Глава 52

Я очнулась в темном и холодном помещении, на странном клоунском троне, стоящем на рельсах. Пальто не было, от этого я так замерзла. Вместо моих джинсов и толстовки — какое-то странное черное платье в пол со шлейфом. Оно поблескивало пайетками, а на ногах вместо сапог красовались туфли на высокой шпильке.

Руки, притянутые веревкой к спинке трона, занемели. Я уперлась ногами в пол и попыталась вырваться из цепкого плена. Нет, меня привязали слишком крепко. Попыталась приглядеться, и вскоре во мраке начала различать очертания комнаты страха. Я ее узнала по описаниям Руслана.

Внезапно вспыхнул яркий свет. Я зажмурилась.

— Привет, Вика, — громко проговорил у самого уха знакомый голос, и я вздрогнула от неожиданности.

Повернув голову, увидела мужчину в черной маске.

— Я не Вика.

— Разве? — он рассмеялся. Противно и звонко. Так, что по коже побежали мурашки. Попыталась рассмотреть его лицо за плотной черной тканью, но ничего не вышло. Только не Руслан это, точно. Ростом Тихонов повыше, да и в плечах шире.

Мужчина подошел к спрятанному за пыльной завесой зеркалу во весь рост и сдернул ткань вниз. Я взглянула на его руки и узнала. Огромные лапищи могли принадлежать только одному человеку — Крылову.

Потом подняла глаза на свое отражение, и от страха язык прилип к небу. Из зеркала на меня смотрела та самая Вика Гончар, девушка с рыжей челочкой и прямыми волосами, подстриженными под удлиненное каре.

— Что с моими волосами?!

— Пришло время поиграть, верно, Вика? Любишь комнату страха?

— Нет, не люблю!

— Отлично. Значит, я получу еще больше удовольствия от своей охоты.

— Какой еще охоты?!

— Охоты на Вику Гончар. Вот уже семь лет подряд, каждый год в феврале Вика Гончар оживает, чтобы снова поиграть в нашу игру на выживание. Сегодня тот самый день. Поехали, Вика!

Щелкнул переключатель, и старое кресло двинулось вперед по рельсам.

Оно ехало все быстрее и быстрее. Перед глазами появлялись и исчезали отрубленные головы, обезображенные трупы, выпрыгивали вампиры с клыками.

Сначала я дико визжала. От страха сердце было готово выпрыгнуть из груди.

На третьем повороте вдруг поняла, что не выживу, если не включу холодный расчет. Он сказал, семь лет подряд. Значит, каждый год маньяк выходит на охоту. И жертва не одна. Вместе с Викой их целых семь. Я стану восьмой. Только вот одно но — те семь девушек не знали, что их ждет. А я знаю.

«Маньяк долго без жертвы жить не может», — всплыли в голове слова Крылова.

«Какая же я дура! Дура! Не сказала Руслану, что Крылов к нам в ресторан приходил!» — пытаясь порвать веревки, которыми были стянуты руки, проклинала себя я.

На голову упала жуткая паутина с пылью, и я, дико вскрикнув, закашлялась. Инстинктивно попыталась сорвать ее с лица, наклонилась вперед, кое-как очистила лицо с помощью коленей и всхлипнула. Не выбраться мне отсюда. Парк заброшен, Руслан в городе, а охрана моя сгорела вместе с домом.

Как только я испачкала черное платье паутиной и пылью, кресло резко остановилось. Меня дернуло в сторону.

— Так, так… кто испачкал платье? Платье пачкать запрещено! — голос был совсем рядом. — Придется мне наказать тебя, Вика.

Щелкнул перед лицом складной острый нож, и я вскрикнула.

— Нет… не надо…

— Я не люблю, когда девочки пачкают платьица… — выдохнул мне в шею мой мучитель в черной маске и быстро срезал веревки с рук.

— Поднимайся, Вика! Поиграем в догонялки…

Я вдруг подумала, что это мой шанс. Он освободил мои руки! Поднялась с трона, размахнулась и изо всех сил ударила шпилькой ему по ноге.

Маньяк взвыл, а я бросилась бежать вперед по темному узкому коридору, спотыкаясь на рельсах. Мне в лицо выскакивали обезображенные жители комнаты страха, но я откидывала их в стороны и продолжала бежать.

Где-то рядом раздался выстрел. Еще один.

Маньяк стрелял наудачу, потому что не мог видеть в темноте.

Я уперлась в дверь и с отчаянием осмотрелась вокруг. Глаза уже привыкли к темноте, и я поняла, что дверь заперта. Куда она ведет, неизвестно. Может, там подсобное помещение, а может, тупик.

