Глава 19

Вадим

Надя усадила нас с дочерью в гостиной, которая сегодня из моей берлоги превратилась в уютную комнатку с большим столом, который уже ломился от всяких яств. Потом сказала что-то про чайник и исчезла, и я остался один на один с Ланой. О чем говорить со своей резко повзрослевшей дочерью, которую не видел целый год, я все никак не мог придумать. Мы сидели в напряженной тишине и только часы на стене тикали, да где-то на кухне Надя гремела посудой.

Лана крутила в руках кружку и тоже молчала. Поглядывала то на стол, то на меня. А я не знал, куда деть себя и все равно не мог оторвать взгляд от дочери — такой она стала… другой. Совсем взрослой.

— Пап, — начала она, не поднимая глаз, — и как давно ты пить начал?

Вздрогнул. Не ожидал, что она спросить об этом вот так прямо, в лоб.

— После того, как мама… — прохрипел в ответ, так как слова застряли. Кашлянул, прочищая горло. — Но больше не пью.

Лана метнула быстрый, оценивающий взгляд. И с тоской отметил — как же она на Аленку похожа: и глаза, и волосы, и фигура такая же.

— Почему мне ничего не сказал?

— Не хотел тебя расстраивать, — выдохнул. — Ты же учишься, у тебя своя жизнь. И еще не хотел, чтобы ты видела меня таким.

— Таким — каким?

— Пьяницей, — усмехнулся горько. — Тряпкой. Слабаком, который не смог пережить смерть жены и залез на дно бутылки.

Лана задышала часто, заморгала. Потом встала и подошла ко мне ближе.

— Пап, я ведь не знала, что тебе так плохо, — сказала тихо, обнимая меня со спины за шею. На мгновение меня окутал цветочный аромат ее духов или шампуня. — Ты всегда казался таким сильным, деловым. Думала, ты просто не хочешь со мной общаться или я стала тебе не нужна. У тебя ведь работа, бизнес…

— Глупая. Ты — это все, что у меня есть. Ты моя девочка. Как я мог не хотеть тебя видеть?

— А почему тогда не приезжал? Ни разу за весь год? — голос Ланы зазвенел от обиды.

Выдохнул. Как ей объяснить, что я просто забыл обо всем на свете, даже о собственной дочери? Упивался своим горем, растворялся в нем. Намеренно расковыривал рану, наказывал себя за что-то… А после, когда боль чуть утихла, боялся, что дочка увидит меня пьяным, опустившимся. И отвернется с отвращением. И тогда я потеряю ее окончательно, вместе с матерью.

— Боялся, что ты посмотришь на меня и увидишь не отца, а жалкого человека.

— Но ты все равно мой папа! — она взяла меня за руку и заглянула в лицо. — И всегда оставался моим отцом, даже когда не звонил. И я прилетела сама, чтобы посмотреть тебе в глаза. Спасибо дяде Саше, помог.

Горло сдавило от эмоций так, что стало трудно дышать.

— Лана, прости меня за все. Я не знал, что мне делать, когда мама ушла. Я просто… потерялся.

Она обняла меня. Крепко, по-детски, уткнувшись лицом в мою рубашку.

— Я знаю, пап. Я тоже потерялась. Только ты был далеко, а я была одна. И думала, что ты меня бросил.

— Никогда, — обнял ее в ответ, прижимая к себе. — Слышишь меня? Никогда.

Мы снова молчали в тишине, но на этот раз она не казалась гнетущей, скорее — исцеляющей. И хорошо, что Надя еще не вернулась. Наверное поняла, что нам нужно побыть наедине.

— А эта Надя, — вдруг спросила Лана, отрываясь от меня и вытирая лицо. — Она хорошая? Ты с ней… как?

От такого поворота даже растерялся.

— Надя? — взглянул машинально на дверь, ведущую в кухню, откуда доносился шум и звон посуды. — Она просто хозяйка, которая приютила меня.

— Хозяйка? — Лана усмехнулась и качнула головой. — Пап, она на тебя смотрит как на что-то… родное. Ты слепой, что ли? Она, между прочим, классная и красивая. И еще совсем молодая.

— Что ты несешь? — нахмурился. — Она меня едва терпит. Наверное, уже жалеет, что согласилась помогать. Только проблем ей прибавил.

— А мне кажется, что все совсем не так. И Надя заботится о тебе совершенно искренне. И переживает тоже.

Промолчал, потому что не нашелся, что ответить. С Надей действительно было уютно рядом, и я себя чувствовал куда более живым, чем до приезда на куриную ферму. Но обсуждать это на полном серьезе с дочерью — нет, слишком рано.

