Глава 30

Теона

…три месяца спустя.

Современную палату пронзил детский крик. Ребенка тут же подхватили заботливые руки акушерки, залепетавшей по-французски:

– Quel enfant fort. Il crie, les vitres tremblent. C'est le futur commandant 32.

Мы с Марком переглянусь. С момента первых схваток он не отступал от меня ни на шаг, все время был рядом и постоянно суетился, как заботливая наседка, вызывая улыбку у медицинских работников. Мне даже казалось, что он переживает, куда больше, чем я. Хотя я заверяла своего жениха, что справлюсь и ему не обязательно присутствовать на родах. Для меня эта участь была неизбежной, а вот Марк вполне мог сохранить свои нервные клетки. Но он настоял на обратном.

Все эти три месяца я таяла от бережного отношения будущего супруга и у меня язык не поворачивался сказать, что он – не родной отец моему ребенку. Марк с таким трепетом смотрел на малыша, когда медики положили его мне на грудь, что любой скептик изменил бы свое мнение.

Я переводила взгляд с Марка на сына и не понимала, отчего плачу больше: от того, как мне повезло с мужчиной, или от того, как новый человек внешне напоминал меня саму с детских снимков.

Сын сладко причмокивал и в этот момент казался мне самым красивым мальчиком на свете. Возможно, когда-нибудь я пойму, что это были гормоны, но в моменте я просто позволяла себе растворяться в счастливых эмоциях.

Перед родами в Монако прилетели родители, добавив +100 к моей эйфории. Папа должен был улететь через пару недель после моей выписки, а мама обещала помочь в первые месяцы жизни малыша. К счастью, Марк не возражал против присутствия моих близких.

Тем более в это время нам предстояло заняться организацией свадьбы. Все документы уже были готовы. Оставалось выбрать дату, время и место.

Мы не собирались устраивать пышную церемонию, но все-таки набралось человек 20, которых мы точно хотели видеть рядом в этот важный момент.

До родов мы успели посетить мэрию, куда по французскому законодательству подавалось объявление о свадьбе. Такие уведомления были доступны всем и любой заинтересованный мог их оспорить. Но единственный человек, который хотел бы помешать нашему бракосочетанию, недавно был осужден и сел в тюрьму за убийство собственного отца.

– Ну как? Ты решила, как зовут нашего парня? – спросил Марк, склонившись надо мной и малышом.

Мой будущий муж даже не подозревал, что только что избавил меня от мрачной мысли, которая успела бросить краешек тени на этот безоблачный, счастливый день.

– По-моему, это все-таки Феликс.

Я озвучивала этот вариант Марку – предлагала назвать сына в дань памяти его отцу, но он сказал, что я не обязана этого делать. Правда и отговаривать не стал. Поэтому мы решили, что увидим ребенка своими глазами и поймем, какое имя ему подходит.

– Ты говорил, что во Франции второе имя – это не отчество и оно может быть вообще любым. Даже у братьев и сестер оно не совпадает. Так вот, у меня есть идея второго имени, но ты будешь смеяться…

– Ну-ка, удиви меня, любовь моя, – улыбнулся Марк.

– Помнишь, как называлось зелье жидкой удачи в Гарри Поттере?

– Феликс Фелицис, – нахмурил брови Марк, но все-таки улыбка не сходила с его губ.

– Да. Если первое имя для нас символично, то второе усилит первое. «Felix» от латинского «счастливый», «удачливый». Я смотрела, что «Felicis» происходит от того же корня. Если переводить дословно, то Felix Felicis – это «Удача удачи», «Счастливая удача» или «Удача судьбы».

– Удача нашему сыну точно пригодится. А от двойной ее порции кто вообще отказывался в здравом уме?

– Так ты согласен?

– Феликс Фелицис де Рошфор. По-моему, звучит отлично.

***

До торжества оставались считанные часы. Формально с момента рождения сына мы уже были расписаны три месяца, но мы оба хотели красивую, камерную церемонию, а не быструю роспись в четырех стенах казенного учреждения, поэтому решили повторить клятвы в кругу близких.

Чтобы с комфортом разместить всех наших гостей, Марк арендовал французский замок, переоборудованный в роскошный бутик-отель, а сам праздник мы решили провести на одной из террас, с которой открывался потрясающий вид на море.

И вроде бы мы уже стали мужем и женой, но трепет и волнение решили посетить меня только сейчас, в момент последних приготовлений.

В моем номере сегодня было многолюдно. Мама укачивала маленького Феликса, вокруг меня суетился фотограф, стараясь запечатлеть сборы невесты, Милене делали макияж, а Даше – укладку. Настоящий девичий рай.

Когда все были собраны, мама предложила:

– Девочки, давайте по бокалу шампанского!