— Раз, два, три, четыре, пять, Вику я иду искать, — раздался противный хохот где-то совсем рядом, и я вжалась в стену.

— Иди ко мне, моя девочка… — еще секунда, и голова в черной маске появилась передо мной.

Я сдавленно вскрикнула.

— Я думал прострелить тебе ногу, чтобы ты ползла, мерзкая дрянь! Но теперь мне кажется, что этого мало! Пожалуй, я прострелю тебе обе кисти, а только потом ноги! Будешь ползти на локтях по рельсам, а кресло станет тебя догонять и давить!

Он схватил мое запястье, и я забилась в истерике.

— Нет! Нет! Нет!

— Да, Вика! Да! Ты каждый раз истеришь одинаково! Даже представить себе не можешь, как мне это нравится! Твой обезображенный труп будет валяться на обочине дороги завтра утром! Я оставлю только лицо! Лицо, Вика!

Внезапно за стеной раздался рык.

— Что это? — продолжая держать мое запястье с целью прострелить его, насторожился Крылов.

В следующий миг стена раскололась, и маньяк полетел на рельсы. Пистолет с грохотом упал в образовавшуюся нишу в соседней комнате.

— Гораций… — узнала собаку я.

Пес набросился на моего мучителя. Отчаянно рыча, принялся рвать его зубами.

— Мразь! Ненавижу собак! — заорал тот. В огромной ручище сверкнул нож, тот самый, которым он резал мне веревки.

А я, как бы мне не было страшно за Горация, скинула с ног туфли и бросилась вперед, в проломленную стену из тонкого гипсокартона, размокшего от сырости.

Мои надежды были тщетны — это была еще одна комната, а не улица. Самая страшная комната в моей жизни. Комната смеха, или кривых зеркал.

Я упала на колени и принялась лихорадочно искать пистолет в песке.

Собачий рык, визг и последующая тишина говорили о том, что нож нашел свое применение. Зажмурившись, я всхлипнула.

И вдруг нащупала пистолет.

«Это легко» — эхом отозвались слова Тараса в нашей «Тойоте», когда он совал мне точно такой же пистолет.

— Где ты, мразь?! — послышался за стеной голос Крылова. — Твой песик мертв! Сегодня все пошло не по плану, но так даже веселее! У нас ведь игра на выживание! А у меня есть бензин. Волшебный бензин, который обратит старое помещение в горящие головешки!

Я заползла за одно из зеркал и старалась не дышать. В руках сжимала пистолет Макарова. В нос ударил запах бензина, и я от ужаса зажмурилась.

Крылов ввалился в комнату кривых зеркал, и начал искать пистолет.

«Это легко… легко…» — крутилась в голове мысль. Нельзя было позволить ему поджечь помещение.

Я осторожно сняла предохранитель и прицелилась в расплывающуюся во мраке фигуру.

«Я смогу. Это ведь игра на выживание? Значит, на этот раз выживу я».

Нажала на курок, и от грохота выстрела у меня заложило уши.

Крылов заорал и схватился за плечо. Черт, я промахнулась.

— Тварь, я тебя здесь заживо спалю! — прохрипел он. Подхватил канистру и принялся лить бензин на пол и на стены.

Я начала стрелять. По зеркалам, по его темной фигуре. Стреляла до тех пор, пока не закончились патроны. Крылов упал на колени. Вспыхнул пол. Едкий дым резал глаза. Маньяк полз в мою сторону, истекая кровью. Его догоняли языки пламени.

«Я сгорю здесь?!» — ужаснувшись, я поползла прочь от огня. Где-то должен быть выход. Вдруг удастся пробить дверь или стену до того, как я задохнусь от дыма?

— Ксюша! — послышался снаружи нечеловеческий крик. — Где ты, Ксюша?!

Это был голос Руслана, и я всхлипнула. Поняла, что у меня не осталось сил, чтобы покричать в ответ. Противный дым застилал глаза, резал в горле, а пламя подбиралось все ближе. Оно было повсюду — на стенах, на полу, и танцевало свой победный танец зловещими уродливыми отблесками в кривых зеркалах.

Крылов уже не шевелился. Пламя пожирало его с удовольствием, урча и распространяя тошнотворный запах.

«Я задохнусь здесь…» — промелькнула в голове последняя мысль, и я вжалась в единственное уцелевшее зеркало.

Откуда-то сбоку дверь слетела с петель, и в лицо ударил свежий морозный воздух.

— Здесь! Нашел! — крикнул одетый в форму спецназа мужчина и бросился поднимать меня с пола.

— Там… собака… за стеной… — прошептала я. — Собака, слышите? Она ранена…может, еще жива…

И все снова померкло.