Часть 11

Он сорвался с места. Расталкивая людей, попадающихся ему на пути, бежал вперёд. К ней. Перебегая через дорогу, Дима не обращал внимания на резко тормозящие машины и гневные выкрики людей. В самый последний момент он еле успел поймать её, чтобы вместе осесть на землю. Его омега была почти без сил, уставшая и вымотанная. Дима прижимал её к себе, целовал везде, где мог дотянуться и всё никак не мог поверить, что она сейчас в его руках. Он вжимал её в себя так, словно боялся, что её отнимут, снова заберут, но он больше этого не допустит. Вдыхая родной запах, дыхание срывалось. Он втягивал воздух под завязку, стараясь сблизиться с Парой максимально возможно. Сейчас ему было срать на всех и всё вокруг. Ничего больше не существовало, только она.

– Диман…

Только не сейчас. Дима знал, что Жека хочет как лучше и увести их с улицы, но сейчас он готов был открутить голову любому, кто посмеет помешать ему насладиться встречей с его омегой. Пусть только попробуют приблизиться… Дима тёрся о Ваську, зарывался пальцами в волосы, хотел ещё больше прочувствовать свою маленькую и хрупкую девочку. Он целовал её везде, где мог дотянуться. Его ещё несколько раз пытались позвать, но он только сильнее начинал злиться и рычать, пока не услышал тихое:

– Дима…

И только теперь, ярость и злость, что в нём закипали вперемешку с радостью от встречи с Парой, ушли. Дима сглотнул и посмотрел на Ваську, медленно моргнул и сглотнул ком, который появился в горле, стоило ему только услышать её голос.

—

– Вася, ты в своём уме?! – негодовал Дима. Да что там негодовал, он был в ярости и полнейшем недоумении.

– Дима… – устало проговорила Василиса, потирая переносицу, глядя на своего единственного мужчину. – Пойми, если я не вернусь и не постараюсь помочь, эта вражда так и будет продолжаться и …

– Да плевать я хотел. Ты туда не вернёшься. А Игнатов отправится на тот свет, как ему и положено, – рыкнул Дима. Ну как?! Скажите, как он мог отпустить её обратно?

– Дима, мои предки виноваты в том, что происходит с их волками! Мой родной отец пытался найти способ это исправить, но не успел. И если я могу помочь спасти невинного ребёнка, отдав ему записи отца, я это сделаю.

– И ты решила возложить на себя миссию по спасению его отпрыска? Вася, ты не мессия, не спасатель. Он тобой умело манипулирует, а ты ведёшься на это…

– Это моё собственное решение! – прокричала девушка, вскакивая со своего места. – Я ведь тебе всё рассказала, неужели ты…

– Я всё понимаю, Вася, – Дима в два шага оказался возле неё, взял её лицо в свои ладони и глядя ей в глаза продолжил говорить. – Но я не могу тебя туда отпустить! Только не после всего, что произошло. Игнатов охотился на тебя всю жизнь, обвёл нас вокруг пальца, ворвавшись на МОЮ территорию, убил многих ребят, похитил тебя и после этого я должен отпустить тебя обратно?! Он посягнул на МОЁ, понимаешь?! И должен понести ответственность!

– Дима, – Вася прижалась к нему и продолжила, – я не говорю, что ты должен будешь его простить и отпустить. Меня всё также надо будет спасать, но я прошу лишь дать мне немного времени. Доверься мне, пожалуйста, – с одной стороны она знала, что он прислушается к ней, потому что был по-своему мудрым человеком, но с другой стороны она боялась того, что видела. Его реакцию, его взгляд, не говоря уже о словах.

Дима кипел от злости и негодования. Отпустить её в лапы другого альфы он просто не мог. Знать, что еще несколько дней она будет там, что этот ублюдок может что-то с ней сделать… Для него подобное было недопустимо. Но больше всего злило то, что она сама стремилась туда вернуться, пусть даже из-за альтруистических побуждений, но легче от этого не становилось. А ещё он боялся. Боялся того необъяснимого чувства, которое появилось, когда они смогли восстановить свою связь целиком. Дима даже на секунду не хотел пропускать мысль, что то, чего он больше всего боялся, всё же произошло. Альфа думал, что хуже быть не может, но не нет, вот получите, пожалуйста. Он обнял свою омегу в ответ, услышав её слова.