– Спасибо, мамуль, мы с Миленой сделаем вид, что вам не завидуем, – засмеялась я.

– Для кормящих матерей и несовершеннолетних есть сок, – деловито отозвалась мама и передала мне на руки Феликса.

Наполнив бокалы, она вручила каждой из нас подходящие напитки и подняла свой фужер.

– Дочь, я счастлива видеть блеск в твоих глазах и знать, благодаря кому он там появился.

– Спасибо, мамуль!

Звонко стукнули наши бокалы и в этот момент в дверь постучали.

– Войдите, – властно ответила мама.

В дверном проеме показалась голова Марка.

– Марк, тебе нельзя видеть Теону до свадьбы! – запротестовала Милена.

– Сестренка, мы с ней уже женаты три месяца, – убедившись, что все одеты, мой муж вошел в номер. – Эти правила не работают.

Контраргументов ни у кого не нашлось, да и настроение у всех было слишком игривым, чтобы вступать в дебаты.

– Вы не оставите нас наедине? – попросил Марк.

Мама понимающе кивнула, бережно приняла Феликса из моих рук и уложила его в коляску. Ребенка пора было готовить ко сну, но сегодня вечером на этом посту меня подменит няня.

Девушки вышли, и мы остались одни.

Марк провернул щеколду замка, чтобы нам никто не помешал, и медленно подошел, не сводя с меня восхищенного взгляда. Я и сама не могла отвести от него глаз. Он был так красив в этом черном смокинге, с бабочкой и запонками, что у меня перехватило дыхание.

– Вообще-то, я надеялась впечатлить тебя, когда появлюсь перед тобой в белом платье.

– Любовь моя, ты уже впечатлила меня, – глухо сказал он, сдвигая мои волосы в сторону, чтобы открыть шею. – А если я сниму с тебя это платье в течение пяти минут, то к впечатлению присоединится еще и оргазм.

– Марк, ты неисправим! – рассмеялась я, чувствуя, как вспыхивают щеки и ускоряется пульс.

Он сократил расстояние до минимума и медленно поцеловал меня в шею. По коже пронеслась волна мелких мурашек.

– Мадам Рошфор, еще скажите, что вам это не нравится, – тихо прошептал он, легонько прикусывая мочку моего уха.

Если бы Марк не держал меня за талию, я бы имела все шансы потерять равновесие.

– Еще как нравится, – млея в его руках, ответила я.

Марк оторвался от моей шеи и посмотрел мне в глаза.

– Я приготовил клятвы для церемонии, но хочу кое-что сказать тебе наедине. – Он сделал паузу, собираясь с мыслями, и продолжил. – Когда я ехал в Антиб в мае, я даже не предполагал, что еду знакомиться со своей будущей женой. Думал, развлеку девчонку брата и вернусь к своей холостяцкой жизни. Но чем дольше находился рядом с тобой, тем больше понимал, что без тебя уехать будет сложно. Жизнь успела разделиться на до и после. Да, мне пришлось за тебя побороться, но я ни секунды об этом не пожалел. Если бы меня спросили, хотел бы я что-то изменить, я отвечу – нет, даже несмотря на все потери. Поверни время вспять, и я все равно буду за тебя и против всего мира.

Я замерла, не веря своим ушам.

Возможно, Марк сказал это ненарочно, но каким-то образом он повторил ту самую мысль, которую я лелеяла, представляя образ своего мужчины.

«Герой твоего романа будет за тебя и против всего мира».

Адриан знал эти слова, но, видимо, они были ему не по плечу и единственное, за что он боролся – это власть, деньги и положение. Любовь в его ценности не входила. Зато вместо него это кредо по жизни нес его младший брат.

– Марк, – растрогалась я, – ты даже не представляешь, как много для меня это значит… Наше знакомство было таким странным. Я никогда не думала, что окажусь между двух огней и испытаю на себе эту моральную дилемму. В итоге именно эта ситуация помогла мне распознать настоящие чувства и отличить их от искусственного желания влюбиться в подходящего партнера. Я люблю тебя. Люблю тебя настолько, что иногда боюсь проснуться и понять, что это был всего лишь прекрасный сон.

– Это не сон, – Марк улыбнулся, как довольный кот. – Я тоже тебя люблю. Хочешь ущипну, чтобы ты поверила?

Я засмеялась, но он совсем не шутил. Сдвинув в сторону белоснежную ткань подвенечного платья, он распахнул разрез на струящейся юбке и оголил мои ноги.

– Марк, нам вот-вот выходить, – сказала я, пытаясь сохранить последние капли здравого смысла. – Гости ждут.

