Глава 21

Итан вытянулся в кресле, откладывая телефонную трубку на стол. Ухо после бесконечных переговоров неприятно горело. Но зато силы потрачены не впустую. Во всяком случае, хотелось в это верить. Свидание со Стоун будет уже в пятницу, и Миллер хотел убедиться, что все пройдет нормально.

Они дали друг другу время подумать обо всем. Хотя Итан быстро понял, что свое решение он уже принял. Оставалось дать Оливии успокоиться, а себе — подготовиться.

Маленькая бархатная коробочка уже лежала в верхнем ящике стола. Только, зная Лив, можно предположить, что красивой упаковки к кольцу будет недостаточно. Поэтому Итан искал что-то уникальное. Деньги Оливию не привлекают, роскошь она и сама себе позволить может. Так что подарок должен быть по-настоящему совершенным. Все-таки Оливия в скором времени подарит ему ребенка. А это ни с чем сравниться не может.

Итан будет отцом. Когда эмоции приутихли, тело протрезвело, а мозг начал функционировать в нормальном режиме, все оказалось невероятно простым. Он будет отцом! Оливия носит под сердцем его ребенка. Оливия Стоун… Она заинтересовала его с первой встречи. Итан хотел ее с самого начала. Хотел быть с ней, стоило им впервые потрахаться. Все-таки раньше он никогда не оставался ночевать со случайными партнершами. А с этой женщиной с удовольствием спал в одной кровати. Черт, он предложил ей съехаться, стоило им еще раз заняться сексом. И они вновь и вновь возвращаются друг к другу. О чем здесь еще думать?

Они, так или иначе, могли бы дойти до этого шага однажды. Сейчас Итан был практически в этом уверен. Но раз судьба распорядилась поторопить их обоих — почему нет? Да и ребенок должен расти в полной семье.

Осталось только убедить в этом Оливию.

По этой причине правая рука и ухо мужчины уже отваливались. Идеальный подарок, который покажет Стоун, насколько серьезно настроен Итан. Чтобы у нее не возникло ощущения, что он делает предложение из жалости.

Ее комната в родительском доме была пуста. Квартира тоже не отличалась никакими личными штрихами. Кроме одного.

Картина в спальне.

Белая лилия с сочными зелеными листьями. Хорошо, что даже в подвыпившем состоянии Итан уже начал обдумывать этот вариант событий, так что он сфотографировал картину на телефон. Оливия очень трепетно относилась ко всему, что ее окружает. И эта картина должна иметь особую ценность для Стоун.

Что сделать подарком — Итан еще сам не решил. Найти другие полотна этого художника? Или отыскать самого автора, чтобы заказать у него нечто уникальное? Может, неизвестный талант, подписавший свою работу красными инициалами М.Э.У., согласится нарисовать саму Оливию?

Только до сих пор все поиски приводили в тупик. Этого художника никто не знал. Итан обошел все известные картинные галереи и мастерские в городе. Обзвонил художественные колледжи округа и несколько искусствоведов. Никто не мог дать ответ. Полная тишина. До сегодняшнего дня. Даже не так. До последнего звонка. Через третьи руки одному из личных помощников Миллера, которых мужчина отправил заниматься этим вопросом, удалось выяснить сначала место покупки чертовой картины. Амхерстский колледж, который получил полотно в качестве вступительной работы от некой Марго Уолш.

И теперь, сидя в своем кресле, Итан пытался сопоставить некоторые факты. Марго…Что-то вертелось на языке, никак не переходя в осознанную мысль. Мужчине казалось, что он ходит вокруг чего-то важного и никак не может уловить такую простую вещь. Он вновь потянулся к телефону.

— Пап? Привет, — поздоровался Итан, когда его отец взял трубку.

— Здравствуй. Ты давно не звонил. Все в порядке?

— Да…, - Итан зажал переносицу двумя пальцами, зажмуриваясь. — Да, думаю да. Спасибо.

— Может, все-таки, навестишь нас с матерью? Как дела в фирме?

— Все отлично, сэр. Я с удовольствием заеду. Но позже. Наверное, на выходных. Надеюсь, с хорошими новостями. Но сейчас я звоню по делу.

— Что такое?

