Глава 3

Альберт не стал задерживаться на фуршете: хотелось как следует отдохнуть перед завтрашним днём, когда начнут работать секции. На утро у него был запланирован доклад на одной из них, затем — круглый стол на другой, а во второй половине дня — экскурсия в Олимпийский парк.

В парке Ярославский бывал раньше, но экскурсии всегда являлись его страстью, и он старался не пропускать их никогда и нигде.

Несмотря на одолевающие его воспоминания, мужчина уснул довольно быстро; видимо, перелёт и яркие вечерние впечатления сыграли свою роль.

Утром Альберт проснулся отдохнувшим, полным сил и... помолодевшим что ли. Помимо готовности к свершениям, он испытывал странный душевный подъём, воодушевление и несвойственный его возрасту безумный интерес к жизни, радостное ожидание и предвкушение чего-то неведомого.

После завтрака начали работать секции, и все запланированные выступления Ярославского прошли на ура. А потом Ольга сдержала данное накануне слово: сама нашла Альберта. Она оказалась сопровождающей той самой экскурсионной группы.

На протяжении всего небольшого путешествия Ярославский наблюдал за общительной, грациозной и лёгкой Олей. Почти все мужчины, изъявившие желание посетить в этот день Олимпийский парк, буквально млели от Солодовниковой, были от неё без ума. Альберт наблюдал со стороны, сохраняя немного отсутствующий вид и испытывая странные, смешанные чувства. Восхищение и гордость в его душе тесно переплетались с нелогичной ревностью. Непосредственно же ревность была глубоко застарелой и казалась чем-то вроде дежавю.

Однако расталкивать локтями «конкурентов» и бороться за место под солнцем Ярославский не стал. Любуясь южной природой, мужчина получал почти нереальное удовольствие от экскурсии. Он не задумывался о том, связана ли эта особая острота восприятия с событиями последних двух дней.

Ольга подошла к нему сама. Точнее, не подошла, а села рядом с ним в автобусе на обратном пути. Правда, как следует поговорить им так и не удалось, поскольку к Ольге постоянно кто-то обращался с вопросами; однако парой слов они всё же перекинулись.

— Алик, ты свободен сегодня вечером? Или что-то запланировал? — тихо спросила женщина.

— Всё, что было запланировано на сегодня, я уже выполнил, — так же тихо ответил Альберт.

Сердце стучало гораздо более шумно и гулко, чем звучал голос. Или это Ярославскому так казалось?

— Я тоже свободна сегодня вечером. Может, поужинаем вдвоём в каком-нибудь не слишком шумном и не слишком людном месте?

— Отличная идея, — согласно кивнул Альберт. — Приглашаю тебя на ужин. Только тебе придётся по-прежнему оставаться гидом, Оль, поскольку я понятия не имею о том, какие места являются не слишком людными и шумными.

— Тогда договорились, Алик!

Женщина коснулась руки мужчины чуть ниже локтя. Близко увидев её глаза, Альберт так и не смог понять, чего в них больше: радости, удовлетворения или торжества.

* * * * * * *

Ресторан, который выбрала Ольга, находился не так уж далеко от отеля, и решено было прогуляться пешком. По пути разговор вращался вокруг вполне дежурных и предсказуемых тем: обсуждали конференцию, делились впечатлениями, вспоминали общих знакомых. И лишь за столиком ресторана Ольга прямо и немного задумчиво посмотрела в глаза Альберта.

— Расскажи о том, как живёшь, Алик! А то мы всё о делах да о делах. Я ведь ничего не слышала о тебе с тех пор, как уехала. Несколько раз пыталась раздобыть хоть какую-то информацию, но никто из однокурсников ничего конкретного о тебе не знает. Многие разъехались, а те, кто по-прежнему остаются в нашем городе, работают в других сферах. Очень уж закрыто и скромно ты живёшь, а ведь тебе реально есть, чем гордиться!

— У меня всё нормально, — пожал плечами Ярославский. — Семья, работа. Двое сыновей. Старшему двадцать один год, младшему — девятнадцать. Оба уже студенты.

— То есть получается, ты женат уже как минимум двадцать два года?

— Именно двадцать два, — насмешливо кивнул мужчина.

Ему показалось, или Ольгу не слишком приятно удивил тот факт, что её «вечный раб» женился настолько скоро после пережитой личной драмы? В любом случае зацикливаться на этом не хотелось. Хотелось получать удовольствие от прекрасного вечера и от состояния души, словно парящей вне времени и пространства.

— А ты как живёшь, Оля?

— Как видишь, хорошо живу, — поставив локти на стол, Ольга устроила подбородок на сложенные одна на другую кисти рук и внимательно уставилась в лицо собеседника.

Она никогда не заботилась о соблюдении приличий и о том, что подумают окружающие, и в этом аспекте её характер, кажется, ничуть не изменился.

