Глава 48

Ближе к полуночи я резко проснулась. Очень хотелось в туалет, да и в горле снова пересохло. Палата была общей, и до туалета надо было добираться через темный коридор.

Четверо моих соседей по палате крепко спали. Кто-то сопел, кто-то громко храпел, кто-то стонал. В окно без занавески светила противная круглая луна. Если небо ясное, значит, мороз снова ударил в ночь. Так папа всегда говорил. Папа… его ведь больше нет.

Подавив зарождающуюся в груди тоску, я осторожно спустила ноги на пол. В джинсах и толстовке спать не очень удобно, а ничего другого обезумевшая от страха тетя мне не привезла. Даже тапочек нет. Придется надевать сапоги, чтобы дойти до нужного места.

Наклонилась за сапогами, и голова противно заныла. Потертый пол закружился, и я едва смогла всунуть босые ноги в сапоги. Не ходить же босиком по грязному больничному полу, даже если голова кружится.

Тихо, насколько можно в сапогах на каблуках, прокралась к двери и выскользнула в темный полумрак коридора.

Голова кружилась. Я постояла немного у стены и двинулась в сторону туалетов.

«Желательно воду до утра не пить, чтобы еще раз сюда не идти», — брезгливо умываясь ледяной водой из ржавого крана, чуть позже думала я.

Вспомнился диагноз доктора, и стало не по себе. А что, если я действительно беременна? Что тогда?

«Не может такого быть. С кем угодно, только не со мной».

Вытерла кое-как мокрые руки бумажной салфеткой и осторожно приоткрыла дверь.

Тень. Шаги в коридоре, почти бесшумные. Сердце гулко застучало — кто это? Что им нужно? Неужели… за мной пришли?

А почему бы и нет? Тихо, мирно. Введут какой-нибудь укол, успокаивающий навечно, и все.

Страх пополз по спине липкими каплями. Вспомнила, что в сумочке лежит пистолет и сжала кулаки от беспомощности. Вот что я не догадалась его с собой взять?

«Может, уйдут?»

Но нет. Точно по мою душу. По палатам заглядывать начали.

«Где же выход? Направо или налево?» — судорожно вспоминала я. Лифт может не работать ночью. Да и шумно лифт вызывать. А по лестнице можно осторожно спуститься на соседний этаж и кого-нибудь из дежурных врачей поднять.

Сердце гулко стучало в голову болью. Я дождалась, когда тень остановится у очередной палаты, и поползла по стенке к процедурной. Лестница была совсем рядом, за поворотом. Еще немного, и можно будет свернуть.

— Здесь она где-то. Может, вышла… — донесся негромкий голос одного из проснувшихся соседей по палате.

Я со всех ног бросилась к лестнице. Пролет, еще один.

Двери лифта шумно распахнулись за углом в отделении интенсивной терапии. Санитары кого-то привезли на каталке и принялись выкатывать в коридор.

Я толкнула плечом старую стеклянную дверь, бросилась к санитарам и удивленно застыла. За ними в лифте стоял Руслан. В дубленке, джинсах и свитере. Да, его вещи. Я их знала.

— Руслан! — я хотела закричать, но вместо этого снова прохрипела.

Он вздрогнул от моего хрипа.

— Ксюша? Как ты…

— Там кто-то… они меня ищут… в травматологии… — срывающимся голосом сбивчиво зашептала я.

Он затащил меня в лифт и нажал кнопку первого этажа.

— Тссс, — крепко прижав к себе, шепнул на ушко. — Ни звука, ясно? Надо до машины добраться.

И достал пистолет.

Я отчаянно закивала и с ужасом посмотрела на оружие. Такой же пистолет остался в моей сумочке в палате.

— Ничего, выберемся… — напряженно выдохнул Тихонов. — И не из такого выбирались. У больницы положение удобное. Не обстреляешь со всех сторон. Только на поражение. А на поражение в случае чего мы в них стрелять будем.

Лифт стукнул и остановился на первом этаже.

Руслан посмотрел по сторонам. Никого. Зловещая тишина. Даже охранника не видно.