– Мне страшно, Дима. Страшно туда возвращаться, страшно снова оставлять тебя и быть на расстоянии. Это больно. Но я должна… Чтобы невинный ребёнок смог расти без всей этой ненависти, понимаешь? Если это не остановить, то это будет продолжаться вечно. Это перекинется на следующие поколения вперёд. Мне совесть не позволит оставить всё так, как есть. Но и остаться в стороне я не могу. Только зная, что ты рядом и сможешь вытащить меня оттуда в любой момент, у меня получится… только так я смогу справиться.

– Ты же понимаешь, что надолго я не смогу тебя отпустить? – прижимая её к себе ещё сильнее, спросил он.

Васька кивнула.

– И что мы всегда будем поблизости и будем наблюдать?

Васька снова кивнула и сильнее прижалась к своему альфе.

– Я люблю тебя, – прошептала девушка. – Дима, мне было так плохо и больно в дали от тебя. Что же тебе пришлось пережить…

– Как и я тебя. Ты самое дорогое, что у меня есть, Вась. И я не хочу снова тебя терять, – в ответ. – Пресвятые помидоры, ты ещё беспокоишься о том, каково было мне… – усмехнулся он. – Рядом со мной хотя бы были родные и друзья, стая. А вот ты, моя малышка, была совсем одна. И это я должен спрашивать, как ты смогла справиться.

– Мне помогали мысли и вера в то, что мы обязательно увидимся, а ещё стремление использовать любую возможность, чтобы сбежать.

– Мой храбрый волчонок, – поцеловал её в макушку.

– Дима, там кругом растёт аконит. Вы должны быть осторожны, не подходите слишком близко.

– Хорошо.

– И вам лучше быть в альтер форме рядом с ним, так безопаснее.

– Хорошо.

– Дима! Ты меня вообще слушаешь?!

– Хорошо, – сам же Дима просто ловил каждый момент близости со своей Парой и ушёл в нирвану, если так можно сказать.

– Дима! – воскликнула Васька и пихнула его в бок.

– А, эй! Ты чего?

– Ты меня не случаешь!

– Слушаю я тебя.

– Да? Тогда, что последнее я сказала?

– Вась, – серьёзным тоном начал Дима, и она сразу замолчала, пристально глядя в его глаза. – Я очень нуждаюсь в тебе, больше чем в кислороде, если честно. Нуждаюсь в том, чтобы видеть тебя, быть с тобой рядом, чтобы, сидя подле тебя, я мог нежно гладить твои пальчики, – на этом моменте он взял её за руку и поцеловал каждый пальчик. – Чтобы я мог говорить с тобой о чём угодно или просто молчать. Хочу дышать твоим запахом, перебирать пальцами твои мягкие волосы, прижимать тебя к себе и целовать, укрывать от любой опасности. Я хочу каждый день говорить тебе о том, как сильно я полюбил тебя. И очень надеюсь, что всё это ты понимаешь и без слов. И также смею лелеять надежду на то, что всё это взаимно.

Она смотрела на него и плакала. Василиса не верила, что такие чувства бывают, но глядя на Диму, понимала, что он реален, как и его чувства. Она чувствовала, что в ней вместе с этим пробуждается тепло.

– Дима, ты многое изменил в моей жизни, даже то, что тебя не касалось. Я сколько себя помню, не ценила то, что было в моей жизни и всё время пеклась только о себе любимой, – с усмешкой сказала она. – Но ты показал мне, что в этом мире есть более важные вещи. Жизни дорогих мне людей также дороги. Я ценю тебя больше всего на свете и без тебя нет и меня, понимаешь? Ты стал смыслом моей жизни, который я выбрала сама. И никогда не отступлюсь от своего решения. Ведь то, о чём я даже мечтать не смела – сбылось. И всё благодаря тебе. Ты подарил мне покой и любовь…

—

– Ты уверен, что всё пройдёт гладко? – спросил Жека.

– Нет.

– Тогда почему?

– Я верю ей.

– Вера верой, но это Игнатов.

– Да. Он позволил ей уйти, прекрасно осознавая, что она свяжется со мной и что я приду сюда.

– Зачем ему всё это? Игнатов прекрасно знает, чем для него обернётся всё, что он сделал.

– Он пошёл на этот шаг осознанно.

– Неужели он правда думает, что сможет спасти своего сына с помощью Васьки?

– Васька считает, что да. И я ей верю. Такой решительности в её глазах я ещё не видел.

– Поэтому и отпустил.

– Да.

