Глава 13. Не тот день

Немногим ранее

Сегодня всё было неправильно.

Нечисть придомовая шалила больше обычного. Полевой куда-то запропастился, а баба Фрося напрочь отказывалась помогать мне успокоить лизуна и кикимору, не на шутку взбунтовавшихся.

Поставив тесто на оладушки, я пошла проверить дружинника, да так и встретила его, застывшего на ступеньках лестницы, ведущей в подвал. Перекрестившись, он попятился назад.

— Впервые вижу, чтобы сор и кожура картофельная по воздуху летали.

«Вот же вредина», — проворчала я мысленно, поминая кикимору последними словами.

— Придумала!

Улыбнувшись, я прошла к Всеволоду и посмотрела на него выразительно.

— Мужик ты видный и силы в тебе много.

— А чоб нет, много, — поддакнул тот, смутившись. Взгляд его то и дело обращался к моему лицу и тому, что ниже.

Вздохнула и заставила себя не обращать на это внимание. Перво-наперво надо его отвлечь, чтобы слухи не распускал об увиденном.

— Воды надобно натаскать.

— Что?

— Колодец далековато, а силушки у меня мало, да и холуи на весь день уборкой заняты будут. Сам видел, сколько грязи в доме — через половицы просыпается, вот и летает по подвалу. Да сквозняки гуляют, сам понимаешь.

— Ага…

— Воды бы, — повторила я, хмурясь. — А яблоки Крылатушке — ещё успеется. Вечерком, если желаешь, пойду с тобой и пожурю её, чтобы больше не кусала тебя.

Опомнившись, воевода выпрямился и будто стал выше.

— Как прикажешь, хозяюшка.

Вот и ладушки.

Улыбнувшись, я рукой указала ему направление, где выйти быстрее на улочку.

— Вёдра стоят вон там, в сенях, коромысло рядом, за шторкой. Отодвинь и увидишь.

Угрюмо угукнув, он поплёлся на выход, повесив голову, как после наказания.

— Тесто на оладушки уже поставила. Когда вернёшься, первым тебя угощу, — поощрила его я. А то совсем нос повесил, когда взгляд оторвал от моего лица.

— Спасибо и на том, — услышала я ворчливое.

Тотчас зазвучали скрипы и шорохи да шум разный. Взяв вёдра и коромысло, дружинник вышел на улочку. Обернувшись, я бросила взгляд в окно, туда, где был виден внутренний двор и курятник. Тимошка и Лучезар отправились кормить кур.

— Изведёшь мужика, — проворчала баба Фрося, появляясь рядом.

Как вдруг громкий «Бубух!» прозвучал с кухни, или откуда-то оттуда.

— Чего это там? — удивилась я.

Едва подойдя к двери, услышала ещё и тихое хихиканье. Опять нечисть лютует и точно ведь.

В этот раз сковородку, висящую не на своём гвозде, заметила почти сразу, пригнулась и второй раз не попалась на ту же уловку.

— Уй, ё… — послышалось за окном.

Выглянула. А там — на земельке растянулась соседушка, Златояра.

Час от часу не легче.

Что она забыла у меня во дворе?

— Эй! — крикнула я, заметив шмыгнувшую в кухню кикимору. Домовой тоже обнаружил себя, сидел на печке и хихикал, прикрыв ладошкой рот.

Лизун же продолжал доедать остатки просыпанной на пол муки, будто и не замечал моего присутствия, чуть на него не наступила.

— Вот вы мелкие проказники, — проворчала я. — Зачем над соседкой измываетесь?

— А то ж не заслужила, еще кажи? — проворчала полудница. — Слухи про тебя пускает да злобу затаила.

— Вам-то какое дело, вы же ей только ещё больше помогаете своими проказами, — вздохнула я. — Сегодня я вас точно накажу всех. Кикимору в особенности.

— И как же?

— Узнаете.

Вначале пригрозила, а после задумалась. Действительно. Как мне их наказать? Из дому выселить — так ведь неделю придётся искать амулеты и знаки магические, которыми бабуля их привязала к трактиру, чтобы по Круговерти не шастали и люд честной не пугали своими проказами. А то пеняют на чары ведьмовские, будто надобно нам рушники прятать да муку на полу просыпать или каверзы иные творить, пока хозяев дома нету.

— Ох, ах! — вздыхала соседка, потирая ушибленное место.

Опомнившись, я вышла на улочку и подошла к страдающей Златояре.

— Ты как, живая? — спросила я, наклоняясь. А та, как шарахнется, да рукой замашет.

— Чур меня, сила нечистая! Уйди и не приближайся.

— Да не трону я тебя, вышла проведать, не ушиблась ли? Может, помощь нужна?

— Нет, не нужна! — вскричала она как резанная. — Уйди! Прочь!

— Вообще-то я у себя дома. Это ты ко мне на участок забралась.

— Калитка, — проворчала соседка, — вон, погляди. Надо бы починить, да никто так и не возьмётся. Или специально сделала так, а?

— Больно надо, — вздохнула я в очередной раз. — Позвать, мож, твоих, чтобы пришли и помогли тебе подняться, ежели от моей помощи отказываешься.

— Ага, в этом ты вся, хитрая! — фыркнула Златояра. — Придёт муженёк мой, да глазки ему состроишь. И к сыну моему тожа клинья подбивать начнёшь.