— Помнишь, мы как-то ездили к твоим партнерам, лет пятнадцать назад? Рождественская вечеринка?

— Итан, у нас таких поездок было каждый год по несколько штук.

— Я все никак не могу вспомнить того твоего партнера… Олджен, Колдри… Фамилия вроде Уолш. Ну, тот вечер, когда его дочурка перевернула на меня поднос с едой?

На том конце трубки отец громко рассмеялся.

— Конечно, ты тогда распсиховался и уехал переодеваться. До сих пор устриц есть не можешь?

— Так как звали этого твоего партнера? — Итан проигнорировал вопрос. А морепродукты он всегда не любил. Тот инцидент роли не сыграл.

— Олдрин Уолш. Интересный мужчина. Карьеру в политике так и не сделал, зато в бизнесе преуспел. Тяжелая судьба у человека, конечно…

— Почему?

— А как еще? Ты не помнишь разве? У него же дочь убили. Какой-то больной влез в дом. Девочка была совсем молодой. Эту историю по всем каналам крутили. А потом еще и жена бросила. Они с Мэпс были такой отличной парой!

Мэпс… Марго и Мэпс. Маргарет. Итан нервно перестукивал пальцами по поверхности стола.

- Да… неприятная история, — согласился он с отцом. — Марго, да?

— Да, кажется, ее так звали. Марго Энн Уолш. А зачем ты спрашиваешь?

— Просто, не бери в голову, — у Итана появилась новая интригующая информация, и он хотел бы все обдумать. — Спасибо, в любом случае. Созвонимся на выходных?

— Ты обещал заехать, — напомнил отец.

— Конечно, да. Спасибо еще раз. Пока.

Оливия — это Марго? Черт возьми… Мужчина запустил ладони в волосы. В голове вновь возник целый вихрь вопросов. Но он заставил себя притормозить. Наверняка, если девушка скрывала эту информацию, у нее были на это веские причины. В конце концов, если они поженятся, Оливия сама решит, рассказывать ему подробности или нет.

Хотя все равно внутри свербело любопытство. Это что должно случиться в жизни, чтобы бросить все. Абсолютно все. Даже собственное имя? А ведь Итан помнил ту девчонку. Малолетняя зараза, нелепо накрашенная для своего юного возраста, с которой родители заставили потанцевать. Девчонка отдавила ему все ноги, а потом еще и поднос с едой на него опрокинула. И теперь, зная Оливию, Итан убедился, что тогда девчонка сделала эта нарочно. Мужчина ухмыльнулся. А родители ему тогда не верили.

А ведь это ее картина. Той, которой восхищались информаторы, кто видел полотно вживую. Оливия должна была пойти учиться на художника. Ее работу приняли в Амхерст, откуда спустя десять лет, картина ушла на торги. А теперь она даже ручкой пользоваться не могла. А Итан наговорил ей такое в клубе…

Чувство стыда залило с головы до ног. Какой же он кретин…

И, похоже, ему все-таки потребуется помощь. Беря в руки уже ненавистный телефон, мужчина отыскал номер Стива. Не хотелось этого признавать, но без надежного друга-гея Итан имеет все шансы в очередной раз все испортить.

***

Оливия сидела перед офисным телефоном, наблюдая, как секундная стрелка настенных часов движется к вершине циферблата. Рабочий день подошел к концу, а значит, ей нужно поднять чертову трубку и снова заговорить с Миллером.

- Вы готовы? — Итан взял трубку настолько быстро, что девушке показалось, что он следит за ней.

— К чему? — поинтересовался мужчина.

— Пятница. Вы хотели… — слово «свидание» застряло в ее горле комом.

— А, ты о нашем свидании? — по голосу Оливия поняла, что Миллер улыбается. — Конечно, нет, Стоун. Ты же не собираешься вести меня попить кофе в какой-то дрянной забегаловке? Я хочу все по полной программе. Так что заедешь за мной через два часа. Адрес знаешь?

— Вы издеваетесь?

— Я? Только если совсем немного. Имею на это право. Лимузин можешь не заказывать, но надеюсь, что у меня появится возможность выгулять свой лучший костюм.

Повесил трубку. Черт, он действительно над ней издевается. Прискорбно.