Жека похлопал его по плечу и пошёл к остальным ребятам, чтобы проверить готовность. А Дима смотрел, как его омега уходит глубоко в лес, отдаляясь от него всё дальше. Альфа снова чувствовал эту тянущую боль от расставания с Парой, но сейчас это было не так болезненно, как раньше. Сейчас он знал где она и мог находиться поблизости. И всё же, где-то глубоко внутри сидел гнилой червяк, который словно нашёптывал ненавистные слова, от которых хотелось рвать и метать. Он словно бы издевался, напевая, что его омега уходит в лапы другому альфе и кто знает, чем они там будут заниматься. Злость и гнетущая ревность переполняли его. Каких усилий ему стоило оставаться на месте и довериться своей омеге, одному богу известно. Но он должен постараться ради неё.

—

Мужчина стоял на крыльце дома и смотрел на опушку леса, соединяющуюся с аконитовым полем. Было ранее утро и солнце только начинало просыпаться, а он уже стоял и ждал её возвращения. У него не было абсолютной уверенности, что она вернётся, но где-то в глубине души он не хотел терять надежду на это. Прохладный утренний ветерок гулял по округе, а первые лучи солнца едва коснулись верхушек деревьев, как он заметил её. Девушка появилась из-за деревьев и стояла сейчас перед зарослями аконита и смотрела прямо на него. На его губах появилась лёгкая улыбка и какое-то облегчение растеклось в груди. Арсений смотрел, как эта, с виду хрупкая девушка, пробирается сквозь аконитовое поле, испытывая жгучую боль, но несмотря на это, упорно продолжает идти вперёд.

Она прошла через это чёртово аконитовое поле. Дышать было тяжело, всё тело ныло, силы покидали её. Васька уже на краю сознания почувствовала, что кто-то подхватил её на руки и куда-то понёс. Этот чёртов аконит отнимал все силы и с каждым разом всё больше. Последнее, что она помнила, это как Игнатов пошёл к ней навстречу.

В считанные секунды он оказался рядом с ней, не позволяя ей упасть. Арсений прижал её к себе и нежно поцеловал в висок, после чего потерся о неё щекой, делая глубокий вдох. Мужчина чувствовал запах другого сильного альфы и неосознанно издал недовольный рык, но сейчас она была в его руках. Хотя бы на мгновение. Хотя бы на считаные минуты, но она будет в его руках, в его власти. И он запомнит эти мгновения. Он улыбнулся своим мыслям и пошёл в дом. А с окна верхнего этажа на них смотрела пара антрацитовых глаз.

Она знала, что не является Парой для Арсения, поэтому терпела его пренебрежительное отношение всё это время. Николь старалась не строить иллюзий на свой счёт, но разве сердцу прикажешь? К тому же она была омегой-девушкой, которых во всём мире слишком мало, поэтому в глубине души надеялась, что это сыграет хоть какую-то роль. А когда узнали, что у них будет ребёнок, то розовые фантазии взяли вверх, ведь он начал уделять ей больше внимания и заботы. Однако продлилось это недолго. На горизонте появилась она, ту, что он так отчаянно искал и всё в одночасье рухнуло. К ней он относился по-особенному, ей даже и не мечталось. Но чем она хуже?

Арсений аккуратно уложил её на кровать и ещё какое-то время любовался. С собой она принесла какой-то дневник, просмотрев который он был очень удивлён. Тут и надежда вдруг появлялась, и в то же время нет, всё зависело от неё.

Голова гудела, но в теле больше не было боли и напряжения. Яркий солнечный свет ударил ей в глаза, стоило их только открыть, поэтому девушка сразу же зажмурилась. Выждав минуту, она вновь открыла глаза и села в кровати. Оглядевшись, Васька увидела, что блокнот её отца лежит на прикроватной полке. Игнатов не стал его забирать, а оставил ей. Она тут же схватила блокнот и соскочила с кровати. Открыв дверь комнаты, Васька врезалась в Игоря, который снова был представлен к ней. Он недоумённо уставился на неё.

– Мне надо поговорить с Арсением. Это срочно! – выпалила она.

Игорь молча кивнул и пошёл вперёд, давая ей знак, чтобы она следовала за ним.

Он уже долгое время сидел и выслушивал недовольство Ники и готов был сорваться, когда в дверь постучали и зашёл Игорь, а следом за ним и Василиса.

– Арсений, я… – Васька остановилась на полуслове, поскольку заметила, что Арсений здесь не один. – Не хотела мешать.

Ника видела, как его взгляд изменился. Стоило появиться в его поле зрения этой девице, как взгляд из холодного превратился в тёплый и заботливый. За всё время он ни разу так не смотрел на неё, но этой же достаётся то, о чём она всегда мечтала. Как же она ненавидела это. Ненавидела её.

– Поговорим позже, – сказал Арсений, обращаясь к Нике.

– Стоит ей появиться на пороге, как ты бросаешь все свои дела и…

– Николь, – холодно и жёстко произнёс альфа.

