Глава 12

Вадим

Упал на землю, прислонившись спиной к яблоне. Каждая мышца тела гудела: руки, ноги, спина, а ладони горели — даже сквозь рабочие рукавицы, которые Надя сунула мне перед началом работы. «Возьми, а то мозоли натрешь, олигарх», — сказала тогда, и ведь права оказалась.

На душе было странно... легко. Не так, как после бутылки, когда тупеешь и отключаешься, а по-другому. Усталость приятная, тягучая, и голова пустая — ни мыслей о прошлом, ни тоски. Только тело помнит, что еще минуту назад напрягалось, таскало, работало…

Надя показалась из дома с подносом в руках. Не ожидал увидеть столько всего, аж слюнки потекли. Тут тебе и мясо вяленое тонкой стружкой, сало с прожилками, сыр, зелень и черный хлеб с чесночной корочкой. Запах — с ума можно сойти. А в глиняных кружках настоящее молоко.

Вот так деревенский сервис!

— Ты что, меня подкупить решила? — спросил хрипло, примериваясь к хрустящему огурчику.

— Не подкупить, а накормить, — она уселась напротив, прямо на траву, поджав ноги. — Рабочий человек должен есть по-человечески. Налетай, не стесняйся.

Не стал ждать повторного приглашения. Мясо таяло во рту, сыр оказался нежным, с легкой кислинкой, а молоко... Я забыл, каким оно должно быть. В городе из пакетов — вода водой, а это густое, сладковатое, сытное.

Надя молча поглядывала на меня, иногда улыбаясь краешками губ. Я чувствовал этот взгляд, но не злился. Просто странно как-то все это.

— Вкусно, — промычал с набитым ртом. — Ты всегда так готовишь?

— А ты всегда так удивляешься обычной еде? У нас тут просто: ресторанных изысков нет, но зато все свое, без химии и гмо.

— Я и не жалуюсь.

Вдалеке кудахтали куры, где-то скрипел колодезный журавль. Деревенские звуки добавляли уюта нашим посиделкам. Я вдруг поймал себя на мысли, что не хочу сбегать прямо сейчас. Не то чтобы передумал — просто... прямо здесь и сейчас меня все устраивало.

— Надя, а ты одна живешь давно? — спросил от нечего делать. Вкусная еда располагала к беседе.

— Давно, — кивнула коротко. — А что?

— Да так... просто. Не выглядишь ты одинокой и измученной.

Надя улыбнулась шире.

— Это комплимент?

— Не знаю, — пожал плечами. — Констатация факта.

Надя отпила из своей кружки, вытерла губы тыльной стороной ладони.

— Было дело, жили с одним. Думала, у нас все серьезно. А он оказался... — махнула рукой. — Неважно. С тех пор я сама по себе. Мужчина в доме — это лишние проблемы. Но если рабочие руки есть — уже хорошо, — и она кивнула на меня.

— Спасибо... наверное, — выдавил. Это я, выходит, ее рабочие руки? Прелестно.

— Не за что, — она встала, отряхивая крошки с одежды. — Ладно, перерыв окончен. Поможешь столбы ставить? Осталось немного.

И мы проработали еще до самого вечера. Успели вкопать шесть новых столбов, утрамбовали вокруг землю. Я даже не заметил, как пролетело время. Надя работала наравне со мной, не жалуясь и не давая себе отдыха. Подавала инструменты, придерживала столбы, копала… Оставалось только удивляться как она выдерживала такой темп, так как у меня болело буквально все, даже ступни ног.

— А у тебя есть дети? — спросил, когда мы забивали последний столб. Не знаю, зачем полез опять с вопросом, просто стало интересно.

Надя замерла на секунду.

— Нет, — качнула головой. — Как-то не случилось. А у тебя ведь дочка есть, так?

С мыслями о дочери пришли и другие, более мрачные. Но я постарался не пускать их в голову.

— Есть. Лана. Точнее — Светлана, но там ее имя сократили до привычного, — хмыкнул. — Двадцать лет. Учится в элитном универе.

— И как ей там живется? — Надя не смотрела на меня, сосредоточенно утрамбовывая землю ногами.

— Нормально, — выдохнул. — Редко звонит. Обижена на мое... состояние. Не понимает, как отец мог так опуститься. Неприятно ей, должно быть, со мной разговаривать.

— А ты? — Надя подняла голову выше. — Что думаешь с этим делать? Нельзя отгораживаться от дочери. Не только ты жену потерял, но и она — мать. Лана твоя семья.

Промолчал, потому что сказать на это нечего было. Надя, конечно, права и слышал я это уже неоднократно: от Сашки, соседей, родственников… Если бы все было так просто: взял себя в руки и перестал убиваться.

***

К вечеру мы закончили. Столбы стояли ровно, как солдаты в строю. Доски оставили на завтра — прибивать поперечины и сам забор.

— Какой ты молодец, — похвалила Надя, оценивая нашу общую работу. — А говорил — не умеешь.

— С тобой не забалуешь, хозяйка. Еще на голодный паек посадишь, — огрызнулся, но скорее в шутку, чем всерьез.

Надя стрельнула глазами и пошла к дому.

Ужин оказался еще лучше обеда. Густая подливка со свининой, такая, что ложка стояла, и каша — рассыпчатая, ароматная, с маслом. Я проглотил две порции и показалось, что мало.

— Лопнешь, Вадюша, — фыркнула, когда я потянулся за добавкой.

— Переживу. Еще ложечку и все.

После ужина мысли текли особенно лениво. Потянуло принять горизонтальное положение, и я всерьез задумался о ночлеге. Пол — это, конечно, закалка и мужество, но спина требовала отдыха. Я размял шею, хрустнул позвонками.

— Надя, — начал осторожно. — А спать мне опять на полу?

Она сделала вид, что задумалась.

— А хочешь на кровати? — спросила лукаво.

Мысль, что она пригласит меня в свою комнату, мелькнула и тут же исчезла. Не потому, что я чего-то такого подумал — просто устал зверски, и хотелось нормально вытянуться.

— Хочу, — честно сказал. — Но не настаиваю.

Надя рассмеялась. Достала из-под стола большую сумку и потянула за тесемки.

— Не боись, олигарх, я про тебя подумала, — она вытащила свёрток. — Пока ты в магазине зло сопел и товары ногами пинал, я прикупила кое-что.

И она разложила на полу надувной матрас. В моей жизни было много всяких дорогих вещей, но этот матрас из занюханного магазинчика у черта на куличках показался ценнее всего.

— Спасибо.

— Не благодари, — она стала надувать его ручным насосом. — Я это делаю для себя: ты мне нужен завтра в форме. Так что отоспись как следует.

Когда матрас надулся, я растянулся на нем во весь рост. О, это было блаженство! Спина ощутила мягкую ровную поверхность, ноги вытянулись, руки легли свободно. Я даже застонал от удовольствия.

— Хорошо? — спросила Надя, стоя в дверях.

— Счастье, — выдохнул. — Спасибо, Надь.

— Сладких снов, Вадик, — она взялась за ручку двери. — И.. спасибо тебе за забор. Я б одна не справилась. Так бы и жила с дырявым.

— Не за что, — губы сами растянулись в улыбку. Приятно, когда тебя хвалят. Особенно — хрупкая женщина.

Дверь закрылась. Я лежал на своем новом матрасе, смотрел в потолок и думал.

Побег... Нет, я не отказался от этой мысли. Она засела глубоко, как заноза. Но решил, что пока нет четкого плана — нечего и дергаться.

Поживу еще пару дней, а там видно будет.

Закрыл глаза и провалился в глубокий, спокойный сон, впервые за долгое время.