— Через заднюю дверь выйдем, — прижимая меня к себе, шепнул он. — Бронированная машина совсем рядом стоит.

И повел меня за собой под старую лестницу.

Там действительно была маленькая железная дверь. Тихонов взглянул на меня, быстро снял дубленку.

— Накинь, там мороз.

Я кивнула и принялась натягивать дубленку. Без верхней одежды на улице некомфортно.

Он распахнул дверь, и мы оказались на заднем дворе. Я растерянно посмотрела по сторонам. Луна освещала свалку мусора, старых окон и досок, кусков линолеума.

— Машина за углом. Быстро, — скомандовал Тихонов и крепко взял меня за руку.

Новенький серебристый внедорожник действительно стоял совсем рядом, у старых трехэтажек, примыкающих к зданию больницы с обратной стороны.

Тихонов открыл дверь и пропустил меня вперед. В считанные мгновения сел за руль, и машина сорвалась с места.

— Пусть ищут дальше по палатам, — взглянув в зеркало заднего вида, зло буркнул он.

Меня накрыло волной истерики.

— Кто эти люди?! Почему они искали меня?! Почему, Руслан?! — пытаясь бороться с паникой, завопила я. Хрипота прошла. Даже голос прорезался.

— Это, Ксюша, привет от Кузнецовых.

— Что?!

— Не истери, слышишь? Все хорошо будет. Главное, что мы теперь об этом знаем.

— А если бы… если бы я не вышла в туалет? Они бы меня убили уже?!

— Не успели бы. Я ведь к тебе ехал в лифте.

— Как тебя вообще пустили в больницу посреди ночи?!

— А я ни у кого не спрашивал разрешения. Как только твое сообщение увидел, сразу все понял. К тебе поехал, чтобы забрать. Видимо, Бог на свете есть, если мы в лифте столкнулись.

— А если бы не столкнулись?!

— Даже думать об этом не хочу.

Я беспомощно взглянула на него и откинулась на спинку сидения.

— А сейчас мы куда?

— Подальше от города. Есть одно место, там я тебя и спрячу. Переждем бурю, чтобы без потерь.

— Но ведь… у меня даже вещей нет с собой! И сумочка, и телефон — все в палате осталось!

— Успокойся, Ксюша. Слышишь меня? Пока не уляжется все, переждать придется. Залечь на дно.

— Что значит, уляжется?

— Завтра повальные аресты начнутся. Нам лучше подальше от города переждать. Вещи будут завтра, обещаю. Ну же, верь мне…

Он мельком взглянул на меня. Накрыл мою руку своей. От тепла его ладони немного отлегло.

— Я ребенка жду, — сорвалось с языка внезапно.

— Какого…ребенка? — побледнел Тихонов.

— Твоего ребенка, — обиженно сглотнула я. — Мне узи внутренних органов делали, и выяснилось. Пять недель уже… 152e1bc

— Вот черт… — испуганно выругался Тихонов.

— Врач спросила, буду ли я сохранять беременность. А я… дар речи потеряла. Она сказала, что для аборта без последствий у меня есть всего неделя. Потом поздно будет.

— Какой аборт, Ксюша?! — возмущенно прорычал Тихонов.

Вцепился в руль крепче, и машина вылетела на трассу, оставляя город позади.

— Рожать будем, — снова сжав мою руку, сверкнул взглядом серых глаз он.

Я сглотнула противную тягучую слюну и зажмурилась. Рожать звучало еще страшнее, чем «привет от Кузнецовых» и «аборт». Открыла глаза и растерянно осмотрелась. Вокруг не было ничего — лесополоса, покрытые талым снегом поля и ночь.

Теперь нас осталось двое — тот самый спецназовец Руслан с красной звездой на черном рукаве и беременная я, кутающаяся в его дубленку, потому что у меня даже не было с собой верхней одежды.

Машина несла нас прочь от города, в котором началась очень нехорошая игра. Мы отчаянно пытались спасти то, что было дороже всего. Нашу любовь и ребенка, который внезапно замаячил на горизонте.