Глава 14

Я дико нервничала. Не удержалась, сходила утром в салон. Мне покрасили волосы и сделали сногсшибательный маникюр. Насыщенно-бордовый цвет ногтей очень хорошо сочетался с платьем. Я выглядела потрясающе, как с обложки журнала. Что ж, пусть Тихонов гордится, что у него такая красивая спутница.

Как назло, с обеда испортилась погода. Порывами дул ледяной ветер, а сизые тучи скрыли солнце под своим плотным покровом. Вечер неумолимо приближался, стрелки часов неслись вперед, и я достала из шкафа проклятое платье, которое надо было вернуть в понедельник. Надела под него красивое белье и колготки — так, на всякий случай. Поправила прическу и вышла в прихожую.

— Ксюша, ты куда собралась? — остановившись в дверях кухни, окинула меня скептичным взглядом бабушка.

На бой. В боксерский клуб, — отмахнулась я и подвела губы блеском.

— Куда? — испуганно переспросила она.

— По работе надо, ба. Руслан Георгиевич просил помочь.

— Что за работа в субботу вечером?! Все нормальные люди в это время отдыхают!

— Бабуль, у нормальных людей зарплата три копейки, — начала закипать я. Мне не нравились ее допросы.

— Не нравится мне твоя работа, Ксения! И начальник твой новый, ой, как не нравится! От такого ничего хорошего не жди!

Я сглотнула. Ксенией бабушка называла меня исключительно в случаях, когда злилась.

— Ба, я пойду в клуб. Ничего особенного — просто очередное спортивное мероприятие. Обещаю, в одиннадцать часов вечера буду дома.

— В десять чтоб была! И не вздумай там пить с ними! Еще подсыплют чего в напиток!

Я подвела глаза к потолку и дернула с вешалки коротенькое шерстяное пальто. Застегнула высокие сапоги — далеко не красные, конечно, но тоже очень соблазнительные, — подхватила сумочку и быстро ретировалась из квартиры.

Вышла из подъезда и осмотрелась по сторонам.

Долго ждать не пришлось. Сверкающий черный внедорожник, свернувший с главной дороги к подъездам, узнала сразу. Он остановился у тротуара, и щелкнула бронированная дверь. Сердце дико заколотилось в горле. Даже не знаю, от чего. От предчувствия встречи с Тихоновым, или от страха. Но казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди и останется на неровном асфальте.

Сглотнув, я робко шагнула к машине. За рулем был сам Тихонов. Охраны не было.

— Ну, что ты там жмешься, Ксения? — окинув меня цепким, оценивающим взглядом, усмехнулся он. — Давай, садись. А то замерзнешь — стоять в таком тонком пальто на ветру.

Я шагнула навстречу, и вдруг осознала — назад пути нет. Отступать некуда. Обернулась в последний раз на покосившуюся дверь старенького подъезда, будто ища поддержки, и обреченно выдохнула. Некому меня там поддерживать.

Втянув грудью холодный воздух, чтобы хоть как-то унять биение сердца, юркнула в приоткрытую дверь и устроилась на переднем сидении рядом с ним.

Дверь тут же захлопнулась. Меня обволокло приятное тепло, аромат корицы, сладковатая туалетная вода Тихонова, и отчего-то это все очень нервировало.

Сейчас он не был злым. Скорее, расслабленным. Я притихла и из-под опущенных ресниц осторожно изучала его самого. С другой, неведомой ранее стороны.

Тихонов посмотрел на меня. Пронзительным, острым взглядом. Будто прощупывая.

— Руслан Георгиевич, можно, я в понедельник до обеда отлучусь ненадолго?

Жутко нервничая, начала теребить замок лаковой сумочки. Вдруг откажет?

— Куда? — угрожающе приподнял бровь он.

— В онкоцентр. Там квоты дают на бесплатные лекарства только тем, кто достоин… квот мало, а достойных очень много. Папа сказал, что будет ждать квоту. А я хочу узнать, сколько стоит то, что так нужно папе.

— В обход него, значит? — усмехнулся Тихонов.

— Вроде как в обход, да.

— Тарас тебя отвезет. Придешь на работу, распечатаешь два договора с Прагой и поедешь. Меня утром не будет. Но к обеду вернись, к нам чехи прибудут с деловым визитом.

— Спасибо, — я выдохнула, и даже немного расслабилась.

Как гора с плеч.

— Руслан Георгиевич, а почему вы Яну с собой не взяли?

Брякнула, и осеклась. Даже сердце на миг остановилось. Что я несу, дура?

Вжалась в сидение, ожидая очередной вспышки его ярости, и замерла.

Он уже собирался завести машину, но резко остановился.

— Хочешь правду услышать? — угрожающе приподняв бровь, пронзил меня острым взглядом серых глаз.

— Да, — меня затрясло, но я выдержала его взгляд.

— Мне нужна ты, Ксюша. Только ты. По-настоящему, понимаешь?

Внутри что-то обмерло. Язык примерз к нёбу. Жалко задрожали руки. По-настоящему нужна я? Нет, он мне, конечно же, не противен, и даже чем-то нравится. Но «по-настоящему»! Это же, как… как душу дьяволу продать. Навсегда, без права на свободу выбора.

— Ну, что ты так испугалась, Ксюша?

Разочарованно выдохнув, Тихонов продолжал сверлить меня цепким взглядом.

— Или есть у тебя кто?

— Н-нет никого… — жалко промямлила я и уткнулась взглядом в свои дрожащие руки.

— А был? Замуж звал? Ты ведь красивая…

— Никого не было.

Щеки вспыхнули от смущения и странного, непонятного стыда. Я пялилась на свои красивые ногти, желая провалиться сквозь землю.

Тихонов вдруг усмехнулся.

— Вот оно что… — мягко проговорил он. — Ладно, не нервничай так, а то в обморок упадешь.

К обмороку я была близка, как никогда. Мне было жутко стыдно. За свое признание, за смущение.

Он положил свою ладонь — широкую и теплую — на мои дрожащие руки и улыбнулся.

— Ну, же, поехали в клуб, Ксюша. Там будет интересно.

От его прикосновения я вздрогнула. Глаз не поднимала, слишком страшно, слишком неловко мне было смотреть ему в глаза.

Несколько мгновений спустя он убрал свою ладонь и включил зажигание. Из колонок полилась мелодия какой-то очень знакомой американской песни. Машина завелась с полоборота и сорвалась с места.