Глава 1. Мелисанта

Моя красота — неоспоримый факт. Природа наградила меня пышными темно-каштановыми волосами, струящимися крупными кольцами. Парикмахеры всегда с неохотой состригают концы, а многие девушки мне завидуют. Мои большие, раскосые глаза имеют ореховый оттенок. В помещении они темнеют и становятся карими, на солнце светлеют почти до оранжевого. И только когда я бужу драконицу, они вспыхивают красным. А аккуратные дуги бровей, ровный нос и аппетитно-пухлые губы довершают мою фееричность. Фигура тоже не имеет изъянов: длинная шея, стройные ноги, тонкая талия при красивых бедрах, и упругая грудь, которую Мариус называет идеальной, едва его ладонь накрывает и сжимает холмик.

Наша родовая магия словно вложила в меня весь столетний долг перед кланом. И я, порой сама того не желая, околдовываю мужчин. В их жилах закипает кровь, стоит мне уделить им хоть каплю внимания. Красные драконы издревле считались самыми страстными.

Вообще от цвета зависит не только принадлежность к клану, но и магические особенности. Мы, красные, управляем огнем, грозой, теплом. Синие хитрецы водой. Белые — воздухом, а фиолетовые — землей. Зеленые в ладу с фауной, а хамелеоны — с флорой. Золотым достался магнетизм, а серебряным дар управления звуками.

Но есть и девятый клан. Одиночки, отрекшиеся от Лиги. Черные драконы — обладатели магии хаоса и разрушения. Они живут обособленно, в горах на краю света. Им среди нас не место.

Я легкой походкой вплываю в танцевальный зал. За мной тянется шелковый шлейф платья. На шее и руках сверкают украшения. Я и без них сражаю женихов, но отец все равно настаивает быть во всеоружии. Приходится подчиняться. Не каждый лорд устраивает из свадьбы дочери праздник вселенского масштаба.

Первый танец я посвящаю сегодняшним фаворитам.

Глаза Винса снова блестят фиолетовым, как днем на арене. Наследник целого состояния, племянник лорда Эмери, чистокровный фиолетовый дракон. Моя хрупкая кисть в его широкой боевой ладони кажется кукольной. Его другая рука лежит на моей пояснице и, кажется, может сжать меня в кулак. На его губах блуждает самодовольная улыбка, демонстрирующая его отвагу. Ни за что бы не подумала, что лорд Эмери захочет рискнуть своим будущим поколением. Ведь наши с Винсом дети могут унаследовать смешанную магию и примкнуть к крупнейшему клану хамелеонов, где будут вечно радоваться жизни, выращивая цветочки.

— Как вам сегодняшний бой, Мелисанта? — интересуется Винс, плавно кружась со мной по залу. — Уже имеете кого-то на примете?

Явно хочет, чтобы я одарила его комплиментом.

— Джерон неплохо бился, — отвечаю я, и Винс стреляет взглядом в сторону зеленых.

Джерон стоит с наполненным бокалом в обществе своей матушки и моего отца. Зеленоглазый красавец с темными топорщившимися волосами, белозубой улыбкой в окружении ухоженной бородки и пугающе широкими плечами. Мой отец прав, за ним, как за каменной стеной. Умный, обольстительный, сильный. А ведь он не из знатного рода. Но за какие-то заслуги клан выдвинул его на отбор.

Винс сверлит его соперническим взглядом. Безусловно, видит в нем серьезного конкурента.

— Хотите сказать, он бился лучше меня? — улыбается он, прижимая меня к своему твердому телу и спускаясь к моему уху.

В мои ноздри заползает его головокружительный терпкий запах. Я взором скольжу по золотой отделке на его фраке, медленно приподнимаю ресницы, разглядывая кадык, широкий гладко выбритый подбородок, изогнутые в полуулыбке губы, ярко-фиолетовые глаза.

О-о-оу, дракончик проснулся. Я тоже улыбаюсь и кокетливо отвечаю:

— Вижу, вы заинтригованы, Винс. Скажу вам по секрету, магнетизм Ливиаса на мне не сработал.