Оливия отправилась домой. Что ж… Если придется идти на настоящее свидание, есть повод одеться во что-нибудь особенное. В конце концов, совсем скоро ее фигура перестанет помещаться во все те дизайнерские вещи, что Оливия так тщательно для себя подбирала. Девушка выбрала темно-красное платье. Простое, прямое, без рукавов и выреза. Кроме цвета — абсолютная скромность. Волосы Оливия распустила, решила обойтись без макияжа. Не такое уж это и свидание. Только чуть туши на ресницы. И помада в тон платью. Черт, и немного пудры, чтобы лицо не казалось бледным. И едва-едва румян. И капельку теней, но только, чтобы подчеркнуть цвет глаз.

У Итана она была вовремя. Он ждал ее на улице, нетерпеливо поглядывая на часы. В черном смокинге, с тонким галстуком. Видимо, все-таки он говорил серьезно. Во всяком случае, Оливия вздохнула с облегчением. Она бы выглядела дурой, если бы пришла в роскошном платье, а Миллер ждал ее в простых джинсах и худи.

— Привет, — произнес Итан, глядя на девушку. Его пристальное внимание смущало. Мужчина осмотрел ее с ног до головы, теряя улыбку. — Куда идем?

Миллер встряхнулся, приходя в себя.

— Суши, — коротко ответила Оливия, собираясь уже двинуться в сторону ресторана. Специально же проверила, где недалеко от этого места есть приличный ресторан.

— Э, нет, — запротестовал Итан. — Тебе нельзя сырую рыбу.

Девушка посмотрела на мужчину, выразительно поднимая одну бровь.

— Я немного погуглил, — признался он. — Так что никакой экзотики. И сырых морепродуктов.

— Хорошо, — «Стив номер два», — недовольно добавила про себя Лив. — Куда вы хотите пойти?

— Ну, я даже и не знаю… — поймав на себе гневный взгляд, Итан улыбнулся. — Ладно. Пойдем, тут недалеко есть одно место…

Дорога заняла не больше пятнадцати минут. Бесконечно долгих пятнадцати минут в полной тишине.

Небольшой ресторанчик встретил их тихой и уютной атмосферой. Интимной… Каждый столик был настолько плотно охвачен тьмой вокруг, что создавалось впечатление, что во всем ресторане существуют только они вдвоем.

В полной тишине пара изучила меню, подошедший официант принял заказ и поставил на стол два бокала для шампанского и ведерко со льдом.

— Мне нельзя, — напомнила Оливия.

— Я помню, — кивнул Итан, извлекая изо льда стеклянную бутылку с водой. — Без газа, — уточнил он, сворачивая с горлышка металлическую крышку.

И все! Этот гениальный диалог закончился, возвращая двоих в тишину. Оливия не знала, испытывала ли она хоть когда-нибудь такую неловкость. И это при условии, что совсем недавно ее лучший друг подрался с ее начальником в клубе из-за того, что беременная от начальника девушка выдавала гея за своего парня.

Им уже и еду принесли, а Оливия все продолжала опускать взгляд, стоило их глазам встретиться, катая вилкой горошины по тарелке.

— Ну-у…, - протянул Итан. — Насколько я помню, мы собирались поговорить.

— О чем? — Оливия занервничала.

— А то у нас мало тем для обсуждения…

— Хорошо. Вы говорили, что вам нужно время, чтобы подумать… И что? К чему вы пришли?

— Мы должны пожениться.

Оливия подавилась водой, заходясь кашлем.

— Что?! — постукивая кулаком по груди, уточнила она.

- Ты слышала. Мы должны пожениться.

— Нет… Нет. Нет, нет, нет и нет, — Оливия нервно сжала салфетку в руке. — Нет.

— Почему?

— Во-первых, потому что я не собираюсь выходить замуж. Во-вторых, потому что я не собираюсь выходить замуж по залету. В-третьих — потому что пятьдесят три процента браков заканчиваются разводом. В-четвертых…

— Это все не существенно, — перебил ее Итан. — Во-первых, ребенок должен расти в полной семье. Во-вторых, я не желаю, чтобы моего сына при живом отце воспитывал другой мужчина. В-третьих, почти половина браков не распадается. И. Ты берешь в расчет только сухие цифры, исключая чувства. В-четвертых…

— Другой мужчина моего ребенка воспитывать не будет, — на этот раз перебила Оливия.