Женщина понимала, что бы она ни сказала, сейчас это будет бесполезно. Поэтому злобно глянув на Василису, она молча удалилась. Игорь вышел следом за ней и закрыл деверь.

– Присаживайся, Василиса.

Девушка молча прошла к креслу.

– Я не хотела мешать, – смущённо сказала она.

– Ты не помешала.

– Явно помешала, – слегка фыркнув, сказала она.

– Почему тебе всё время нужно язвить? – спросил Игнатов тоном, который не подразумевал ответа, но был мягок. Васька лишь искоса глянула на него. – Как ты себя чувствуешь? – спросил Арсений, откидываясь на спинку кресла, с усмешкой глядя на эту молодую девушку, что не умела скрывать своих эмоций. Это было мило и забавно.

– Нормально.

– Нормально – это не ответ. Тебя что-нибудь беспокоит?

– Беспокоишься? – и она заметила, что Арсений смотрит на неё взглядом, которым обычно окидывают детей, которые сотворили очередную шалость и не поняли этого. – Меня ничего не беспокоит. Спасибо…

– Хорошо.

Они молчали какое-то время, после чего Арсений вновь спросил:

– Ты что-то хотела, раз ворвалась сюда, – решил нарушить молчание альфа.

– И ничего я не врывалась.

– Но ты же сама сказала, что не хотела мешать.

– Ты же сказал, что я не помешала.

– Сказал.

– А что тогда… – но она прервалась, понимая, что над ней просто издеваются. – Да ты..!

Арсений улыбнулся и спросил:

– Так что ты хотела? – наклонившись чуть вперёд и приготовившись внимательно её слушать, спросил он. Ему было любопытно, зачем он ей так срочно потребовался и подтвердится ли его догадка.

Василиса сделала глубокий вдох, сердито глядя на мужчину перед собой, а затем молча протянула ему записи отца.

– Что это?

– Надеюсь то, что поможет твоему сыну.

Альфа вскинул бровь и не отрывал взгляда от девушки, что сидела перед ним. Он видел в её взгляде решительность и веру в то, что записи в этом блокноте действительно могут помочь. Его удивляло то, что она решила не просто вернуться, а прихватить с собой то, что, по её мнению, может им пригодиться. Казалась ли она ему удивительной? Определённо. Его догадка хоть и была слабой, но оправдалась и это не могло не радовать. Мужчина молча взял блокнот из её рук, слегка касаясь её пальцами. Девушка вздрогнула от этого прикосновения и в смущении отвернулась. Игнатов ухмыльнулся, заметив лёгкий румянец на её щеках.

– Я правда не хотела вам помешать, – тихо сказала Васька.

– Не волнуйся на этот счёт, – довольно холодно ответил он.

– Твоя жена явно была недовольна моему появлению, – осторожно сказала она, не зная, корректно ли это вообще.

– Она мне не жена.

– Что? – удивилась Василиса.

– Она просто мать моего сына, – а за дверью стояла та, что не смогла сдержать слёз обиды от этих слов, хотелось всё крушить на своём пути. Она уже дёрнулась, чтобы ворваться в кабинет, но её остановил Игорь.

– Пусти! – с нажимом сказала Николь.

– Нет, – спокойно и безэмоционально ответил он.

– Пусти, я говорю!

– Тебе лучше вернуться в свою комнату и не злить его, – казалось, что этого молодого мужчину ничего не колышет.

Она зло на него посмотрела, после чего развернулась и ушла. А Игнатов же прекрасно слышал то, что происходило за дверью.

– Разве ты её не любишь? – шёпотом спросила она.

Арсений увидел в её глазах искреннее удивление и детскую непосредственность. Она правда верила в то, что дети могут быть только у любящих друг друга людей. Альфа понимал, почему Волков выбрал её. Понимал, почему много лет назад его волк…

– Ты всё еще продолжаешь жить в сказке, Василиса, – с печалью в голосе произнёс Арсений.

– Я не понимаю…

– Надеюсь тебе и не придётся.

Игнатов передал блокнот своим учёным, предоставляя им возможность наконец-то разобраться с его проблемой. Один день сменял другой. Василиса много времени проводила в компании Игнатова, слушая его рассказы о жизни волков в стае, наблюдая за ним и много размышляя о том, сколько же она упустила в жизни, постоянно находясь в бегах. Девушка уже отпустила свою обиду и злость на него за охоту на неё, но прекрасно понимала, что он опасный человек и убийца. Пусть и не своими руками, но по его команде погибли ребята. Хотя девушка не сомневалась, что и его собственные руки испачканы в крови. Удивительным было то, что по отношению к себе она не чувствовала опасности. Наоборот, девушка ловила себя на мыслях, что рядом с ним ей комфортно, но не спокойно. Что-то будоражит её, что-то в Игнатове вызывает в ней непонятные чувства, которых она боится.