Он улыбается еще шире: понравилось, как я выделила его и проигнорировала старания соперника.

— Вы потрясающая девушка, Мелисанта.

— Мел. Зовите меня Мел. — Я уверена, что отец уже определился с Винсом, потому решила, что пора рушить барьеры между нами. — А сейчас, если вы не против, я хотела бы отдохнуть перед танцем с Джероном.

Винс подносит мои пальчики к своим мягким губам, нежно целует их и, щекоча мою кожу своим дыханием, азартно шепчет:

— Еще увидимся, Мел.

Под восхищенные взгляды женихов я дефилирую к столу с угощениями и напитками и беру стакан со сладкой водой. Бросаю в нее кубик льда, подношу ко рту крупную бордовую вишенку на веточке, но едва прикусываю ее зубами, как слышу за спиной ненавязчивый голос Мариуса.

— Как бы там ни было, мне нравится наблюдать за тем, как ты флиртуешь с другими мужчинами.

Он останавливается рядом и, улыбаясь, рукой опирается о стол.

Я осторожно обсасываю косточку, пережевываю сочную мякоть вишни, запиваю ее водой, всем своим видом давая понять Мариусу, что не в восторге от пробудившихся в нем склонностей. Я думала, наша любовь будет чистой, вечной и только нашей. А он так легко смирился с безвыходностью и принял решение отца.

— Извини, — отвечаю я, ставя стакан на стол, — сегодня вечер Джерона.

Буду приучать его делить меня. Посмотрим, насколько его хватит!

Я прохожу мимо Мариуса, игриво постукивая пальчиками по его плечу, и приближаюсь к Джерону. Тот по-прежнему в обществе своей матери и моего отца. Встречает меня легким поклоном, улыбается и делает мне комплимент:

— Вы красиво танцуете, Мелисанта.

Его голос полон решимости, мужественности и галантности.

— Так пригласите меня, — отвечаю я, радуя отца своим гостеприимством.

— Боюсь, я вас разочарую, потому что совсем не умею танцевать. Поэтому позвольте пригласить вас на прогулку. Ночь довольно теплая.

Я ловлю на себе ревнивый взгляд Винса и терпеливый щедрого Мариуса, принимаю приглашение зеленого дракона кивком и беру его под локоть. Шесть предыдущих вечеров я уделяла остальным женихам, чтобы познакомиться с ними поближе. Надеюсь, во мне еще сохранились силы для последнего. А если он не будет лезть ко мне с поцелуями, как Клем — кандидат от синих драконов, то заслуженно войдет в список моих собственных фаворитов.

Мы выходим на террасу, и я прошу прислугу оставить нас наедине и закрыть двери, чтобы нам не мешала музыка. Здесь есть два кресла, но я присаживаюсь на каменный парапет. Массив неба мерцает звездами: крупными и мелкими. Из сада плывет нежный аромат цветов. Слышится журчание фонтана. Ночь и вправду теплая, ласковая, романтичная.

Джерон встает совсем рядом. Я ощущаю его древесный запах и вспоминаю, как в детстве считала, что зеленые пахнут животными, раз обладают магией фауны. Я тихонько смеюсь, и это привлекает внимание Джерона.

— Вспомнили что-то веселое? — интересуется он.

Не зря зеленых считают самыми умными. Их трудно обвести вокруг пальца.

— Расскажите лучше о себе, — прошу я, покачивая ногой.

Он кладет ладони на парапет и уточняет:

— Вы спрашиваете из вежливости? Мелисанта, я знаю, что между нами пропасть. Вы дочь лорда Терминуса, а я сын грифонщика. Это настоящее чудо, что мне выпала честь стоять в одном ряду с мужчинами из знатных родов и бороться за вашу руку и сердце. Но вы влюблены.

Я резко поднимаю взгляд и теряю дар речи.

— В Мариуса, верно? — улыбается он.

