Глава 31

Тихонов появился в одном набедренном полотенце, и я застыла. Темные волосы на его груди влажно поблескивали. Крупные капли тонкими струйками стекали по крепким мышцам, а полный жадного желания взгляд пополз по коже обжигающими мурашками.

Он подхватил еще одно полотенце и медленно вытер с себя остатки влаги. Я сидела, не двигаясь, и гипнотизировала его взглядом. Без одежды, в одном полотенце — Тихонов был великолепен. Будто неведомый скульптор искренне старался, создавая его мужественную фигуру.

Неудивительно, что он предпочитал силовые виды спорта.

«Если бы он был спецназовцем, а не грубым олигархом, я бы влюбилась в него с первого взгляда», — мелькнула мысль.

Наши взгляды встретились, вспыхнула искра, и внутри что-то перевернулось — сегодня все будет по-настоящему. Никаких слез и смятения. Только секс.

Он вытерся, отбросил маленькое полотенце в сторону и приземлился рядом со мной. Скользнул взглядом по алому шелку, едва прикрывающему мою вздымающуюся от волнения грудь с проступающими сквозь ткань тугими сосками, и серые глаза потемнели от нахлынувшего желания.

Взял с декоративной вазочки крупную клубнику и осторожно провел ею по моим вишневым губам. Не спуская с него глаз, я послушно приоткрыла ротик и откусила угощение. Вроде ничего особенного, но от этого жеста низ живота наполнился приятной тяжестью. Еще бы — сошедший, будто с обложки журнала, почти обнаженный Аполлон в набедренном полотенце кормит меня клубникой с рук.

Тихонов отложил клубнику обратно в вазочку. Подушечки пальцев заскользили по моей обнаженной коже. Приспустили бретели сорочки, медленно обнажили округлую грудь с тугими сосками.

С моих вишневых губ сорвался тихий стон. Опустив глаза, я подалась навстречу.

Его руки заскользили по моей обнаженной спине, а рот жадно припал к горошинам сосков и терзал их ласками.

Я обхватила его мощную шею руками. Дыхание стало прерывистым. Желание, лишая способности мыслить, полыхнуло яркой искрой. Я громко застонала, и, откинув голову назад, выгнулась навстречу наслаждению.

Его губы оставили грудь и впились в ложбинку у основания шеи. Ладони, теплые и шероховатые, забрались под шелковую ткань, и бесстыдно ласкали бедра.

Я задыхалась от нахлынувшего возбуждения в его руках. Между ног все сводило сладкими спазмами. От горячих прикосновений разлетались волшебные искры.

— Идем в кровать, Ксюша… я хочу окончательно выбить из тебя невинность, — хрипло выдохнул мне в шею Тихонов.

Я не успела даже вскрикнуть — он подхватил меня на руки и поднес к огромной постели, накрытой шелковым покрывалом.

Положив меня на постель, он с вожделением выдохнул.

Уложенная на спину, с приспущенными бретелями сорочки, бесстыдно вздымающейся обнаженной грудью, я будила в нем совсем не невинные мысли, и от этого внизу живота все сводило возбуждением. Я хотела. Безумно хотела, чтобы он делал со мной то, на что в обычной жизни всегда был запрет. Я хотела раскрыться полностью, и исходящие от меня волны сексуальности и возбуждения передавались моему боссу.

Он поймал мой горящий возбуждением взгляд и ухмыльнулся. Медленно отбросил в сторону набедренное полотенце, и я тихо охнула. Нет, я знала, что он может быть… большим, но… но сейчас я была окончательно обескуражена, и лишь судорожно сглотнула в ожидании.

Тихонов потянул за тоненький поясок, который украшал мою талию. Быстро завел мне руки над головой и стянул их алым пояском.

Сердце бешено заколотилось от возбуждения, и я покорно позволила себя привязать.

Он провел ладонью по моей вздымающейся груди, по разгоряченной от возбуждения коже, и бессовестно задрал подол алой шелковой ткани. Развел мне ноги, склонился над моим лоном, впился горячими губами в нежную кожу внизу живота, и покрыл меня дорожкой из поцелуев.

Я со стоном выгнулась навстречу. Там он меня еще не целовал. И тот факт, что мои руки стянуты тонким поясом, не давая увернуться от его откровенных ласк, безумно возбуждали.

Он развел мне ноги шире, и его пальцы дерзко скользнули внутрь.

— Моя девочка вся течет, — сверкнув потемневшим от возбуждения взглядом, хрипло выдохнул он, и принялся ласкать меня внутри.

Он играл со мной, а я извивалась и ерзала на простыни, сходя с ума от дикого, ни с чем несравнимого возбуждения.

Оторвавшись от горящего лона, он склонился надо мной. Дернул на себя шелковую сорочку и отбросил ее в сторону.

Я лежала перед ним обнаженной. Руки были стянуты шелковым поясом над головой. Это не давало увернуться и дико возбуждало — то, что я лежу перед ним вот так, доступная и покорная.

Он впился в мои губы властным и настойчивым поцелуем. Его горячая кожа пахла терпким желанием и остатками сладковатой туалетной воды, и этот потрясающий мужской запах заводил еще больше.

Его рука легла на грудь и властно сжала. Губы блуждали по шее, отдавая теплыми волнами по телу. В животе появилась тяжесть. Бедра инстинктивно задвигались ему навстречу, желая принять его в себя.

Он дернул шелковый пояс и отвязал мои руки.

— Встань на колени, Ксюша… ну, же, смелее… мы сделаем это по-другому…

Перевернувшись на живот, я покорно приподнялась.

— Опусти голову на подушку и встань удобнее, — хрипло просил он.

Зашелестела обертка презерватива. Тихонов оказался сзади. Запустил пальцы мне в волосы и поцеловал в ложбинку у основания шеи, чуть прикусив зубами. Его пальцы принялись ласкать мои бедра. Проникая внутрь, заставляли тугое кольцо сжиматься вокруг.

Меня трясло от возбуждения. Я желала разрядки. О, я еще никогда так ничего не желала, как ощутить внутри его пульсирующий возбуждением член.

Он погрузился в меня только головкой, и тут же двинулся назад. Снова вошел, уже наполовину, и опять исчез.

Я огорченно застонала. Дыхание стало рваным, и я нетерпеливо ерзала, ожидая большего.

Нежно куснув мое плечо зубами, он резко ворвался на всю длину, и я вскрикнула.

Тихонов больше не сдерживался. Вбивался в меня резко и глубоко, до саднящей боли, оглаживая мою спину и бедра горячими ладонями, упиваясь моими криками. Я взмокла. Насаживаемая его умелыми руками, будто на поршень, сжималась вокруг него, извивалась от дикого наслаждения, и бессильно комкала подушку руками. Он вторгался в меня снова и снова, не жалея, сминал нежную кожу ягодиц, и мне было плевать, что завтра останутся отметины нашей страсти.

Низ живота окатило горячей волной. В глазах потемнело. Дыхание окончательно сбилось, а сердце колотилось где-то в горле рваными рывками.

Разрядка наступила резко и остро, и я, вскрикнув, обессилено рухнула на простынь. Осторожно избавившись от использованного презерватива, Тихонов накрыл меня собой сверху и сгреб в охапку.

— Надеюсь, мы его не порвали… — обескураженная ярким оргазмом, пробормотала я.

— Нет, не порвали, можешь спать спокойно, — закапываясь лицом в мои взлохмаченные волосы, хрипло рассмеялся он.