— То есть, ты уже не видишь себя с другими мужчинами?

— Я не вижу себя ни с какими мужчинами.

И опять неловкая тишина.

— Ты говоришь про чувства, — неуверенно начала Оливия. — А чувства… Ты меня не знаешь. Я знаю о тебе все, что только можно. И все равно. Чтобы там ни было. Нельзя принимать решения на эмоциях. Спасибо, конечно, что решил поступить по-мужски, предложить… — голос девушки дрожал. — Но я все равно говорю — нет. Ты мне ничего не должен.

— Лив, я…

Официант принес счет, сбивая Итана с мысли. Оливия уже успела попросить принести расчет и отдать свою кредитку.

— Дурацкая была идея с этим ужином, — сказала себе под нос девушка, поднимаясь из-за стола.

— Убегаешь?

— Наше «свидание» окончено.

— Ты еще должна проводить меня до дома, — напомнил Итан. — Я же говорил — по полной программе.

Девушка закатила глаза. Еще пятнадцать минут гнетущего молчания по дороге она вряд ли выдержит.

— Интересно, тебе не надоело унижаться? — решила поддеть Оливия. Итан оставался таким спокойным и даже жизнерадостным, что она никак не могла понять, в чем дело. — Ты же нормальный мужчина, — рассуждала она вслух.

— О, целый комплимент от Стоун.

— Мы приходим к этому раз за разом. Я посылала тебя уже таким количеством способов, что фантазия на исходе. Где твоя гордость, чувак? Достоинство?

— Вероятно там же, где и у всех, — пожал плечами Итан. — Это же теперь любимая женская забава — поплотнее схватить мужика за яйца и забрать их себе, как трофей. В ресторанах за вас платить уже не принято, предложить донести сумки от машины — равносильно изнасилованию.

Оливия грустно улыбнулась.

— Ты преувеличиваешь.

— В первый день я предложил тебе пообедать, а ты обвинила меня в сексуальном домогательстве, — напомнил Итан.

— Ага, а чуть позже ты зажимал меня в лифте, — не забыла упомянуть Оливия.

— Все-то с разницей месяца в два.

Оливия тихо засмеялась.

— В любом случае. Теперь ты собираешься лишить меня возможности воспитывать моего ребенка. А я… О, кажется мы пришли.

Итан остановился, глядя вверх, будто пытался рассмотреть окна своей квартиры в этом небоскребе.

— Поднимешься? — спросил мужчина.

— Итан, серьезно, давай не будет усложнять.

— Обещаю, это только чашка кофе. Для меня. Тебе — травяной чай.

Оливия скривилась.

— У меня только от этого словосочетания вновь начинается приступ токсикоза.

Итан наклонился, чтобы тоном заговорщика прошептать:

— Тогда я заварю тебе всего, что пожелаешь. И ни слова не скажу Стиву.

***

Миллер подошел к двери, перебирая ключи в руке.

— Вау, я думала, что у тебя какие-нибудь шикарные апартаменты, вход в которые начинается прямо из лифта, — произнесла Оливия, стоя перед деревянной входной дверью.

— У меня есть такие. Но туда я вожу девушек, на которых хочу произвести впечатление, — признался Итан, совершенно не торопясь открывать замок.

— То есть на меня ты впечатление произвести не пытаешься? — с сомнением поинтересовалась Стоун.

— Как будто это возможно сделать, показав тебе роскошную меблировку, — пожал плечами Итан. Мужчина загадочно улыбнулся. — Закрой глаза.

— Ты серьезно? — Оливия сложила руки на груди.

— Заканчивай. Ты обещала побыть нормальной девушкой. На один вечер. Закрой глаза.

— Не понимаю, как это поможет мне выпить кофе, — пробурчала Оливия, все-таки прикладывая обе ладони к лицу.

— Не подглядывай.

Оливия шумно выдохнула, понимая, что зря вообще согласилась на всю эту затею.

Раздался щелчок замка, металлическая ручка чуть скрипнула. Итан легко провел ладонью по ее спине, приглашая войти. Девушка сделала первые неуверенные шаги. Громкое мяуканье, мягкая шерсть скользнула по ее ногам.

— У тебя кошка? — удивилась Лив.