— А от вас ничего не скроешь, — шепчу я.

— Нельзя выходить замуж за нелюбимого, лишь потому что ваш отец побоялся пересудов.

— Предлагаете мне взбунтоваться? Это опозорит нас. Отец воспитал шестнадцать сыновей. Все мои братья счастливы в браке, хотя невест так же выбирали не сами. Родителям виднее, что лучше для их детей.

— Почему же сразу взбунтоваться? Вы изначально агрессивно настроены на этот отбор и нарочно стараетесь выглядеть стервозно, отпугивая женихов. Попробуйте дать себе и им шанс. Вы наверняка уже подсознательного кого-то выделили. Так откройте свое сердце, впустите в свою жизнь что-то новое. Вдруг у вас получится полюбить не только Мариуса. Тогда и ваш брак будет не менее счастливым, чем у ваших братьев.

У меня мурашки бегут от его слов. И почему я раньше с ним не пообщалась? Ах, точно! Он же простолюдин! Последний в очереди.

— Себе и им? — переспрашиваю я, заметив, что Джерон не относит себя к общему списку. Неужели у него самоуверенности еще больше, чем у Винса, и он уже планирует день нашей свадьбы?

Джерон усмехается.

— Мелисанта, вы же все прекрасно понимаете. Я здесь для массовки. Мне даже предложить вам нечего. Я небогат и неопытен в магии своей крови.

Моя голова уже расплавилась бы от такой интенсивной работы мозга. Все претенденты в мои мужья считают себя лучшими, преисполнены уверенности, но на деле не поразили меня абсолютно ничем. Пустышки, да простят меня их кланы. Джерон же, вопреки тому, что значительно обходит других по итогам испытаний, четко знает свое место и здраво смотрит на вещи. Он не пытается выслужиться передо мной, чтобы войти в историю, стать легендой, как первый сын простого грифонщика, женившийся на наследнице огромного состояния. Я смотрю на него, хлопаю ресницами и совершенно теряюсь.

— Все нормально, Мелисанта, — улыбается он. — Ваш отец уже знает, что завтра я покину отбор.

Какая-то сила притягивает меня к Джерону. Я подскакиваю с места, подтягиваюсь на носках и целую его в губы.

Покинет он… А как же! Если только, взяв меня в жены!

Он не стоит истуканом, не теряется. Решительно притягивает меня к себе и, сжимая в своих тугих объятиях, отвечает на поцелуй. Меня опаляет жаром, и тянущаяся из сада прохлада не смягчает его. Он крадется по моей спине и груди, заставляет кожу покрываться мурашками, наливая соски, сползая к низу живота и заселяясь там. Едва я ловлю себя на мысли, что мне неописуемо приятны ласки постороннего мужчины, как Джерон подхватывает меня на руки, снова усаживает на парапет и начинает задирать мое платье.

А он не из робкого десятка, улыбаюсь я, обвивая его шею руками.

— Вишня, — шепчет он вместе с поцелуем, языком обводит мои губы, скользит им вокруг моего языка и добавляет: — Обожаю вишню…

Меня накрывает головокружительной страстью. В любой момент на террасу может выйти кто-то из гостей или слуг, нас могут заметить ночные сторожа, а я словно безумная готова отдаться зеленому дракону прямо здесь и сейчас.

Шире развожу ноги, как бы приглашая его, и стягиваю с его широких плеч фрак. Что в костюме, что в защите воина Джерон воистину сексуален и желанен. От одного ощущения его бугристых мышц под тонкой тканью сорочки у меня перехватывает дыхание.

Я чувствую, как жар выталкивает из меня влагу, и жажду, чтобы Джерон немедленно заполнил меня, но он медлит, играет. И драконица внутри меня лютует от нетерпения.

Плавно прекратив поцелуй, Джерон чуть отстраняется и, заглядывая в мои глаза, улыбается. На его лице отражаются красные огоньки моих вспыхнувших глаз. Я сбивчиво дышу, грудь высоко поднимается, словно ей мало места в платье.

