Глава 5

Алиса

Я прихожу в сознание очень скоро. И обнаруживаю себя в кресле — завёрнутую в плед. Моя одежда висит на подлокотнике. А Ректоров… Ректоров рядом нет! Их кабинет пуст.

Я тут же подскакиваю на ноги, будто ужаленная. И едва не падаю коленями в пол. Внизу всё пульсирует, и там… мокро!!! Мокро, потому что Ректоры в меня… кончили! Это понимание какое-то совершенно безумное. Слава космосу, я, как и каждая адептка, колю ежегодные противозачаточные… но… НО!!!

Сердце у меня так стучит, будто вот-вот выпрыгнет из груди.

То что случилось — это кошмар!!!

Я себя не контролировала!

Всё было как во сне!

Физически — было приятно… нет, “приятно” — не то слово. Скорее, удовольствие было такой силы, что казалось, что меня подбросили к звёздам. Но в этом и проблема… Настолько же надо потерять разум, чтобы вдруг, ни с того ни с сего, радостно отдаться Ректорам — по сути — незнакомцам — хвостатым шиарийцам… Двум сразу! И получить удовольствие, словно происходящее — в порядке вещей.

Вот самка. Вот самцы. В чём проблема?

Но я человек — не животное. Я не хочу — вот так!

Мамочки!

Вот тебе и “хранила невинность”!

Вот тебе и “спящий омега-ген”!

А если он больше не спящий?! Если на всех мужчин так будет реагировать?! И что мне делать сейчас?!

Эти мысли — кусачие, царапучие — крутятся в моей голове, пока я торопливо одеваюсь, путаясь в рукавах. На рубашке оказывается оторвано несколько пуговиц, юбку натягиваю поскорее. Слава Космосу, тут застёжка на месте. Хоть и надеть её как положено получается только с третьего раза. Пиджак и вовсе как будто метаморфы жевали! Я кое-как приглаживаю волосы, безумно жалея, что тут нет зеркала.

Торопливо подбегаю к двери…

Надеюсь, там никого, кроме вечно замученной секретарши.

Вот бы повезло!

Ну хотя бы в такой мелочи!

Неужели после всех злоключений я не заслужила капельку удачи?!

Ну пожалуйста.

С замирающим сердцем приоткрываю створки дверей, выглядываю наружу…

И тут у меня внутри всё холодеет.

Паника накрывает резко: вот это я попала!

…Я подаюсь назад.

Но сделав ещё вдох и выдох, снова высовываю голову в дверной проём, чтобы получше оценить степень своего невезения.

Кроме замученной секретарши — в приёмной на диване сидит мужчина!

В первый миг я приняла его за того самого руководителя потока, но теперь, чуть успокоившись, понимаю, что этого человека я не знаю.

Фух… Не так страшно, как мне сперва показалось. Или… рано делать выводы?

Как бы то ни было, незнакомый мужчина-посетитель — ждёт на диване, уткнувшись в проекционный экран коммуникатора. Главное, Ректоров нет — и слава космосу!

Потому что сейчас мне кажется… если посмотрю им в глаза — то натурально умру. Вот точно уверена — сердце у меня остановится. Не могу даже представить, что будет на лицах мужчин — гнев? Самодовольство? Безразличие?

Любой вариант заставляет меня леденеть от ужаса и одновременно — сгорать от стыда.

Мой феномен — омега-ген — это огромная редкость. Почти легенда! Редчайшая генетическая мутация. Они о такой наверняка и не знают. И уверены — я просто их соблазнила. А что поддались… так они изначально не были против. Отпускали сальные шуточки. И решили — я тоже полностью “за”. Впрочем… возможно, мои феромоны вызвали у них состояние — как у меня, когда вообще плохо что-либо контролируешь.

Но в любом случае — в глазах Ректоров — я была рада их жаркому вниманию. Даже просила. Почти умоляла… Как же стыдно!

Меня начинает трясти.

Зубы стучат.

Всё! Надо уходить!…а как? Как я выйду такая растрёпанная и помятая?

Надо успокоиться! Подумать… Просто — допустим — я лечила наших уважаемых Ректоров — вот и всё. Поэтому выгляжу замученной.

Сделав три глубоких вдоха, я повыше застёгиваю пиджак — так, чтобы было незаметно, что на форменной рубашке не достаёт пуговиц.