— Неправда это, — сердито проронила я. Вовремя из-за поворота показался дружинник с вёдрами. — О, Всеволод, миленький, поди сюда!

Застыв на месте, он, наконец, обратил на нас внимание.

— Помоги-ка ей доплестись до дому, а я вёдра сама к бочке дотащу.

— Обожди, — отмахнулся мужик, ускоряясь по дороге к нам с четырьмя ведрами на коромысле. — Сам отнесу, я мигом. Бочку у конюшни наполнить?

— Ага.

— Сейчас.

В следующий миг он скрылся за углом дома, а Златояра продолжила ворчать:

— Эка ты, людям повелеваешь, будто все мы в услужении.

— Помогает он по своей воле.

— А как же. Помани легонько, всё для тебя сделает. Как и сын мой, давно на тебя заглядывается.

— Я его в этом не поощряю, — покивала я. — Далась мне твоя родня, знаю ведь, миру не видать, ежели сойдусь с сыном твоим. Так что, обожди, дружинник тебя до дому доведёт, а мне пора оладушки стряпать. И так времени уже, полдень скоро.

— Вот и иди, никто тебя сюда не звал, — напутствовала ворчливая соседка.

Всплеснув руками из-за её грубости, я решила с ней не связываться, развернулась и зашагала обратно к дому. Как вдруг конное ржание, фырканье, шипение и писк отвлекли.

— Э?

Подбежав к конюшенке, я узрела такую картину: моя Крылатушка бьёт копытами и крыльями машет, желая затоптать серого зверька, мечущуюся от стойла к стойлу. Конь дружинника тоже брыкается. А отважная кошка бегает следом, словно и не замечает их.

— Крыса, — шепнула мне на ушко баба Фрося. — Гляди, кусок мешковины у неё в зубах. Поймала б ты её, пока она всех не переполошила.

Взмахнув пальцем, чтобы остановить крысу и её обидчицу, я нехотя применила магию да совсем позабыла о том, что дружинник был тут же. Увидел меня, застыв с ведром в руках у бочки рядом с корытом.

— Дальше сама уж как-нибудь, — хмыкнула полудница, замолкая.

— Вот же пакость!

— Так слухи не врут? — спросил вдруг хороший мужик, продолжив выливать воду из ведра. — Ведьма?

Не кричал и не ругался — уже хлеб.

— А коли так, что мне сделаешь? — спросила я, не упуская из виду крысу. Что-то в ней было диковинное, раз полудница на неё указала. Неспроста это всё. — Помоги-ка вон ту гадину в ящик поймать, Крылатушка тебе будет благодарна. Мож, и прокатит вечерком?

— Приворожила меня? Иначе как понять лютое желание потакать всем твоим прихотям?

Опустив пустое ведро на землю, Всеволод быстрыми шагами очутился подле меня и стиснул в объятьях.

— Говорят, поцелуй ведьмы развенчает магию, ежели это она. Позволишь?

— Осторожнее, — усмехнулась я. — На тебя я не ворожила, а коли поцелуешь, можешь пожелать большего.

— Откажешь мне? — серьёзный тон дружинника заставил сжалиться над ним. Потому я ответила прямо и без утайки.

— Хороший ты мужик, Всеволод. Да не люблю я тебя. И проблемы мне не нужны, уж прости.

Отпустив меня, он понурился.

— Ладно, иди, куда хочешь, делай что хочешь, я сама крысу поймаю. Ни о чём больше не попрошу тебя.

— А коли помогу, дашь себя поцеловать? — спросил он с надеждой в голосе. — Проверить, чары ли это?

— Один поцелуй, — сжалилась я, — и только.

Скупо кивнув, дружинник с небывалым рвением отправился к стопке ящиков, стоящих возле небольшого сарая, что рядом с курятником. Взял плотносбитый, какой покрепче, и направился к стойлу. Я же подошла к Крылатушке.

— Ну-ну, дорогуша, я здесь, рядом. Никто тебя не обидит, обещаю. — Погладила её и похлопала по холке, успокаивая. — Сейчас только заберём крысу и принесём тебе яблочко наливное. А ты уж не кусайся, будь добра.

Фыркнув, хитрая девочка, будто кивнула, соглашаясь.

— Вот и умничка.

Дружинник тем временем поймал застывшую на месте крысу, скинул её за хвост в ящик, закрыл его и затем уже поднял кошку Маруську.

— Расколдуешь её?

— А как же, — вздохнула я, махнув пальцем. Черная кошечка тотчас заурчала и выгнула спину, едва дружинник её огладил, держа в руках

— Ласковая, — хмыкнул он, глядя отчего-то в мою сторону.

Сердце пропустило удар, когда его намёк стал ясен и мне. Ох!

Смущение всколыхнулось удушливой волной, но я совладала с собой и строго ответила ему:

— Это кошка нашего мурзы, сильно не обольщайся.

Всеволод нахмурился.

— Златояре помочь надобно, она там, за домом, — кивнула я в ту сторону.

— А как же…

— Помню я про наш уговор, успеется. Мне пора оладушки печь.

Не сказав больше ни слова, я подхватила ящик, в котором была заперта крыса, и направилась к курятнику. Запру-ка её в сарае. Позже разберусь, что да как. А главное — расспрошу полудницу и домового. Вроде, говорили что-то про кошку нашего мурзы. Припомнить бы…