Джерон подушечкой большого пальца проводит по моей мягкой влажной губе и медленно вводит в мой рот средний палец. Глядя ему в глаза, я полизываю его, слегка посасываю, и дракон с шипением открывает рот. Вынимает палец изо рта, запускает руку между моих ног и вводит его в возбужденное лоно.

Закатывая глаза, я выгибаюсь, полностью уверенная, что Джерон не даст мне упасть с террасы. А он шепчет мне на ушко:

— И часто ты ходишь без белья, Мелисанта?

Его настойчивый палец входит все глубже, растягивая под себя мои пульсирующие стенки.

— Всегда, — хрипло отвечаю я, еще больше заводя дракона.

Он начинает медленные, ритмичные движения, и я до боли прикусываю губу. Это невероятно эротично — знать, что тебя могут застукать. Но мне даже хочется, чтобы кто-нибудь (Винс, Клем или даже Мариус) обнаружил, чем я тут занимаюсь. Чтобы увиденное всплывало в его памяти снова и снова всю оставшуюся жизнь, сколько бы веков он ни прожил.

— Да ты проказница, — улыбается Джерон и опускается передо мной на колени.

Не прекращая движений пальца, он кончиком языка надавливает на вершину моего бутона, обводит ее по кругу и присасывается к ней.

— О-о-о, — вырывается из меня на длинном выдохе.

Ногтями я скребу по парапету, другую руку кладу на голову Джерона и позволяю себе управлять им. Перед глазами все плывет и сверкает вспышками. Кажется, что звезды опустились с небес и завели хороводы вокруг нас. Приглушенная музыка совсем отдаляется. Мир сужается до нас двоих. Я уже не понимаю, кто из нас кем околдован, но точно знаю, что хочу этого мужчину своей душой и телом.

Мои бедра двигаются ему навстречу, он ускоряет движения пальца и усиливает посасывание. Я стону сквозь стиснутые зубы, требуя больше, горячее.

Джерон доводит меня до настоящих судорог, любуется тем, как обильно увлажняются мои складки, осыпает поцелуями внутреннюю часть моих бедер и поднимается.

Глядя в мое разомлевшее лицо, он ловко расстегивает ремень брюк и широкой головкой своего внушительного орудия упирается в мое лоно. Я запрокидываю руку за его шею, притягиваю его к себе и впиваюсь в его рот поцелуем. Пробую себя на вкус, нахожу его божественным и довольная впускаю в себя Джерона.

Он звучно выдыхает мне в рот, когда его член проникает в меня всей своей длиной. Я тесная для него, и он дает нам мгновенье привыкнуть друг к другу.

— Ты сводишь меня с ума, Мелисанта, — шепчет он, скользя по моему лицу хмельным взглядом.

Интересно, чем? Своей безотказностью? Надеюсь, он не подумал, что я со всеми женихами переспала за эту неделю…

Он начинает уверенные, мощные толчки, выбивая из меня уже не стоны, а крики, и закрывая мой рот поцелуем, заглушая их.

Я царапаю его шею, в кулак сжимаю волосы, покусываю губы, упиваясь этим вечером бунтарства и свободы. Впервые на свидании я делаю то, что хочу, а не то, что надо.

Я наслаждаюсь вкусом и запахом Джерона, его шепотом и ласками, хлюпающими звуками и атмосферой дикого секса. Я желаю этого мужчину: в мужья, в любовники, в защитники. И что бы там ни решил мой отец, либо он благословит нас с Джероном, либо пусть сам женится на своих фаворитах!

Я повисаю на Джероне, когда мы достигаем оргазма и остываем под мелкими конвульсиями. Я безгранично счастливая прислушиваюсь к его частому сердцебиению и произношу:

— Ты прав, Джерон. Я должна дать всем нам шанс.

Он без лишних слов понимает мой выбор, гладит меня по голове и целует в висок.

Мы переводим дух, поправляем свою одежду, и Джерон спрашивает:

— Где твоя спальня?