— Дочь, давай не будем про Надю, — попросил. — Ты лучше расскажи, как там у тебя? Учеба? Друзья?

Света вздохнула, и в этом вздохе было столько всего, что сразу стало ясно: у нее тоже есть свои проблемы. И я должен быть рядом, чтобы помочь их решить.

— Не все так круто, как казалось в самом начале, — пробормотала, нервно накручивая цветной локон на палец. — Я ведь там «та самая русская», даже если говорю без акцента. Они видят фамилию и сразу ярлык вешают: «папина дочка, приехала деньги тратить».

— И что? — я нахмурился. — Ты лучше их, умная, талантливая...

— Дело не в этом, пап. Просто иногда я чувствую себя совершенно чужой. И только один человек принимает меня такой, какая я есть, — она чуть просветлела лицом. — Он из местных, хороший парень, серьезный. Но его семья... они тоже против меня. Потому что я «не их круга». Мы встречаемся тайком, потому что, если узнают — у него будут проблемы.

— Какой еще мальчик?! — кровь прилила к лицу, словно кипятком ошпарили. — Ты что, замуж собралась? Тебе ведь всего двадцать, Светлана!

— Папа, не ори! — Лана отшатнулась, округлив глаза. — Мы просто встречаемся! О какой свадьбе ты вообще говоришь?

— Я хочу познакомиться с этим хлыщем поближе! — рявкнул, стукнув ладонью по столу. — И если он мне не понравится — ему не место рядом с тобой! Поняла?

Чтобы мою дочь целовал кто-то? Лапал? Убью.

— Ты не имеешь права! — Лана топнула ногой, и в глазах опять заблестели слезы. — Ты даже не знаешь его! И вообще... тебя не было рядом целый год, а теперь лезешь в мою жизнь?! Это нечестно!

Она отвернулась к окну, закрывая лицо руками. Худенькие плечи задрожали от рыданий. Слова дочери ударили наотмашь. Она была абсолютно права. Год пропадал, а тут вдруг взялся командовать и изображать папашу. Просто знала бы она, как я переживаю за нее! Она ведь... все еще моя малышка.

— Лана, я не хотел, детка…

В этот момент дверь открылась, и в гостиную заплыла Надя с большим подносом. На нем дымился заварник с васильками, стояла сахарница и вазочка с вареньем. Она взглянула сперва на меня, потом на Лану, и, кажется, все сразу поняла.

— И что это ты уже успел девочке наговорить? — опасно сузила глаза, глядя на меня с таким видом, будто я нашкодивший кот. — Нельзя и на минуту оставить одного!

Надя поставила поднос на стол и подошла к Лане.

— Светик, не слушай его. Твой папа еще тот неотесанный медведь. Только это он кажется страшным, а на самом деле — плюшевый. Даже куры его не бояться.

Лана шмыгнула носом и обернулась. Надя подмигнула ей:

— Я с ним еще не закончила. Так что не переживай, быстро верну в чувства. У меня, знаешь, свои методы есть. Например, на голодном пайке могу оставить.

Фыркнул, закатывая глаза к потолку. Как же, воспитательница нашлась!

— Без еды? — переспросила дочь. — Это жестоко! — и рассмеялась сквозь слезы.

— Устраивайся, — Надя усадила ее за стол. — Пей чай, ешь пирог. А папу твоего я беру на себя.

Она повернулась ко мне и погрозила пальцем:

— Ты, олигарх, еще раз обидишь девочку — будешь есть сухую гречку и спать в курятнике, так и знай.

Лана прыснула от смеха, прикрывая рот рукой. Я не выдержал — тоже рассмеялся, вместе со всеми. Уж очень забавной выглядела Надя, когда ругалась.

— Ладно, — кивнул Наде и протянул руку через стол к дочери. Она взрослая. Я не имею права решать за нее. Но проверить парня просто обязан. — Лана, я погорячился. Но познакомиться с этим твоим... парнем я все равно хочу. И если он достойный — я не буду против.

— Правда? — Лана взглянула на меня с надеждой.

— Правда. Я был плохим отцом в этом году, пора исправляться.

— Я рада, папочка. И вообще, давайте за знакомство! — она подняла чашку с чаем, словно это был бокал и салютовала Наде. — Спасибо вам, Надя, что присмотрели за папой.

Мы с Надей столкнулись глазами и оба тут же отвели взгляд. Это я должен Наде спасибо говорить, в ноги кланяться. Не отвернулась, не выгнала, терпела мои капризы… И даже мою дочь приютила. Может, это судьба?