— У меня тоже сын-студент, ему двадцать два года. Учится в Питере, там же, где живёт и работает его отец.

— А ты почему не там? Не рядом со своими мужчинами?

— Мы с Юрием расстались двенадцать лет назад.

— То есть после вашего развода сын остался с твоим бывшим мужем? — удивился Альберт.

— Нет, со мной, но я никогда и никак не ограничивала Юру в общении с ребёнком. Однако пять лет назад, когда сыну было семнадцать, я уехала в Европу и работала там по контракту более трёх лет. Потом два месяца провела в столице и уехала сюда. Мне безумно нравится здесь. Порой кажется, что это место моей силы, как сейчас модно выражаться. Вряд ли я захочу когда-нибудь уехать отсюда насовсем, разве что причина будет ну о-о-очень веской. А твоя жена... Вы коллеги?

— Нет, — покачал головой Ярославский. — Она филолог. Работает заместителем директора в гуманитарной гимназии.

— Ты счастлив, Алик?

— Да, — Альберту не нужна была загадочная и интригующая пауза для раздумий над ответом на заданный ему вопрос. — Я не боюсь и не стесняюсь признаться в этом: очень счастлив.

Ольга молчала в течение нескольких минут, задумчиво глядя мимо Альберта и прислушиваясь к звукам живой музыки. Он тоже не нарушал молчание.

— Я хочу танцевать, — заговорила наконец женщина.

— Сейчас, минуточку, — кивнул Ярославский, встал и быстро пошёл в сторону небольшой сцены, на которой расположились участники музыкальной группы, сопровождающей вечер.

Вскоре он вернулся, встал около Ольги, чуть поклонился и протянул руку. Она легко вложила в большую мужскую ладонь свои изящные длинные пальцы и встала, оказавшись очень близко к своему спутнику.

Ольга, мы были молоды и только,

А жизнь такой казалась долгой,

Неслышно маятник стучал.

Ольга, а лет с тех пор

Минуло сколько,

Когда на вашей свадьбе «Горько!»

Я пьяный громче всех кричал...*

— Алик, что у тебя запланировано на завтра? Много выступлений?

— Два. Так же, как сегодня.

— А послезавтра? Ты будешь выступать во время практической части конференции?

— Нет, — покачал головой мужчина. — Я буду простым участником, а не ведущим.

— Может, сбежим с практики, Алик? Я уже не буду там работать, а для тебя участие в практике является лишь рекомендательным.

— Сбежать? — задумчиво переспросил Альберт. — Неплохая идея.

* * * * * * *

Спустя сутки с половиной

Альберт обожал домашние завтраки в выходные дни. Не такие, как в будни, когда они с женой в спешке выпивали по чашке кофе с бутербродами или тостами, а такие, чтобы можно было лениво и вальяжно сидеть за столом и наблюдать за тем, как супруга готовит для них настоящий завтрак. Например, кашу, блинчики или омлет с овощами.

Сам Ярославский никогда не готовил, а мужчин, подающих любимым женщинам завтраки в постель, видел только если изредка случалось посмотреть за компанию с женой какую-нибудь мелодраму.

Не готовил не потому, что считал, будто он слишком велик, и не царское это дело, — просто терпеть не мог готовить. Кто-то любит хлопотать на кухне, кто-то делает это по инерции или по обязанности, а кто-то лучше перебьётся сухомяткой, чем встанет к плите. Ярославский относился к последней категории.

Надо отдать должное супруге: она никогда не пыталась ломать или перевоспитывать его. В её лексиконе изначально начисто отсутствовали выражения типа: «Ты же мужчина, потому должен то-то и то-то»; не появились они и со временем.

Альберт был бесконечно благодарен за это дражайшей половине и всегда платил взаимностью. Он сам прекрасно знал о том, что именно «должен мужчина», потому супруга была избавлена от решения как мелких, так и крупных финансовых, жилищных и бытовых проблем.

Сегодня среда, но по причине начавшейся череды первомайских праздничных дней, — нерабочая. И завтра нерабочий день, и послезавтра — тоже.

Жена поставила перед Альбертом тарелку с творожной запеканкой, политой ванильным соусом. Ярославский обожал это блюдо, у него от одного только запаха творожной запеканки начинала слегка кружиться голова.

И в этот момент завибрировал смартфон Альберта, лежащий на столе. Звонили с незнакомого номера, однако мужчина сразу понял, кто настолько жаждет поговорить с ним, что не стесняется беспокоить утром в праздничный день.

Всё же она позвонила. Позавчера вечером он проводил Ольгу до дома после ужина и сразу ушёл в отель, отказавшись от позднего чая. Официальной причиной отказа стала необходимость как следует отдохнуть перед двумя выступлениями. Альберту не хотелось обсуждать реальную причину: он был уверен в том, что умная, чуткая женщина и так способна всё понять, без прямых словесных разъяснений и проговаривания очевидного. Вчера Солодовникова сопровождала на экскурсии две группы, а Ярославский ужинал с коллегами.