Я прихожу в замешательство:

— Хочешь продолжить там?

— Нет, — смеется он. — Вернее, не отказался бы. Но это уже наглость с моей стороны. События и так развиваются слишком стремительно.

Я улыбаюсь, смущенно поправляя свои волосы.

— Просто я подумал, что будет правильно проводить тебя.

Терраса огибает весь наш особняк и служит общим балконом. Поэтому я указываю Джерону вправо, он подставляет мне свой локоть, и мы прогулочным шагом доходим до панорамного окна моей комнаты. Я отодвигаю раму, и из ее просторных недр вырывается цветочный аромат. Как же достали меня эти бесконечные букеты! Не спальня, а оранжерея!

Я замираю напротив Джерона и смотрю в его глаза.

— Ты покорила меня, Мелисанта.

— Мел, — отвечаю я. — Зови меня Мел.

Он наклоняется, нежно целует меня в губы и шепчет:

— Спокойной ночи, Мел.

Попрощавшись с Джероном, я иду в душ. По пути снимаю украшения, оставляя их, где придется. Расстегиваю платье, и оно шелком скользит по изгибам моего молодого тела и падает у ног. Я наклоняюсь, расстегиваю ремешки туфель, оставляю их у входа в ванную комнату. Пальцами касаюсь холодного крана, поворачиваю его и спускаю воду.

Чувствую себя совсем иначе, будто заново рожденной. Близость с новым мужчиной зажгла во мне еще одну звезду, и она сияла все ярче, согревая меня изнутри, показывая мне себя в другом свете: более взрослой, более желанной, более живой.

Я встаю под струю теплой воды, смачиваю и поправляю волосы и поднимаю лицо, чтобы смыть косметику. Меньше всего мне хочется избавляться от запаха Джерона, стирать его поцелуи, ведь я до сих пор ощущаю его следы на себе. Мягкая вода касается моих губ, шеи, захватывает его неостывшие поцелуи в свои сети и спускает их в низ. Они обжигают мою грудь, живот, ползут вниз, и туда же направляется моя рука. Я кончиками пальцев касаюсь своих складочек. Жар бьет в лицо от свежих воспоминаний.

Я ладонью опираюсь о холодную стену, опускаю лицо и просто наблюдаю, как вода смывает с меня эфемерную пленку страсти зеленого дракона.

Я намыливаю себя душистым мылом, вспениваю его в волосах, до скрипа кожи стою под струей, смущенно представляя, что придет день, когда я буду принимать душ и купаться в ванне со своим мужем. Вернее, с мужьями… Это дико возбуждает. Прав был Мариус, когда говорил мне, что нужно смириться, ведь три мужа лучше одного.

Обтершись махровым полотенцем, я оборачиваю им волосы, запахиваю халат и выхожу из ванной. В комнате меня уже ждет отец. Никак не могу приучить его не входить без позволения!

— Я стучался, — сразу же уточняет он под моим укоризненным взглядом. — Ты долго не отвечала. Что-то случилось, Мел?

— Я мылась. — Я беру баночку крема с туалетного столика и усаживаюсь на кровать. Отец садится рядом.

— Ты ушла с праздника, не попрощавшись.

— Я утомилась.

— Как общение с Джероном? Неплохой парень, согласна? — улыбается он.

— Я хочу его, — заявляю я, откупоривая крышечку и обмакивая палец в крем. — Хочу Джерона в мужья.

— Ты шутишь? — Улыбка исчезает с лица отца.

— А чем он хуже других? Джерон очень умный. Он нужен мне, папа. — Я смотрю ему прямо в глаза. — Мариус приветливый и любезный. Я не хочу, чтобы другие мужья пользовались этим и задирали его. И мне порой не помешает холодная голова рядом, способная мыслить.

— Но он же…

— Беден? Так ты продаешь меня не только за репутацию? Еще и за деньги? — Мой голос повышается, и я начинаю интенсивно втирать крем в руки. — Между прочим, мой союз с Джероном и тебе поможет.