В один из вечеров они сидели в кабинете Игнатова. Василиса по обыкновению читала, альфа же сидел за столом разбирая какие-то бумаги. Девушка не замечала, как он уже продолжительное время наблюдает за ней, записывая на подкорке своего сознания и памяти каждую чёрточку её лица, её движения… И мужчина решил поддаться своему мимолётному порыву, включил музыку и подошёл к ней.

Василиса еле заметно вздрогнула, когда заметила протянутую к ней руку. Она подняла взгляд на Арсения, который смотрел ей прямо в глаза и улыбался уголками губ.

– Не откажи мне в танце, пожалуйста, – уверенно произнёс он, продолжая протягивать руку, но при этом в его голосе не было какого-то превосходства или власти, лишь уважение и искренняя просьба.

Василиса сглотнула ком в горле, явно борясь с желанием согласиться или же отказаться, но по итогу повинуясь порыву, приняла его приглашение.

Посреди кабинета двое. Он и она. Звуки мелодии, чуть хрипловатый голос певца плавно вёл их к танцу. Арсений обнимает её за талию, берёт за руку… Их пальцы соприкасаются, и она оказывается в его объятиях. Они начали двигаться в такт музыке. Двое смотрели друг другу в глаза. И если раньше она могла сказать, что он недурён собой, то приглядевшись, можно было смело говорить, что Арсений Игнатов очень красив. От него исходил приятный древесный аромат, который олицетворял уверенность, мужество и благородство, хоть его и невозможно было отнести к нему, но всё же… Игнатов уверенно вёл её в танце, как и положено настоящему мужчине и партнёру. Красота его движений очаровывала. В этом танце они как будто проживали все те годы погони, что у них были, передавали все свои чувства, которые испытывали. Гнев, ненависть, понимание, уважение, страсть… Эта музыка, эти движения… Они словно были созданы для них. Василиса понимала, что это неправильно, вот так тонуть в этом человеке, в этом чудовище, но чудовище ли..? Тело как будто жило своей жизнью, всецело подчиняясь движениям Арсения. Перемещаясь, выгибаясь и пропуская через себя поток необузданной страстной энергии. Она боялась. Но боялась не мужчину, с которым танцевала и который знал, чего хочет, она боялась себя, боялась того, какие поступки совершает и того, что чувствует.

И вот музыка заканчивается, они останавливаются. Грудь активно вздымается, воздуха катастрофически не хватает, волна чего-то горячего и волнующего поднимается снизу. Сердце бешено бьётся и вот-вот выпрыгнет наружу. Она не может оторвать от него взгляд. Просто магнетизм какой-то… Но вдруг в её памяти всплывает лицо Димы, и девушка резко отталкивается от груди Арсения, пятится назад, в волнующем страхе глядя на него, а потом пулей вылетает из кабинета. Уже находясь в комнате, она прижимается спиной к двери и не может оставить свой взгляд на чём-то одном, в голове полный бардак и вопрос: что она делает? Что это вообще было?

Арсений же так и остался стоять, лишь закрыл глаза, стараясь заново пережить этот танец и ощущения, которые он испытал. За несдержанность он успеет ещё себя отругать, но мужчина не мог отрицать, что его порыв стоил того. Хотя бы на крайнем рубеже своей жизни он может испытать ЭТО чувство. А кто, собственно, ему запретит? Совесть? Он давно запер её под замок. Поэтому он использует любую, даже мельчайшую возможность, испытать то, чего был лишён всю свою жизнь.

Прошла ещё пара дней. Арсений вёл себя обычно, спокойно и уверенно, совершенно не стесняясь и не скрывая того факта, что между ними что-то произошло, а Василиса же старалась делать вид, будто ничего не было. Она почему-то наивно полагала, что если притвориться, что ничего не было, то это просто сотрётся из её жизни. Но девушка просто обманывала саму себя, потому что тело, потому что сердце не забыли.