Сегодня утром Ольга и Альберт должны были отправиться в двухдневное путешествие в один из городов, расположенных недалеко от Сочи. Однако вместо Ярославского к Ольге приехал курьер с роскошным букетом. К букету прилагалась записка со словами благодарности за прекрасно проведённый в ресторане вечер. Также в послании были извинения за внезапный поспешный отъезд без предупреждения и слова прощания.

Накануне сразу после ужина с коллегами Ярославский отправился в аэропорт, и ночью был уже дома. Позвонил супруге незадолго до вылета, и она, разумеется, примчалась его встречать.

Смартфон стих и тут же снова завибрировал. Дождавшись, когда Ольге надоест звонить, Альберт быстро заблокировал её номер и спокойно вернулся к поглощению запеканки.

— Всё же ты встретил её, — задумчиво произнесла жена, внимательно глядя на него. — Потому и покинул конференцию, не дождавшись закрытия, чего прежде никогда не делал. Я знала, что это рано или поздно произойдёт, ведь так или иначе вы варитесь в одном профессиональном котле.

Ярославский отложил столовые приборы, сделал большой глоток из стакана с водой и потрясённо уставился на жену. Конечно, она знала обо всём, что у него было когда-то с Солодовниковой, ведь он рассказал ей об этом очень давно, на берегу водохранилища.

Больше они никогда не возвращались к данному разговору. Не то что бы тема бывших была табу в семье Ярославских, совсем нет. Просто супруги не видели смысла перемалывать и мусолить былое и давно минувшее, ведь настоящее и общее всегда было намного насыщеннее, интереснее. Потому тот факт, что жена, оказывается, продолжала держать прошлое Альберта в голове в течение всего этого времени, поверг мужчину в настоящий шок.

Он никогда не лгал ей, не собирался заниматься этим и сейчас. Безусловно, предпочёл бы скрыть факт встречи со своей первой любовью, но ведь кроме самого этого факта и скрывать-то больше нечего!

— Оль, я... Ничего не было и не могло быть. Ты должна это знать.

— Я знаю, — кивнула жена. — Ешь запеканку, а то она совсем остыла.

— Съем, не переживай, и добавку попрошу. Она и остывшая вкусная. Но пока мне хотелось бы знать, зачем ты всегда об этом думала и ждала этой встречи?

— Я бы не сказала, что неотступно думала об этом. Просто всегда знала, что когда-нибудь вы встретитесь, и это станет для нас своеобразной проверкой.

— А мне вот не нужно ничего проверять, Ольга, — сухо возразил Альберт.

Он редко называл жену полным именем; только тогда, когда был очень недоволен.

— Прошлое — на то и прошлое, чтобы оставаться в воспоминаниях. Даже если они приятные и волнующие, полные особого адреналина, — это всего лишь воспоминания! Ты согласна со мной?

— Конечно, согласна, Алик! Знаешь, о чём подумала? Давай купим шашлык в магазине полуфабрикатов и махнём на дачу? Подумаешь, снег ещё не весь сошёл! Мы же поедем отдыхать, а не работать.

— Давай! — с энтузиазмом согласился Альберт, радуясь тому, что скользкая тема закрыта.

Но не тут-то было.

— Я только задам ещё один вопрос, и всё, — жена заглянула в его лицо. — Можно?

— Конечно, можно, Оля, — мягко отозвался Ярославский, который уже полностью успокоился и взял себя в руки. — Ты моя жена, и имеешь право задавать любые вопросы.

— А если она приедет?

— Это вряд ли. Но в любом случае как приедет, так и уедет, — мужчина пожал плечами. — Я умею хорошо и доходчиво объяснять всё второй раз тем, кто не понял с первого раза. Веришь мне?

— Конечно, верю, Алик! Я никогда не смогла бы жить с человеком, которому не верю и в котором сомневаюсь.

— Вот и отлично, Оль, а то я уж испугался. Чуть аппетит не потерял.

— Добавку-то будешь?

— Конечно! Мы же на дачу уедем, значит, запеканку надо доесть. Илюха всё равно её не любит. Кстати, а где он?

— Спит. Но на дачу он с нами вряд ли поедет.

— Почему это?

— У нас взрослый сын, Алик! И у него появилась личная жизнь.

— Вот так живёшь-живёшь, — тяжело вздохнул Альберт, — и...

— Ничто не мешает тебе пригласить меня на свидание, — рассмеялась Ольга.

— И вправду. Вот завтра и приглашу.

— А почему не сегодня?

— Потому что сегодня уже ты меня пригласила.

* В тексте использован отрывок из песни «Ольга», автор музыки и текста — Владимир Маркин