— Совсем недавно завел, — голос Итана звучал за ее спиной. Его ладони легли на плечи девушки, заставляя остановиться.

— Мне еще долго так стоять? Ни одна чашка кофе этого… — мужчина мягко обхватил запястья Оливии, позволяя убрать ладони с лица, — … не стоит…

У нее перехватило дыхание. Все помещение было заставлено белоснежными лилиями. Вазы стояли на полу, образуя причудливый ковер, на столе, комодах. Везде. И над этим белым великолепием, возвышались мольберты с масляными полотнами. Ее картины. Оливия переводила взгляд с одной картины на другую, чувствуя внутри разрывающий трепет. Это ее работы. Девушка поджала губы, обхватывая раскрасневшееся лицо руками.

— Как ты… Боже…

Оливия медленно подошла к ближайшей из картин. Тигровые лилии на серо-бежевом фоне. Не веря глазам, девушка провела кончиками пальцев по растрескавшейся краске. Она ведь тогда даже маслом не пропитала эту картину, решив, что не самая удачная работа все равно отправится на помойку. А теперь картина здесь, перед ней. Сердце в груди болезненно защемило, заставляя девушку зажмуриться. На глазах выступили слезы. Не в силах сдержаться, Оливия накрыла губы ладонью, чтобы хоть так заглушить беспомощный всхлип.

Столько лет прошло, она и не надеялась, что хоть что-то сохранится из ее работ. Они со Стивом едва заполучили «Белые Лилии» из колледжа. И теперь всё здесь, перед ней. Это…это…

— Ты знаешь правду? — тревожная догадка посетила девушку. Она была слишком уязвима сейчас. Ее душа обнажена. Всё здесь, на ее полотнах из прошлого. И больше нет сил на борьбу. Она просто сломается…

— Меня не волнует, что было раньше, — тихо ответил Итан. Он стоял за спиной Лив, не мешая девушке отдаваться эмоциям. Он лишь позволил себе мягко поцеловать светлые волосы на ее макушке.

Оливия развернулась и обнаружила, что Итан держит перед ней маленькую бархатную коробочку. Закрытую. Вертит в пальцах, ничего не предлагая.

— Это все прошлое. Гораздо важнее, что сейчас ты здесь. Со мной. И я хочу, чтобы так оставалось. Сегодня, завтра. И если повезет — то всегда.

Оливия не могла произнести ни слова. Единственное правильное, что она могла сейчас в этой ситуации — это подняться на цыпочки, чтобы обхватить шею Итана своими руками, сливаясь с мужчиной в отчаянном поцелуе. Ее губы на его губах. Его ладони на ее спине. Их горячие языки, сплетающиеся в танце страсти. Оливия не заметила, с какой ловкостью Итан извлек из черной коробочки аккуратное тонкое кольцо и, не прерывая поцелуя, надел его на ее палец.

— Ты моя, — прошептал он, убирая светлые локоны девушки с ее лица. — Я не хочу больше тебя отпускать.

Итан смахнул слезы со щек девушки, осушая влажные дорожки своими губами. Наконец-то он с ней. Чувствует бархатную гладкость ее кожи, забирает ее дыхание себе, улавливает трепет ресниц. Оливия провела кончиками пальцев по его щетине, словно изучала лицо своего мужчины, не желая открывать глаза. Прикосновения не казались обжигающими или тяжелыми. Каждое движение Итана словно пропитано нежностью.

Он не давал забрать инициативу, не давал ей слишком торопиться. Его пальцы массировали ее шею, поднимаясь выше, к ее волосам. Уверенные нажимы и круговые движения гипнотизировали, каждое прикосновение вызывало электрические разряды, мягко пронизывающие тело девушки. Томление внизу живота нарастало. Оливия потянулась к Итану, чтобы расстегнуть его брюки.

— Не спеши, — попросил мужчина.

— Разве ты не хочешь?.. — Оливия не могла в это верить. Ведь чувствовала, насколько напряжен его член, видела, как бешено бьется вена на его шее. Сердце мужчины разгоняло его кровь до предела.

— Безумно, — признался Итан, вновь впиваясь в ее губы. — Но я боюсь навредить.

Его ладонь осторожно коснулась ее живота.

