Глава 33. Роджес

Голос мамы так далек, словно она не в одной комнате со мной, а где-то на другой стороне равнины пытается до меня докричаться.

— Ты слушаешь меня или нет?

Я вижу, как шевелятся ее губы, как она жестикулирует, расхаживает из стороны в сторону, но слушаю ли я ее? Она три дня твердит одно и то же: возмущается тем, что я принял жителей резервации обратно в клан. Считает, что одного их раскаяния и клятвы в верности недостаточно. Они должны получить испытательный срок или наказание. Но за что? За то, что шли за Фрейрой, без которой клан черных драконов уже и не помнит своей истории? Тогда Арнета и Мару тоже нужно выпороть, а еще лучше — отрезать их драконам крылья, как показатель того, чем чревато предательство.

Подношу ко рту бокал, чтобы крепостью вина заглушить боль в груди, рой жужжащих мыслей и голос мамы, делаю глоток и запрокидываю голову, закрывая глаза.

— Клану нужен сильный лидер. Посмотри, на кого ты стал похож!

Жаль, что даже хмельное не помогает мне не слышать ее причитания. Наверное, эта женщина уже никогда не изменится. Всю жизнь будет чем-то недовольна: Фрейрой, моей слабостью к праздникам, потом Мелисантой, Лианой, теперь своими собратьями, вернувшимися в родной клан. Мне жаль ее, ведь она совсем несчастна и не пытается стать счастливой.

— Уйди.

— Что?

— Уйди, — повторяю я. — И свечи задуй.

Возмущенная до глубины души моим требованием, она цокает языком и, взмахнув волосами, уходит из зала, оставив после себя лишь терпкий запах духов и отдаляющееся эхо каблуков.

Так-то лучше. Надоело ее ворчание. Пора бы ее на место поставить, но нет никакого желания ни грубить ей, ни ругаться, ни угрожать. Я потерял Фрейру, упустил Лиану, если еще и матери лишусь, то совсем одинок останусь.

— Я же сказал! — рявкаю я, когда дверь снова со скрипом отворяется.

Смотрю перед собой, фокусируя зрение на медленно приближающейся ко мне фигурке. Она идет бесшумно, плавно, неся с собой огненные искры, освещающие ее путь.

Я мотаю головой, решив, что это мираж, но она не исчезает. Приближается, мило улыбается, отнимая у меня бокал, и произносит:

— Что может быть крепче любви, милорд? Никакое вино так не пьянит, как страсть.

Ее теплые пальчики касаются моей руки, поднимаются выше, к плечам, к шее, к лицу. Она кладет ладони на мои щеки и заглядывает в мои глаза, взращивая во мне уверенность, что я окончательно свихнулся в своем горе.

— Ты ненастоящая, — шепчу я.

Она улыбается, склоняется и робко касается моих губ своими.

— Очнись, Роджес.

По всему моему телу прокатывается поток ее согревающего тепла. Меня вырывает из небытия, и я подскакиваю с кресла.

— Лиана! Ты здесь?! — Ощупываю ее руки, плечи, талию. Пытаюсь поверить тому, что вижу, чувствую, слышу.

— А где же мне быть, любимый, если не рядом с тобой?

— Но…

Она прикладывает свой пальчик к моим губам:

— Тс-с-с… Я все знаю. Джерон рассказал мне, на что ты пошел, спасая мир. И мне так стыдно за то, как я смотрела на тебя там, в пещере. Мне не следовало сомневаться в тебе. Я должна прислушиваться к своему сердцу, а оно говорит мне, что ты достойный мужчина.

— Я совершал ужасные вещи, Лиана, — признаюсь я, держа ее в своих объятиях. — Ты заслуживаешь лучшего.

— Мой отец решил оставить пост лорда, и братья уже делят власть. А ты говоришь о каких-то ужасных вещах. Мы все неидеальны, любимый. Но ведь важно, готовы ли мы меняться, становиться лучше. И уже не так важно, по какой причине. У тебя еще есть шанс все исправить и завоевать уважение, как среди драконов своего клана, так и в Лиге, которая скоро предложит тебе вернуться.

Вернуться? В Лигу?

Не поэтому я убил Фрейру и совсем не горю желанием уравнивать наши права с правами других драконов. Но не я ли недавно говорил, что хочу стать лучше?

— Ты оступался не за тем, чтобы навредить. Ты считал, что именно так лучше, — продолжает Лиана. — Не ошибается только тот, кто не живет. И я ошиблась, когда поверила Фрейре. У меня был шанс предотвратить тот бой, а я не рискнула. Испугалась, запуталась. По моей вине едва не погибли мужья Мелисанты. Так что мне знакомы угрызения совести, Роджес. Ты половину своей жизни посвятил Фрейре. Так может, пришло время вторую ее половину посвятить себе?

— Тебе, — отвечаю я. — Хочу быть с тобой. Заботиться о тебе. Меняться, беря с тебя пример. Как скажешь, так и будет. Только ты можешь вытянуть мой клан из той тьмы, в которую я его погрузил. Без тебя у черных драконов просто нет будущего.

— Нет, Роджес, — улыбается она. — Будущего у них нет без тебя. Ты должен взять себя в руки и показать им, что сдаваться нельзя. И я с радостью помогу тебе. Буду держать тебя за руку. Пойду за тобой в огонь и в воду. Потому что я люблю тебя, Роджес.

С моего сердца спадают тяжелые цепи. Я чувствую небывалое ранее облегчение и выдыхаю.

— И я люблю тебя, Лиана. Нет, даже больше. Я околдован тобой…

Набрасываюсь на нее с поцелуем, боясь выпустить из объятий и вдруг узнать, что это лишь прекрасный сон. Срываю с нее плащ, подхватываю на руки и несу к софе. Она такая сладкая, хрупкая, нежная, что от ее поцелуя я пьянею сильнее, чем от вина. Но уложив на софу, останавливаюсь. Смотрю в ее затуманенные страстью глаза и шепчу:

— Это не так должно произойти, девочка моя. Первый раз особенный.

— Да. Но для него важны только два влюбленных сердца. А все остальное — мишура. Не хочу еще ждать, подбирая благополучный день, случай, наряд, ужин, музыку. Хочу навеки стать твоей прямо здесь и сейчас, миленький мой.

Как же мне с тобой повезло, крошка! Не представляешь, как сводишь меня с ума с каждым новым мгновеньем. Как разжигаешь во мне страсть — пронизанную любовью и необузданным желанием сделать тебя самой счастливой женщиной в мире.

Не дожидаясь, пока Лиана передумает, я зубами цепляюсь за шнурки ее блузки и тяну, ослабляя узлы, сдерживающие тонкую ткань на шелковой девичьей коже. Теперь ей от меня не убежать. Да она и сама не захочет. Ведь мы с ней оба попались в один и тот же капкан судьбы.