Глава 10

Вадим

Остаток дня пролетел как в тумане. Пельмени, конечно, оказались высший класс, как и обещала Надя. Я слопал две порции, выпил чаю — снова без сахара. Но на этом приятное закончилось и потянулся длинный монотонный вечер, который нечем было скрасить. Я пялился в потолок и проклинал всех, кого мог припомнить: друзей, Надю, кур, розовые шлепанцы. Лег на полу — другого варианта все равно не было. Полночи ворочался, считал щели в половицах. Мысли лезли гадкие: о жене, о том, как я дошел до жизни такой, о плане побега. Уснул только под утро, когда за окном уже начало сереть.

А в восемь раздался оглушительный стук поварёшки по крышке.

— Вадик, подъём! Завтрак стынет!

Приоткрыл один глаз. Восемь часов, блядь. Это не жизнь, а пытка временем. В городе я мог валяться до полудня, а то и до обеда. Здесь же, твою мать, утренние побудки. Мы что, в армии?

— Иду, — прохрипел, не разжимая зубов.

Поднялся. Спина затекла, шею прострелило. Встал, потянулся — хрустнуло так, будто мне лет восемьдесят. Настроение изначально было ниже плинтуса. Ноль. А то и ниже ноля.

Вышел в кухню и окинул уютное помещение мрачным взглядом.

Надя стояла у плиты, и сегодня на ней было платье. Обычное такое, ситцевое, с мелкими цветочками, но ей шло. Волосы распущены и улыбается, зараза, как ни в чем не бывало. Яркая, свежая. Контраст со мной, как небо и земля.

— Доброе утро, — сказала, поворачиваясь. В руках — сковорода. — Выспался?

— Ага, — буркнул.

На столе аккуратной стопкой лежала моя одежда. Уже высохшая, чистая. Джинсы, майка — все постирано, поглажено даже? Я взял майку и принюхался: пахнет травой и чем-то цветочным.

— Спасибо, — выдавил из себя. И когда только успела?

— Не благодари. Иди одевайся, яичница почти готова.

Я вернулся в гостиную, натянул одежду. Джинсы облегали, но ничего — свои, родные. Выдохнул. Чистое тело, чистая одежда — стало легче. Хотя голова все равно оставалась тяжелой. Мне бы еще пару часов сна, и желательно на кровати.

На кухне меня ждала яичница. На большой тарелке, с помидорами и зеленью. Желтки — яркие, оранжевые, как маленькие солнца. Голодно сглотнул. Налетел на яйца, даже корочки не оставил. Надя сидела напротив, попивая чай и смотрела в окно. Молча.

Пока жевал, все косился на нее. В платье она была… другой. Не суровой фермершей в фартуке, а просто женщиной. Красивой, между прочим. Если бы не эта ее командная жилка и розовые шлепанцы, может…

Встряхнул головой. Откуда эти фантазии?

— Надя, — начал осторожно, отодвигая тарелку. — Нам же сегодня за одеждой? Ты обещала.

Она повернула лицо ко мне, спокойная, неторопливая. Взяла чайник, подлила мне в кружку — под самый краешек.

— Доедай и поедем, — кивнула. — У меня тоже дела есть в городе.

Я еле сдержал улыбку.

Да! Сегодня! Вырвусь из этого курятника, сяду в машину и — все, прости-прощай. В городе поймаю такси и сразу домой. И забуду эту чертову деревню как страшный сон.

Сделал безразличное лицо и кивнул:

— Хорошо. Я готов.

Надя посмотрела на меня долгим взглядом. Прищурилась, будто читала мысли и коротко улыбнулась.

— Только уговор: ты ведешь себя тихо, без фокусов. Иначе — обратно пешком, и шлепанцы оставлю тебе на память.

— Конечно, — согласился сразу. Внутри же все кричало: «Едуууу! Сейчас!»

Но виду не подал.

Надя встала, поправила платье, достала ключи от машины. Все это время они лежали на видном месте, вместе с вилками и ложками в ящике. Вот же я идиот!

— Тогда поехали. Только за руль не просись — я сама поведу.

Пожал плечами. Да хоть на крыше — лишь бы подальше отсюда.

Мы вышли во двор. Надя выгнала старенькую «Ниву» из одного из сараев, оказавшихся гаражом. Я нетерпеливо прыгнул на пассажирское сиденье, кое-как втиснув ноги в резиновых тапках. Мотор чихнул раз-другой и завелся.

Мы поехали.

Я смотрел в окно на убегающие поля, и улыбка все-таки выползла на лицо. Прощай, курятник. Прощай, навоз. Здравствуй, свобода!

Город, я еду.

А Надя, не поворачивая головы, хмыкнула и прибавила газу.

***

Первые полчаса дороги я млел. Смотрел в окно на поля, перелески, покосившиеся столбы. В голове крутился план: как только окажусь в городе, попрошусь в туалет — и до свиданьица. Найму такси на первом же перекрестке. Денег нет, но расплачусь по прибытию на место. В крайнем случае пробегусь до остановки общественного транспорта. Короче, как-нибудь выкручусь.

Надя вела молча, только иногда поглядывала на меня с непонятным выражением. Я усиленно делал вид, что любуюсь местными унылыми пейзажами.