– Подождут, – уверенно сказал он. – У меня возникло одно срочное дело, когда я увидел свою жену в этом платье.

***

Спустя четверть часа Марк в компании свидетелей и распорядителя церемонии уже стоял у роскошной арки из белых цветов. Перед цветочной инсталляцией полукругом были расставлены белые стулья, где наши гости ожидали кульминации торжества.

– Готова? – спросил папа, подавая мне свою руку. – Не волнуешься?

– Уже нет, пап. Я спокойна.

– Вот и я, – кивнул папа и повел меня к мужу под звуки песни, которая стала для меня полнейшей неожиданностью.

Композицию выбирал Марк. В момент организации свадьбы он предупредил, что хочет сделать сюрприз, поэтому сказал название трека только моему отцу, чтобы он не пропустил наш выход.

С первых же аккордов я узнала Ten Sharp – «You». Эта старая песня когда-то давно жила в моем плейлисте. Годы шли. Я успела про нее забыть, но теперь же она останется в моей памяти навсегда.

Я чувствовала, как по ногам бегут мурашки от этих нот и буквально на крыльях летела к моему мужчине.

Он стоял у арки в компании Ричарда – его друга из Оксфорда – высокого красавца-аристократа с титулом герцога и репутацией безбашенного гонщика, и Льюиса Олланда – молодого и дерзкого адвоката, который любил покуражиться во время судебных заседаний.

С моей стороны меня ждали Даша и Милена. Обе в небесно-голубом. Сестра Марка выбрала ассиметричное платье-комбинацию с белым кружевом, а Даша в мерцающих блестках выглядела, как загадочная Луна.

Когда мы подошли к арке, папа поцеловал меня в щеку и передал мою руку Марку:

– Береги мою дочь.

– Всегда, – пообещал Марк отцу и повторил то же самое при свидетелях.

Любить и защищать. Беречь. Быть поддержкой и опорой. Уважать. Хранить верность и брать ответственность. Не прекращать ухаживать до конца наших дней.

– Ты – мое настоящее и будущее. Мой теплый дом. Моя любовь и моя душа. Моя крепость, которую я всегда буду оберегать.

Пока я слушала его слова, я чуть не прослезилась, но с бешенным стуком в области сердца сумела ответить ему взаимностью.

– Маркус, ты показал мне, что такое настоящая любовь – безусловная и бескомпромиссная, та, которая не требует ничего взамен. Клянусь любить тебя всем сердцем. Верить в тебя. Смеяться с тобой и плакать. Я люблю тебя. Люблю и мечтаю повторять тебе это до конца наших дней!

Затаив дыхание, мы обменялись кольцами с той самой секретной надписью «ты – моя тихая гавань». Как и обещал Марк, обручальное кольцо дополнило первое предложение из помолвочного перстня. Теперь же мы собрали полностью всю фразу:

«В любой шторм ты – моя тихая гавань».

И после всех невзгод я могла с уверенностью сказать, что это действительно так.

– Объявляю вас мужем и женой, – торжественно произнес распорядитель. – Маркус, можете поцеловать невесту.

Последние слова распорядителя утонули в потоке громких аплодисментов и ликующих криков. Марк поцеловал меня и на секундочку весь мир ушел куда-то на второй план.

Когда мы оторвались друг от друга, муж продолжал удерживать меня, прислонившись своим лбом к моему лбу.

– Ричард, покажи класс! – услышала я баритон Олланда.

Марк быстро понял, что сейчас произойдет и успел сдвинуть меня в сторону, загораживая собой. Ричард схватил бутылку шампанского, которую ему протянул официант, и начал энергично трясти ее. Раздался громкий хлопок и на всех, кто стоял рядом с ним, полетели брызги.

– Осторожно! – засмеялась Даша и шустро отскочила на шпильках.

Все заливисто смеялись, пытаясь увернуться, но, когда фонтан иссяк, стало понятно, что больше всего досталось Милене, которая оказалась ближе всех к Ричарду. Она вскрикнула. Шелковая ткань мгновенно промокла и прилипла к телу. Стало очевидно, что под небесно-голубым платьем не было бюстгальтера и девушка не перестраховалась пэстисами на случай подобных конфузов.

Ричард и Олланд резко замолчали.

– Потише, дружок, – Олланд первым опомнился и отвел взгляд. – Ей всего шестнадцать.

Ричард, не глядя на Милену, быстро снял свой пиджак и протянул ей.

– Извини. Я не хотел…

– Спасибо, – машинально ответила ошарашенная Милена, принимая его помощь.

Я заметила, как покраснели ее щеки и как она украдкой посмотрела на Ричарда. Девушка быстро накинула пиджак на плечи и попыталась робко улыбнуться, стараясь не ударить в грязь лицом.