— Любопытно, чем? — Отец тоже злится.

— Ты же опасаешься, как бы кланы не сочли тебя эгоистом. Так выдай свою дочь замуж за сына грифонщика и сразу прослывешь самым великодушным лордом. О твоей добропорядочности будут говорить далеко за пределами Терминуса еще много столетий.

Отец свирепеет на глазах. Его ноздри широко и быстро раздуваются, брови сходятся на переносице, желваки играют от того, как сильно он сжимает челюсти. Он подрывается с места и нервно расхаживает по комнате.

— Почему не Ливиас? Не Клем?

— Ливиас — магнит. Я не хочу, чтобы он практиковал свою магию на мне. Я должна сама решать, чего и когда хочу. А Клем…

Клем лез ко мне целоваться на нашем свидании. Но Джерон-то зашел еще дальше, и меня это не оттолкнуло…

— Обладатель магии воды, — разводит руками отец. — Будет тушить твой огонь, когда он полыхает без надобности.

— Он хитрый!

— Тоже прекрасно. Тебя же только хитростью взять!

— Папа, он мне не нравится! — выкрикиваю я, подскакивая на ноги.

Отец выдыхает и прикрывает глаза.

— Ладно. Вижу, спорить с тобой бесполезно. Хочешь замуж за Джерона? Выйдешь! Но при условии!

— Начинается, — бурчу я.

— Мы объявим победителей завтра вечером. Пятерым оставшимся не придется болезненно поодиночке вылетать из отбора, с каждым новым днем привыкая к тебе все больше. Они уйдут вместе, дружно пожелав вам счастливой семейной жизни.

— И? — Я скрещиваю руки на груди, ожидая подвоха.

— Вторым будет один из моих фаворитов.

— Твой альтруизм не имеет границ. Ты же помнишь, что это мне с ними засыпать и просыпаться в одной постели?

— Мел, за тебя борются лучшие женихи со всего света! Войди в наше положение. Наша детородность уступает продолжительности жизни. Несовместимость пар встречается все чаще. Для тебя подобрали тех, кто способен подарить тебе дитя. Надеюсь, не одно.

— Несовместимость стала частым явлением именно из-за того, что вы смешали кровь! — фыркаю я. — Жили же когда-то семь кланов обособленно друг от друга, просто соседствуя. И все было прекрасно: плодились и размножались.

— Пока черные от злости и зависти не наложили на всех нас проклятие бесплодия! — рявкает отец, задетый моими обвинениями. — Ты не хуже других знаешь, что драконам пришлось пойти на риск смешения крови. Только так мы не вымерли! И клан хамелеонов — символ того, чем нам пришлось пожертвовать.

— Я лишь не хочу превратиться в инкубатор, — признаюсь я, и отец реагирует на горечь в моем голосе.

Он подходит ко мне, обнимает за плечи и прижимает к себе.

— Знаю, девочка моя, — шепчет он, поглаживая меня по спине. — И я не выдал бы тебя за недостойного мужчину. Именно поэтому я задумал этот отбор. Кланы не выставили бы от своего имени кого попало. Все женихи хороши. Каждый по-своему.

— Кто? — спрашиваю я, чуть отстраняясь.

— Что — кто?

— Кто твои фавориты? Ливиас? Клем?

— И Винс, — добавляет он.

Закатив глаза, я вздыхаю. Ну конечно! Винс!

— Отважный муж тебе тоже не помешает. Винс — это гарантия защиты.

— Мне не от кого защищаться.

— Есть, — тихо произносит отец и смотрит на меня так, словно скрывает какую-то выедающую его тайну. — Всегда найдутся завистники.

Я качаю головой и опять сажусь на кровать. Завинчиваю крышечку баночки с кремом, верчу ее в руках и отвечаю:

— Пусть Винс проявит себя еще раз. Если он пройдет мое испытание, я дам свое согласие.

— Что ты задумала? — напрягается отец.

Я коварно улыбаюсь:

— Проверить уровень его отваги.