Она уснула с книгой в руках у камина. Он смотрел на её спокойное и расслабленное лицо. Сейчас омега выглядела такой беззащитной и невероятно красивой, что он не мог перестать смотреть на неё. Её ресницы чуть подрагивали и отдавали лёгкие тени в свете огня из камина. Она спала так безмятежно, подложив ладошку под голову, другой рукой придерживая раскрытую книгу. Альфа аккуратно, чтобы не потревожить, поднял девушку на руки и понёс в комнату. Арсений чувствовал её тёплое дыхание на своей коже, и то, как она медленно выдыхает свой сон. Он смотрел на её лицо, которое было сейчас так близко, и такое по-детски открытое и какое-то… уязвимое. Он старался запечатлеть в своей памяти каждую чёрточку её лица. Странно, но только когда она спала, Арсений смог рассмотреть её лицо полностью, до мельчайших подробностей. Сейчас он видел её настоящую. Она неосознанно прижимается к нему во сне. Игнатов понимает, что ей скорей всего снится Дима и она тянется к нему, но ведь он мог на секунду представить, что она… Ему бы хотелось быть её сном, чтобы он мог уходить утром и чувствовать, как она ловит его за призрачные нити, пытаясь не упустить. Пытаясь запомнить. Он хотел бы быть для неё всем, но понимал, что время упущено. Уже у самой двери она вдруг дёрнулась во сне и открыла глаза. Мужчина заметил лёгкий испуг в её глазах, поэтому чуть улыбнулся и аккуратно поставил её на ноги.

Василиса смотрела на него не отрываясь. Она боялась его и в то же самое время чувствовала непонятное, но сильное притяжение к этому мужчине. Она как будто что-то упускала. Это что-то ускользало из её рук, как вода утекает сквозь пальцы. И как бы ты ни старался удержать это, ничего не выходит. Ты просто не властен над силой природы.

Он понимал, что скоро конец. Ему осталось совсем немного. Поэтому он хотел почувствовать хотя бы мимолетное, но такое желанное прикосновение. Альфа медленно наклонился к девушке, наблюдая за её реакцией. Она стояла и ждала. Он улыбнулся уголками губ и нежно провёл рукой по её щеке, а затем обняв её за шею, наклонился ещё ближе, так, что она почувствовала его дыхание на своей коже. Он не сводил своего голодного взгляда с её лица. Первое прикосновение его губ она ощутила остро, словно молния пронзила тело. Василиса закрыла глаза и перестала дышать. А он не смел закрыть глаза, чтобы оставить этот момент в своей памяти навсегда. Нежное лёгкое касание очень быстро переросло во властный поцелуй. Арсений словно зверь поглощал каждый её выдох, каждый её вздох. Его дыхание, такое горячее и шумное, обжигало кожу. Чуть прикусив губу с тихим рыком, он углубил поцелуй. Руки мужчины, сильнее прижали девушку к своему огромному телу.

Василиса не понимала, что происходит. Её разум затуманился, она могла лишь чувствовать и не было сил сопротивляться. Сам мужчина и его волк почувствовали маленький глоток истинной искренней радости и мимолетный момент счастья. Он впервые чувствовал то, что уже никогда не сможет испытать и попробовать. Но стоило ему только почувствовать, что омега сдалась и сама подалась навстречу, Арсений медленно оторвался от её губ и прислонившись к её лбу, тихо сказал:

– Как жаль, что моя истинная Пара принадлежит ни мне. Как жаль, Василиса… что ты принадлежишь другому.

– Что…? – она не сразу поняла смысл его слов. – Что? О чём ты говоришь? – тяжело дыша, вновь и вновь спрашивает его.

– Тогда… – начал он, прижав её к себе так крепко, как только мог. – В доме твоих родителей. Я сразу почувствовал тебя и мне было достаточно лишь твоего запаха, чтобы понять, что моё сердце всегда будет принадлежать той маленькой девочке, что была спрятана под полом, – он говорил ей всё это, потому что скоро наступит конец. Но возможно он делал это в своём эгоистичном желании оставить часть себя в её жизни. – Мне пришлось постараться, чтобы скрыть это от отца. И потом… потом уже исчезла ты сама…

– Что? Что ты такое говоришь…? – она не верила в то, что слышала. – Как…

– Прости меня…

И после этих слов мужчина ушёл, оставляя девушку в ужасе прикрыть рот ладошкой и со слезами на глазах смотреть ему в след. Теперь она понимала, откуда была эта тяга к нему. И это было больно. Но Василиса даже не заметила, как за ними кто-то наблюдал. Она зашла в комнату и не знала куда себя деть. Что ей теперь делать с этой информацией? У неё было ощущение, словно на неё вылили что-то липкое и жгучее, что причиняет практически физическую боль. Василиса стала лихорадочно стягивать с себя всю одежду и поспешила в ванную. Она решила, что быть может вода поможет ей избавиться от этого гнетущего чувства.

