придёт сюда до утра. В нише, под лестницей, лежат плащ и оружие. На конюшне ждёт послушник с лошадью и моими указаниями. Ты справишься, Кэтриона. А потом садись на корабль куда-нибудь далеко и… не возвращайся.

— А ты? Они же узнают, что ты мне помог бежать, и будут тебя судить! Они же убьют тебя!

— К тому моменту я буду уже в море, а вернусь ли я — это ещё большой вопрос. Уничтожить эту книгу — мой долг. Я ведь давал клятву, надеюсь, ты понимаешь.

— Не делай этого, Магнус! Я не возьму твой медальон! — Кэтриона вскочила.

— Я тоже его не возьму, и тогда мы погибнем оба. Вместо одной жертвы будет две, и одна бессмысленная. Выбор за тобой, — Магнус захлопнул ящичек, развернулся и зашагал к двери, бросив на ходу: — Прощай, Кэтриона.

— Нет, Магнус! Стой! Не делай этого! Проклятье! — она едва не зарычала от досады.

Что за глупец!

Но Старший аладир уже растворился в сумраке дверного проёма. Кэтриона схватила медальон и сжала его в руке. И первая мысль была разомкнуть цепи и бежать за Магнусом.

Милосердные боги! Они ведь могли отплыть в Ашуман все вместе! Взять с собой Рикарда и уничтожить эту проклятую книгу!

Рикард…

Кэтриона опустилась на топчан, глядя на медальон аладира.

Она не может потерять их всех…Она не хочет больше никого терять!

Ярость была похожа на расплавленное золото, подёрнутое алым заревом. Она наполнила Кэтриону, и вместе с ней пришло понимание того, что ей больше не нужно умирать и начинать всё заново. Что-то внутри дрогнуло. Лопнуло, как тогда в Лааре, во время битвы Дитамара с Рикардом, и огненный цветок родился внутри, где—то у сердца, и начал медленно распускаться, лепесток за лепестком, наполняя её жаром. Он прорастал, растекаясь по венам жидким огнём и наполняя её решимостью. Кэтриона медленно надела медальон на шею.

Зря Магнус его отдал! Чтобы снять эти цепи, ей не нужен медальон. Огненную птицу не удержат никакие цепи!

Она встала, подошла к стене и приложила к ней ладони. И память башни откликнулась, хотя не должна была. Но теперь Кэтриона была сильнее, чем защита башни, идущая от Источника.

И когда из полумрака дверного проёма появилась Эрионн, а за ней Старшие аладиры, Кэтриона уже знала, что ей делать. Среди вошедших она увидела Рошера и Ребекку и обратила внимание, что лица всех участников суда, может быть, кроме Адды — Старшего лекаря, хранили напряжённое безразличие. Никто не хотел показывать своих истинных чувств.

Кэтриона не ответила на приветствие, просто прислонилась к стене спиной, молча вглядываясь в тех, кто стоял перед ней. Она молча слушала обвинения, которые зачитал ей Кмирр — Старший настоятель над послушниками, и лишь усмехнулась.

— Что ты скажешь в своё оправдание? — Кмирр свернул свиток с обвинениями и спрятал его в кофр.

Кэтриона сделала шаг вперёд и, посмотрев в глаза Рошеру, произнесла негромко, но казалось, что её слова эхом отразились от сводов башни:

— Я скажу, что, может быть, ты, Рошер, и был прав, когда изливал мне душу перед тем, как дать змее укусить меня. Но змеиный яд не убьёт наследницу ашуманского трона, — усмехнулась она, — я понимаю, ты не знал. Но ты был прав — Орден давно утратил своё предназначение. Мы не латаем дыры в тонкой ткани мира, не лечим пробои, мы просто ловим, вешаем и отправляем на костры, забирая земли и золото и выжигая следы ирдионским огнём. Но каждое пятно от такого огня лишь делает сильнее то чудовище, в которое превратился Источник Ордена. И поэтому граница миров тает от этого, позволяя чудовищам вроде лаарского Зверя приходить в наш мир и в нём оставаться. А вы сейчас стоите и обвиняете меня. Но достаточно прикоснуться к этой стене, чтобы прочесть вашу память и понять, что вами движет: я всего лишь средство для достижения одной простой цели — места магистра. И у каждого из вас свой мотив. Часть из вас хочет судить и убить меня, чтобы лишить Магнуса сил бороться. Ведь я его слабое место. А ты, Рошер, служишь королеве и надеешься, что все здесь, так или иначе, сожрут друг друга, пока ты будешь тихо стоять в стороне, поддерживая Байсу и Ксайра? А когда Байса победит, то он просто погибнет, пытаясь укротить ашуманского хитта, и королева сделает тебя магистром. Об этом ведь ты думаешь прямо сейчас? Или Ксайр будучи пьяным сорвётся с лестницы… А ты, Ребекка, хочешь сломать Магнуса, принеся меня в жертву, чтобы в итоге править его руками из тени? И я говорю вам это потому, что понимаю — меня не оставят в живых, слишком много тайн я уже знаю. Вы сейчас уйдёте и будете заключать друг с другом новые союзы, пряча свои грехи в новых договорённостях, а мне в любом случае придётся умереть, чтобы никто не узнал правды. Я правильно всё поняла? — она снова усмехнулась и, видя напряжённые лица, добавила: — Магнус пожертвовал собой, чтобы спасти меня. Он хочет всё изменить. Но ему это не под силу, пока вы все хотите только одного — власти. Пока вы хотите трона в самом прекрасном саду и вереницы послушников, идущих по лестнице к вашим ногам. Так может, всё дело в этом? В этой скале, лестнице и этой башне?

Она развела руки в стороны и повернула их ладонями вверх, разжимая кулаки. Железные обручи на её запястьях внезапно раскалились, вспыхнули и сгорели, превратившись в хлопья белого пепла. И обрывки цепей звякнули, падая на каменный пол. Мгновенье, и вот уже растворились стены и каменный пол, и Кэтриона оказалась на вершине горы, перед башней из чёрного тумана. В этот раз Дэйя показала её истинное чёрное нутро. Башня была живой, а туман, из которого состояли её стены, клубился и пульсировал.

Но Кэтриона больше не боялась.

Огненный цветок внутри неё раскрылся, и всё в башне засияло алым и золотым. Его лепестки росли, изменялись, пока не превратились в огненные перья-лезвия. И вот уже это не цветок, это огненная птица, совсем как на гравюре в той книге, что показывал Кэтрионе Сираффа.

Она тряхнула руками, и крылья расправились. И они были такими огромными, что ими, казалось, можно дотянуться до моря, а может, и дальше, до самых эддарских гор. Кэтриона ощутила, как они наливаются силой, как каждое перо дрожит от текущего в нём огня. Она осторожно взмахнула ими, и искры алого золота полетели во все стороны. Пол под ногами задрожал так, что опрокинулись жаровни, и с балок под потолком посыпалась пыль. Угли потухли, дым пополз во все стороны, и аладиры, испугавшись, отступили к выходу. А башня всё продолжала дрожать.

— Что она делает! О, боги! Да остановите же её! — услышала Кэтриона крик Ребекки.

Кто-то бросился к ней, но горячая волна отбросила его в сторону, ударив с силой о каменную стену.

—Ты хотела принести меня в жертву, Ребекка? — произнесла Кэтриона, запрокидывая голову. — Вот твоя жертва!

Ещё взмах, и дрожь башни усилилась, так что по стене пошли трещины, и низкий гул начал подниматься из недр ирдионской скалы. Несколько камней выпало из кладки, и аладиры в панике бросились к выходу. Кэтриона вдохнула и внезапно ощутила, что наконец-то может дышать полной грудью. Ощутила на лице свежий ветер и поняла:

Рикард! Он где—то рядом!

И она вдыхала и вдыхала, не в силах надышаться. А пламя вокруг неё разгоралось всё сильнее, и гул нарастал. Алые капли летели с перьев—лезвий и прожигали чёрный туман башни. Камни начали трещать от нагрева, вспыхнул топчан, загорелись книги, стоявшие на полках, и склянки из тёмного стекла взорвались с сухим треском.