— Все хорошо… — девушка погладила ладонь Итана, и это движение отозвалось ощущением настоящей защищенности. Лучшее чувство во всем мире. Безопасность. Уют.

— Будь со мной, — попросила Оливия. Как же ей это было нужно. Сейчас. Сегодня. Завтра. А если повезет…

Итан обнял Оливию, отрывая и от пола. Он хотел ее. Не понимал, как он мог так долго существовать без этой женщины. Как она оказалась способна жить без него. Итан не должен был отпускать ее. Ни после первой ночи. Ни после того, что было в его кабинете. Никогда.

Черт, он не готов терпеть даже до кровати. И, как назло, каждый комод заставлен цветами. Итан прижал девушку к стене, проклиная длинное платье за то, что до сих пор скрывало ее тело. Сквозь тонкий шелк он чувствовал, как затвердели соски Оливии. Сжимая эти напряженные вершины своими пальцами, Итан чуть прокрутил их, заставляя девушку застонать. Она стала такой чувственной, еще более отзывчивой, чем когда-либо.

А это платье только сдерживает все ощущения.

Итан потянулся к ее лобку, сминая красный шелк. Оливия подалась навстречу, выгибая спину, требуя большего. Мужчина массировал ее клитор круговыми движениями, девушка поймала его руку, чтобы обхватить губами большой палец. Движение языком по подушечки пальца, мягкое покусывания. Как тогда, в ее комнате. Черт, она не должна была позволить ему уйти. Воспоминания о неполученной ранее близости только сильнее подстегнули Оливию.

— Итан…

Мужчина хрипло застонал. Он перебирал тонкую ткань ее платья своими пальцами, подтягивая юбку вверх, одновременно дразня своими неспешными действиями. Как же горячо между ее ног! Итан погладил Оливию, наслаждаясь тем, насколько ее трусики уже влажные. Она почти готова для него. Скучала по его ласкам. По его члену в себе. Отодвинув кружево трусиков, он начал обводить ее нежно-розовые складочки, обводил клитор большим пальцем.

— Пожалуйста, — попросила Оливия, прикрывая глаза.

Итан потянулся к ее узкой дырочке, собираясь чуть растянуть для себя.

— Нет, — девушка остановила его руку. — Я хочу только, — она опустила взгляд к его ширинке. — Тебя.

Итан улыбнулся и расстегнул молнию, освобождая свой возбужденный член. Он с удовольствием направил свой ствол к ее входу. Ее сок оказался на его головке, и мужчина несколько раз провел членом по ее складочкам.

— Презерватив? — на автомате спросила Оливия.

— Сладкая, больше никаких презервативов, — прошептал Итан, закусывая мочку ее уха. Толстый член медленно проникал в узкую киску, растягивая ее до предела. Оливия выдохнула, восхищаясь долгожданным чувством наполненности. Итан вошел полностью и заставил себя остановиться, чтобы дать Оливии привыкнуть. Он провел ладонями по ее бедрам, задирая платье выше, обхватывая ее задницу.

Первые толчки еще медленные, сдержанные. Осторожность Итана покоряла. Оливия опустила рука на его плечи, притягивая к себе. Легкий и невинный поцелуй, которым девушка постаралась передать всю свою благодарность, перерос в бурю. Дыхание сбивалось, Итан все быстрее погружался в ее тело, направлял движения своей горячей девочки на своем члене. Оливия стонала, стараясь оказаться еще ближе к Итану.

— Держись, — Миллер подхватил девушку, заставляя ее обхватить себя ногами, и понес в спальню. В их спальню. Осторожно опустившись на край кровати, Итан откинулся на матрас, оставляя Оливии полную свободу действий. Она прильнула к нему всем телом, вновь впиваясь в горячие губы.

Как же она скучала по этому мужчине! И с каждым движением бедер на его шикарном члене Оливия понимала, что ей хочется большего. Понимала, о чем он ей говорил. Сильнее, дольше. Не отпускать, не расставаться. Никогда. Как это великолепно звучало. Как же хотелось, чтобы в этом моменте они остались навсегда.

Итан застонал, чувствуя, насколько он близок к разрядке. И ощущение, что Оливия кончит с ним одновременно, будоражило. Черт возьми, как хорошо, что их ночь только начинается.