И выскальзываю под яркие лампы приёмной. И тут же сталкиваюсь взглядом с незнакомым посетителем…

У мужчины глаза горят синим — значит “умные” линзы. В руках чёрная трость с аметистовым набалдашником… Атлантианец? Это раса, которая всегда ходит со странными аксессуарами. Говорят, в них заключён их ментальный помощник – полуразумная сущность. Шиарийцы за глаза называют это — “трость душного аристократа” или просто “фамильяр”. Что для атлантианца одинаково оскорбительно.

Информация о сути и назначении атлантианских тростей овеяна кучей слухов, и только те, кто достаточно сближаются с представителями этой расы сильнейших менталистов, узнают правду. Но никто из просвещённых потом об этом не распространяется.

У нас на потоке есть несколько таких. Держатся они особняком. Шиарийцев недолюбливают и людей тоже.

И сейчас один такой “предположительно-атлантианец” вылупился на меня. Судя по одежде — он здесь не учится. Тогда чего так смотрит?

Я опускаю голову и пытаюсь поскорее проскользнуть мимо него и секретарши.

— Подождите, адептка! — Вдруг окликает она.

Я едва не спотыкаюсь.

— Д-да? — голос у меня задушенный.

— Вианы Ректоры скоро вернутся, они попросили вас задержаться… Они вот-вот будут. Хотите, пока налью вам кофе?

У меня аж нервный тик начинается от такого предложения. Нет уж — я не хочу, чтобы кофе, который я так люблю, ассоциировался у меня с нервным ожиданием своего позора.

— Нет! Я тороплюсь.

— Н-но…

— Извините! — я широким шагом иду к выходу.

— Хотя бы что вианам передать?

— Ничего! — говорю и выскакиваю в коридор.

Про себя я молюсь, чтобы мой потрёпанный вид восприняли как не более потрёпанный, чем бывает у других лекарей, что выходят от Ректоров. А ответ — самым обычным!

Хорошо, что уже вечер, и адептов мало. А из-за поры экзаменов никому нет дела до бегущей куда-то растрёпанной адептки. Поэтому до общежития в соседнем корпусе я добираюсь быстро и без проблем.

Коменданта на месте не оказывается. И я без приключений проскальзываю в свою маленькую комнатку, выделенную мне Академией на время учёбы. Приваливаюсь спиной к двери. Судорожно перевожу дыхание.

Почему-то пульсируют губы. В мыслях на повторе прокручивается то, что случилось… Руки мужчин, их поцелуи, и то как они были во мне… Космос Великий! И вдруг резко перескакиваю к пониманию — вопрос с отчислением не решён!

По уму — надо было наплевать на стыд — остаться и требовать.

Но боюсь, я просто начала бы рыдать от переизбытка эмоций.

Я ведь никакая не сильная. Не смелая. И вообще — трусиха. Сегодня потратила все остатки смелости. И теперь не смогла бы выдержать взгляда Ректоров. Их мыслей, будто я специально всё это провернула — ради отмены отчисления. Чтобы не полагаться лишь на одну чистку.

Нет. Если что-то и требовать — то завтра.

Сегодня — не могу. Нет никаких сил.

Тряхнув головой, я оглядываюсь.

В моей маленькой комнатушке всё по-прежнему. Из мебели тут — узкая кровать, рабочий стол, да встроенный в стену шкаф для вещей. На самом деле — довольно уютно. Кроме того — в общежитии на каждый этаж есть автоматическая столовая с фудпринтерами, которые заряжают питательными веществами за счёт Академии, небольшой спортзал с разнообразным оборудованием и даже вакуумная зона для медитаций — что очень полезно, для псиоников.

В общем — это хорошее место. Тут всегда чисто, безопасно и на еде можно экономить. Вот только… совсем скоро я всего этого лишусь.

Проведя рукой мо своим белым волосам, я стаскиваю резинку, освобождая локоны, и шагаю в свою маленькую ванную. Включаю свет… и замираю, глядя на своё отражение в зеркале.

Космос Великий!

Это что?! Это как?!

Губы у меня зацелованные — яркие, глаза какие-то безумные, а на шее… На шее расцветает несколько “засосов” от поцелуев! Их невозможно перепутать ни с чём другим. А моя юбка? Юбка… ох, всё-таки криво застёгнута! Да тут и гадать не надо — если присмотреться — всё можно понять!

Мамочки, так вот почему тот мужчина в приёмной на меня так смотрел! А секретарша — она поняла?! Наверняка поняла… О-о-о-о-о…

Я накрываю лицо ладонями.

И нервно всхлипываю. А потом наружу прорывается горький смех.

“Вот и увиделась с Ректорами, Алиса, — мысленно говорю я себе. — Это полный провал”.