Эта башня и лестница в самый прекрасный сад… В пекло!

«Чтобы огненная птица захотела показаться, ты должна научиться танцевать танец огненной птицы — вайху. Она увидит, как хорошо ты танцуешь, и появится. Ты знаешь, что такое вайха?»

Она кружится…

Взмах, ещё взмах, пламя всё ярче и ярче…

Теперь она может летать…

Теперь она сама — огненная птица…

И это её танец.

Она кружилась всё быстрее и быстрее, гул нарастал, и алое золото с её крыльев начало собираться в воздухе, превращаясь в огромное огненное копьё. Оно росло и поднималось вверх, пока наконец не отделилось от неё. Но их всё ещё связывала звенящая струна, натянутая до предела. Копьё зависло прямо над ней, где-то в тёмном небе, и требовало только одного: направить его и разорвать струну.

— Кэтриона! Кэти! Кэти! Стой! Да что же ты творишь! Эта башня упадёт сейчас нам на голову! Бежим! — голос Рикарда прорвался сквозь гул, и его пальцы сомкнулись у неё на запястье.

— Рикард! — воскликнула она, и пламя стало ещё ярче, окрасившись тысячей ярких оттенков. — Я должна разрушить эту башню!

— Тише, тише, Кэти! Не прямо сейчас! Бежим, или потолок рухнет нам на головы!

Кажется, они бежали… Пол дрожал под ногами, и падали камни, и как они спустились с проклятой лестницы — этого она не видела. Она была огненной птицей и кружила над башней, не сводя глаз со своей добычи. И лишь когда они оказались в Нижнем дворе, и Рикард обнял её, порывисто прижав к себе, она вынырнула из Дэйи и увидела, что башня светится, словно внутри горы бушует яростное пламя. Во дворе метались послушники и рыцари, ржали лошади, и крики неслись со всех сторон. Кто-то молился, а кто-то просто бежал в распахнутые ворота.

— Бежим!

— Нет! Стой! — воскликнула Кэтриона, хватая Рикарда за запястье. — Я должна закончить!

Она взглянула в сумрачное небо, копьё так и висело, нацелившись на Ирдионскую скалу, прямо туда, где в недрах горы находился проклятый Источник. И оно вибрировало, требуя разорвать связывающую их нить.

— Ничего себе! Красота! — раздался рядом с Кэтрионой восхищённый мужской голос. — А у меня оказывается воинственная сестрёнка! Ударь по ним, как следует!

— Надеюсь, этой жертвы вы от меня хотели! — воскликнула Кэтриона, закрыла глаза и оборвала струну.

— Э-х-х-х-е-й! Гори оно всё огнём! — крикнул позади неё тот же мужской голос.

В небе мелькнула молния и ударила прямо в центр Чёрной башни. Раздался грохот, скала треснула, и от неё отделился огромный кусок. А затем вместе с башней, самым прекрасным садом и лестницей в триста пятьдесят восемь ступеней, медленно накренился и рухнул прямо в Пасть.

— А вот теперь бежим! — воскликнул Рикард.

— Да, самое время, сестрёнка!

— А ты ещё кто? — воскликнула Кэтриона удивлённо, бросив быстрый взгляд на спутника Рикарда

— Это… твой брат, Кэти. Родной брат Альберт. И он прав, надо убираться отсюда, остальное расскажу по дороге!

— Я ещё должна найти Магнуса! — воскликнула Кэтриона.

— Найдём!

Они бежали через Большой двор, слыша, как падают камни в пропасть и Пасть пожирает остатки ирдионского Храма. И никогда ещё Кэтриона не испытывала такого радостного чувства, наполнившего всё внутри.

Огненная птица сложила крылья, и перья-лезвия превратились снова в лепестки цветка. Ещё мгновенье, и цветок закрылся, а бутон угас, оставив внутри ощущение покоя и умиротворения.