Глава 24. Инга. Фиаско

Никогда бы не подумала что мужики такие слабые. Мне-то казалось что это я слишком рано сломалась на помидорах, но нет: держалась я еще неплохо. И хотя за себя берет гордость, сдается мне, надевала я красивое платье совершенно напрасно. Как и умудрилась в кратчайшие сроки вымыть голову, ее высушить, привести себя в порядок и приготовить обед.

Несмотря на усталость, я все-таки сделала все, чтобы утомленный Женя, усевшись за стол, накинулся не тарелку с борщом, а на меня. А что в итоге?

Ни черта на меня он не накинулся. Тяжело плюхнувшись на стул, он обеими руками пододвигает тарелку к себе. И, не обращая на меня внимания, начинает есть борщ. А красивая девушка рядом… Ну и что?

А может я не такая уж и красивая? Вдруг бабушка права, и я ведьма? И тогда Женя тут крутится не потому что я ему нравлюсь, а чтобы я с него сняла заклятие! А ведь счастье было так близко…

Самое паршивое, что когда он прошел мимо меня, обдав запахом мужского пота, даже такой, в растянутых на коленях штанах и калошах на босу ногу он мне показался дико сексуальным. Что ни говори, а я все-таки люблю мужиков способных не просто гнуть пальцы. А чтобы он мог поднять рельсу перенести ее на следующую станцию!

А вот Женя похоже не рад открытию в себе новых способностей. Более того, судя по его замученному виду, у меня ощущение, что не приедет он больше. И это крайне обидно.

Нет, не стоило мне его эксплуатировать. Так и помру девственницей.

– Вкусный борщ? – откашлявшись, пытаюсь как-то наладить беседу.

– Вкусный. Особенно с голодухи.

Вот хам.

– А я между прочим старалась пока готовила, – поджимаю губы. Однако даже видя мои обидки, что-то Женя не бежит извиняться. Эх, поздно догадалась, а надо было за ним в летнем душе подсматривать. Ну а что? Не все же девушкам терпеть подобное.

– Спасибо.

Ну блин. Спасибо! Нафиг мне твое спасибо! Я уже и так смотрю на Женю, и эдак… А может, ему алкоголя налить? Ну, побольше. Не пятьдесят грамм для настроения… Хотя нет, тогда он вообще уснет. А учитывая его везучесть, то попросту утонет в борще. Надо что-то другое.

– Ты можешь часок отдохнуть, а потом я тебе яйца покатаю.

– Не сегодня, Инга, – устало сообщает Женя, а я понимаю что все. Разонравилась. Совсем разонравилась. Этот черствый сухарь отодвигает пустую тарелку, берет приготовленную мною кружку с чаем и пряники и с наслаждением жрет. И совсем не замечает что я, между прочим, уже ко всему готова. Сволочь!

– А другой раз я могу и не предложить.

– Другой раз когда захочешь не предложить, не ставь в план огород. Так где у тебя можно часок поспать?

И не выгонишь уже! Хотя хочется.

– Вон диван. Иди и спи. А мне курей проверить надо.

Выхожу из дома и… Сажусь на крылечко и начинаю плакать. Нет, моя бабушка все-таки была куда круче меня. Это она меняла мужчин как перчатки по своему усмотрению, в любой момент. И все ее хотели! Даже когда она была совсем старой! А я…

Сижу на крыльце и всхлипываю, думая о том, что это полное фиаско. Что я страшная, тупая и никому не нужна.

И неизвестно, сколько бы я еще плакала, но тут калитка открывается, и я вижу дядю Гену. Стараясь не показывать что я чем-то расстроена, я быстро вытираю слезы, однако он уже все увидел и, кивая, садится рядом со мной.

– Ты чего, дочка?

– Да ничего, – внутри клокочет обида. Мне надо хоть с кем-нибудь поделиться своей бедой!

– Говори, помогу может чем!

– Меня Женя обидел… – говорю шепотом. Дядя Гена аж вздрагивает. Подсев ближе, он уточняет, едва слышно:

– Приставал?

– Нет, – всхлипываю, – Наоборот.

– То есть наоборот, не приставал?

Киваю. Дядя Гена задумывается:

– Так ты ему предложи… Скажи что готова.

– Я сказала. Ну, намекнула.

И рассказать-то стыдно, что такая неудачница. Но что делать, если подругами я так и не обзавелась? Спасибо бабушке что хоть поклонники у нее остались. Есть кому поплакать в жилетку.

– Так, – дядя Гена сосредоточенно кивает, – А он что?

– Он спать лег.

– Может он пьяный?

– Он не пьяный, он говорит что устал на огороде. – начинаю плакать сильнее. Это не может быть правдой! Меня еще никогда так не опрокидывали! – Я его до этого попросила засадить помидоры.

– Он засадил?

– Засадил. Только после этого помылся, поел и спать лег.

Дядя Гена кивает, снова о чем-то думает, после чего произносит, совсем тихо:

– Дочка, ты еще совсем молодая, так что запомни: у мужиков оно так… Или то самое, или помидоры. Физиология, чуешь? А Женя… – дядя Гена вздыхает и закуривает, – Женя изнеженный, городской. Ты смотри чтобы он ноги не протянул после огорода. А ты его на такое… Не может он. Ему теперь дня два отдыхать надо. Ты его лучше сначала позови, потом покорми, а там он уже глядишь и сам на огород побежит от прилива чувств.

– Вот же я дура, – улыбаюсь, вытирая слезы.

– Проспится ты его погулять позови в лес. На свежую голову, в сумрачном лесу знаешь как ближе люди становятся. Только не заблудитесь, а то Женька может. У него топографический кретинизм. Ориентируется только по телефону и только на машине. А так в трех соснах заблудиться может. Так что если пойдете ты дорогу отмечай, чтоб вас всей деревней вас на следующий день не искать.

Умеет дядя Гена приободрить! Ну ничего, в лес так в лес! Скажу что надо для снятия порчи собрать кору первого года, выросшую с восточной стороны. А иначе никак! И только углубимся в лес… Все! Не отвертится.