Но потом вдруг асфальт кончился. Начались какие-то ухабы, потом — щебёнка. А после нее и вовсе грунтовка.

— Мы куда едем? — спросил, вцепившись в приборную панель, когда «Нива» резко свернула на дорогу, по которой нормальные люди не ездят даже на танке.

— В город, — коротко ответила Надя. — Не нервничай.

— А далеко ещё? Дорога убитая.

— Уже близко.

И правда, через десять минут вдалеке показались крыши. Я напрягся, вглядываясь. Нет, ну не может быть. Где небоскребы? Где эстакады? Где хотя бы светофоры?

Мы въехали в населенный пункт и у меня отвисла челюсть.

Это было нечто. Одна улица, вернее, две, пересекающиеся под прямым углом. Дома — одно- и двухэтажные, с палисадниками. Вдоль дороги несколько чахлых тополей. И все. Ни тебе пробок, ни суеты, ни рекламных щитов.

— Это… город?

— Посёлок городского типа, — поправила Надя. — А чего ты хотел? Областной центр? Так до него три часа тряски. А я не могу весь день на дорогу потратить, у меня — куры.

Куры. Это аргумент, конечно.

Прикрыл глаза. Мечты о такси и быстром побеге разбивались о суровую реальность. Тут даже такси не вызвать — мобильная связь, наверное, только в одном месте и ловится, у столба с объявлением.

Надя припарковалась возле побеленного домишки с вывеской, от которой у меня задергался глаз.

«Сапоги и топоры».

— Приехали, — сказала она с каменным лицом. — Твой бутик.

Покрутил головой. Рядом маячил еще один магазин — «Лакомка», судя по всему, продуктовый. Вот и все, что здесь имеется.

— Ты издеваешься? — переспросил. — Где тут одежда?

— Внутри, — Надя кивнула на дверь. — Там и сапоги, и топоры, и… ну, что-то из одежды найдется, рабочее. Или ты хотел Стокманн?

Вылез из машины, хлопнул дверью как следует. От злости нервный тик и не думал стихать. Осмотрелся вокруг. Самый обычный придорожный поселок: покосившийся забор, пара бабок на лавочке, собака, дремлющая в пыли.

— У тебя чувство юмора, конечно, — процедил сквозь зубы.

— Ага, — согласилась Надя, поправляя платье. — Идем, не стой как истукан. Время — деньги.

— Какие деньги? У меня их нет, — напомнил, пряча кулаки в пустые карманы джинс.

— Я заплачу, — отмахнулась она. — В долг. Отработаешь потом.

— Я уже отрабатываю! Всю жизнь буду тебе должен?

— Не надоело еще ныть, Вадюша? — она сладко улыбнулась, а мне захотелось ее придушить.

Мы вошли в магазин, над дверью звякнул колокольчик. Внутри пахло керосином и чем-то еще неуловимо хозяйственным. На деревянных стеллажах красовались каски, пилы, веревки и валенки. И да, в углу висела одежда. Джинсы неопределенного цвета, фуфайки, телогрейки. Ассортимент, достойный музея советского быта.

— Выбирай, — великодушно предложила Надя.

Обвел взглядом это великолепие. Единственное, что показалось мне более-менее приличным и подходящим случаю — это клетчатые рубашки.

— Сколько?

— Недорого, — продавщица в цветастом халате, которая до этого с интересом нас разглядывала, улыбнулась. — Двести рублей. Но это если без примерки. А с примеркой — двести пятьдесят.

— С ума сошли, — буркнул, пиная оцинкованное ведро, но Надя уже протягивала деньги.

— Берем две, — сказала она. — И нужны штаны какие-нибудь. И обувь.

Мне вынесли простые брюки из темной колючей ткани. Затем продавщица ушла на склад и принесла пару резиновых сапог, пахнущих свежей резиной. Черные, без каблуков, нужного размера.

— Это чтобы ноги не промочил, — Надя кивнула на сапоги. — А то в моих шлепанцах долго не проходишь.

Молча принял пакет с покупками. Внутри все кипело. С одной стороны, я получил нормальную одежду. С другой — она была для работы в курятнике. С третьей — я по-прежнему оставался в заложниках у этой невозможной женщины. И она ни в какую не соглашалась вести меня в настоящий город.

— Надя, — сказал, когда мы вышли на улицу. — А в областной центр можем съездить? Ну, на неделе? У меня там дела.

Она посмотрела на меня так, будто я попросил ее свозить меня на Луну.

— Вадик, — вздохнула, открывая дверь «Нивы». — Ты что думаешь, я не понимаю, зачем тебе в город? Сбежать хочешь?

Замер. Она знала! Знала с самого начала.

— Не обижайся, — продолжила она, усаживаясь за руль. — Я с тобой честна. Никуда ты отсюда не денешься, пока мои куры не научат тебя терпению и смирению. А это, я тебе скажу, процесс небыстрый. Так что оставь фантазии о городе и садись давай.

Сел, стараясь не смотреть на Надю. Я же тут сдохну просто напросто.

— И долго мне так маяться?

— Сколько понадобится, — хмыкнула Надя и завела мотор.