Она чувствовала себя ничтожеством. Она не понимала зачем всё это происходит и почему? За что так судьба с ними обходится? Осознание того, что она испытывает на себе проклятье, а по-другому это назвать не получается, возможность выбора Пары. Когда природа даёт тебе не одного истинного, а двух, а ты возьми и выбери. Но она же уже выбрала. Она выбрала Диму. Он нужен ей, как лунный луч в кромешной тьме, единственный, кто ей не чужой, кто дарит ей покой… Но это непонятное разрывающее на части чувство, как ей избавиться от него?

Девушка всё плакала и плакала в немом крике отчаяния, а вода смывала следы переполнявшей её боли. Что она могла сделать?

Всю ночь она провела без сна, обдумывая то, что ей удалось узнать и пытаясь уложить это в своей голове. А ещё пыталась не корить себя, ведь этот поцелуй она считала предательством. Её ужасно злили все эти принципы и морали, что правильно, а что нет, где хорошо, а где плохо. Она была честна с собой и понимала, что было, то было, и отмотать назад уже нельзя. Ей лишь остаётся жить с этим и когда-нибудь она сможет себя простить. Девушка была уверена, что узнай Дима ВСЮ правду, то понял, принял бы и простил, но ему было бы очень больно. И стоит ли ему знать об этом?

—

Дима с ребятами находились неподалёку в лесу, так чтобы оставаться незамеченными, но в случае чего быстро среагировать. Прошло уже несколько дней, а вестей пока не было. Всё было спокойно, даже слишком. И это-то как раз напрягало его сильнее всего. Дима переживал за Ваську. Он видел на территории дома Игнатова его волков, но ни его самого, ни Василисы видно не было. Как же ему хотелось ворваться туда и разнести всё к чертям, но пока он не мог этого сделать. Они ждали, когда Василиса подаст хоть какой-нибудь знак, что они могут начать действовать. Ему казалось, словно что-то неприятное и липкое прицепилось к его душе. И как бы он ни старался отогнать от себя это наваждение, ничего не получалось. Такое ощущение, что ответ где-то на поверхности, но он его не видит.

Дима резко поворачивает голову в сторону дома и чувствует, как в душе поселяется страх, который замораживает душу, парализует и отбирает возможность рационально мыслить и слушать собственный голос разума. Он словно чувствует опасность, но не знает откуда и от кого. И от этого становится жутко. Но он с усилием заставляет себя не поддаваться эмоциям, а просто наблюдать, понимая ради кого и чего пройден весь этот путь и что ещё предстоит сделать. Он не позволяет раздражению и гневу вырваться наружу.

Волки его стаи находятся в полной боевой готовности, как и стая Клима. Они выжидают. Но тут Дима заметил движение около дома и внимательно посмотрел туда. Зрение волка позволяло отлично видеть в темноте и дальние расстояния. В их сторону, сквозь аконитовое поле шёл Игнатов собственной персоной. Когда он подошёл к ним ближе, Дима зарычал, готовясь к атаке.

– Не торопись, волчонок, – сказал Арсений, поднимая руки вверх, в знак того, что он не собирается нападать. – Я пришёл поговорить.

Дима в своей волчьей форме ещё какое-то время смотрел на него, после чего медленно стал отходить в темноту ночного леса, пока совсем не скрылся. Он учуял на нём её запах. Он чувствовал его так отчётливо, словно она была рядом. Парень старался гнать дурные мысли из своей головы, которые подобно надоедливым мухам не переставали лезть к нему в голову. Хотел ли он знать правду или остаться в неведении? Ответа на этот вопрос у Димы не было. Уже через пару минут к Арсению вышел сам Дима.

– Дай мне хоть одну причину, по которой я не должен убивать тебя прямо сейчас? – задал он вопрос Игнатову.

– Ну, разве что ты сможешь подождать ещё пару дней и тогда делай, что хочешь.

– Пару дней? – недоверчиво спросил Дима.

– Да. Послезавтра я её отпущу.

– И я должен тебе поверить?

– Хм, – ухмыльнулся Игнатов. – Ты ведь чувствуешь её запах, не так ли? – Дима ничего не ответил, только прожигал его взглядом. – И сейчас ты думаешь о том, что самый худший кошмар, который может приключиться с волком, стал твоим? Я угадал?

– Просто скажи это.

Арсений Игнатов молчал какое-то время и размышлял, стоит ли ему говорить или пусть помучается? Всё же он не был благородным рыцарем, скотская натура – его натура. От этого никуда не деться. На широкие жесты добродетели он не претендовал.