Но как обычно это бывает во время праздников, все неловкости быстро забываются. По крайней мере для тех, кто в них не участвовал…

***

После церемонии мы переместились в банкетный зал, и я даже в самых смелых мечтах не представляла, что он может выглядеть так сказочно.

Французский старинный замок, приглушенное освещение и легкая дымка. Сотни цветов, свечи на столах, белоснежные скатерти и красивая сервировка – все эти мелочи мы обсуждали при подготовке к свадьбе. Теперь же все собралось в одну большую картину. И эта картинка оказалась восхитительной.

На контрасте с пьянящей свободой Французской Ривьеры и зеленым парком под открытым небом, здесь было таинственно и уютно. Как раз то, что нужно, чтобы провести остаток вечера в укромной атмосфере с близкими людьми.

У нас не было сотни гостей, поэтому мы разместили всех так, чтобы каждый чувствовал себя в своей тарелке и не возникало напряженной тишины.

Наши родители сидели вместе и как-то сразу стало понятно, что они успели найти общий язык. Все время между тостами мама о чем-то увлеченно болтала с Мариной – мамой Марка. Папа в очередной раз подтвердил теорию, что найдет друзей в любом обществе. Он успел разговорить внешне сурового отца Милены, и они оба над чем-то расслабленно смеялись.

На свадьбу приехала даже Камилла. Она предупредила, чтобы мы рассчитывали на «+1» с ее стороны, но это оказался не новый мужчина и не доктор Ллойд, на которого я делала ставки. После утраты Феликса ее раны еще не успели затянуться. Зато вместе с мачехой Марка приехала та самая сестра, с которой Камилла когда-то не поделила жениха.

Сейчас конфликт интересов исчез. Старые обиды забылись и после смерти мужа Камилла нашла в себе силы первой пойти на перемирие с Селестой. Они компенсировали утраченные годы сестринского общения, а нам же оставалось только порадоваться, что обе сумели засунуть куда подальше свою гордость.

Наш изысканный вечер шел своим чередом и как-то незаметно наступило время первого танца.

Заиграла песня Стинга – «Shape of My Heart» – мы выбрали эту композицию единогласно. Я просто любила этот трек, а Марк уверял, что он про него. Про его личный триумф – когда я не побоялась заглянуть дальше маски ироничного плейбоя и теперь его жизнь изменилась навсегда.

– Мадам Рошфор, – Марк встал из-за стола и протянул мне руку, – потанцуете со мной?

– С удовольствием, мсье Рошфор.

Мы даже не пытались учить какие-то сложные танцы. Достаточно было того, что мы вместе, рядом с нами почти все наши родные, а музыка расскажет нашу историю вместо тысячи слов.

Когда мы вернулись за стол, я заметила, что в нашу сторону идет Камилла. По старой памяти я внутренне собралась, когда она села рядом, но оказалось мои переживания были напрасны.

– Я вас поздравляю с важным событием, – сдержано сказала она, позволив себе легкую улыбку. – Маркус, жаль, что сказать тебе это могу только я, но знай, Феликс тобой гордился.

Камилла повернулась ко мне.

– Теона, ты потрясающе выглядишь! Материнство тебе к лицу.

– Спасибо, – улыбнулась я.

– Маркус, я сейчас провожу все время в Париже, – продолжила Камилла, – но знай, ты по-прежнему часть моей семьи. Если вам понадобится любая моя помощь, мой телефон для вас всегда включен.

– Спасибо, Камилла, – Марк накрыл ее ладонь своей. – Я рад, что ты смогла к нам приехать.

Она легонько погладила его по плечу, улыбнулась мне и вернулась за стол, где сидела ее сестра.

Я смотрела, как удаляется хрупкая фигура мачехи Марка и задавалась вопросом, почему так хочется плакать, когда осознаешь, какой ценой Камилле далась эта перемена в характере…

Но вдруг мой взгляд замер. Профессиональная деформация сработала быстрее, чем я успела осознать проблему. Отмахнувшись от этой мысли, я переключила внимание на мужа, на гостей, но нет-нет и посматривала в ту сторону, где сидели наши друзья. В конце концов, я не выдержала и тихо спросила:

– Марк, мне кажется, или Милена весь вечер не сводит глаз с Ричарда?

Мой муж присмотрелся к сестре. Она по-прежнему сидела в пиджаке герцога, который был ей безнадежно велик, и буквально сверлила взглядом Ричарда. Тот о чем-то оживленно беседовал с Олландом и, казалось, вообще не замечал ее присутствия.

– Ей же шестнадцать… – нахмурился Марк. – А ему двадцать семь.

– Пройдет лет семь и это перестанет быть проблемой.

– Если он не женится за это время…