– Я позволил тебе и твоей стае ошиваться поблизости всё это время и не предпринимал ничего. Именно это и то, что я обещал отпустить её, даёт мне право пожить ещё немного, согласен?

– Может и так.

– Но у меня есть одна просьба.

– Слушаю.

– Позволь моему доверенному лицу уйти живым с одной омегой…

– Матерью твоего сына?

– Ты знаешь? Она тебе рассказала?

– Да, я в курсе.

– Значит, она убедила тебя отпустить её? Это была её идея?

– Ближе к делу.

– Тебе так тяжело принять тот факт, что она захотела помочь мне? Тому, кто преследовал её всю жизнь? И ты согласился несмотря на то, что я сделал?

– Это к делу не относится, – рыча ответил Дима.

– Да не злись ты так. Мне просто интересно понять ваши мотивы. Имею я на это право перед смертью?

– Я ей доверяю. Ты слышал что-нибудь о доверии?

– Доверие…? Боюсь жизнь научила меня никому не доверять.

– Хорошо, ты хочешь, чтобы твой человек ушёл вместе с твоей омегой. Это всё?

– В целом и общем да. С остальными можете делать что хотите.

– Если с её головы упадёт хоть волос, если ей причинят вред за это время, живым никто не уйдёт.

– Я согласен.

–

– Василиса, пройдём со мной, – позвал её Игнатов.

– Что-то случилось? – встревоженно спросила она. Омега решила, что несмотря на выкрутасы судьбы, она будет жить так, как сама захочет. И она сделала свой выбор уже давно, а с новыми чувствами она как-нибудь справится. Что-нибудь обязательно придумает.

– Идём, – говорит Арсений.

Она следует за ним и понимает, что они идут в лабораторию. Там девушка видит двух ученых и Николь, чьё лицо скривилось при появлении Васьки.

– Вы… сделали лекарство? – с надеждой спрашивает она, глядя то на Арсения, то на учёных.

– Да, – ответил Арсений. – Приступайте, – уже обращаясь к своим сотрудникам.

Старший из них ввёл Николь какой-то препарат. Василиса ждала, что произойдёт какая-то магия или чудо, но этого не случилось.

– Препарату потребуется время, – говорит старший из работников.

– Когда будет известен результат? – спросил Арсений.

– Ближе к ночи мы уже будем знать.

– Хорошо, м кивает он. – Идём Василиса.

– Но разве ты не должен… – стушевалась девушка и хотела договорить, не должен ли он сейчас побыть с Николь, ведь она всё-таки мать его ребёнка, но её оборвали на полуслове.

– Нет, не должен, – и вышел из лаборатории.

Василиса замерла, глядя ему в след. А потом повернувшись к остальным, сказала:

– Спасибо, – и ушла.

До самого вечера она просидела в гостиной, стараясь читать книгу, но волнение не позволяло ей этого сделать. Она уже несколько минут читала одну и ту же строчку, но не могла понять ни слова из прочитанного. Арсений же был спокоен, как удав.

– Почему ты так спокоен? – ей было неловко говорить с ним после случившегося, но с тех пор мужчина ни разу не предпринял попытку приблизиться к ней.

– По-твоему я должен метаться из угла в угол и грызть ногти? – не отрываясь от своих дел, ответил вопросом на вопрос.

– Можно же хотя бы проявить каплю сочувствия и внимания к Николь.

– Зачем? – теперь он смотрел на неё.

– Как зачем?! – удивилась Василиса.

Мужчина посмотрел на неё в ожидании продолжения.

– Она же мать твоего ребёнка…

– Вот именно, Василиса. Она лишь мать моего ребёнка. Николь с самого начала знала на что идёт. Её никто не заставлял и не принуждал.

– Но…

– Почему я должен имитировать чувство заботы и… к тому, кого не люблю?

На это ей нечего было ответить, поскольку она снова видела в его глазах то, чего не должно было быть, а именно тепло и заботу. Эти чувства он направлял не в сторону Николь, а ей.

Чуть позже зашёл старший из учёных и сообщил, что лекарство подействовало и сыну Арсения не грозит потеря волка. Василиса видела, как с плеч Игнатова в буквальном смысле свалился груз. Мужчина посмотрел на Игоря, что всегда был неподалёку и сказал:

– Ты помнишь, что надо будет сделать?

– Да.

– Хорошо, тогда иди.

Игорь молча вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.

Арсений устало откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Какого было его удивление, когда он почувствовал нежное и нерешительное прикосновение к своей руке. Открыв глаза, он увидел, что Василиса сидела рядом с ним на полу и взяла его за руку. Сейчас он словно видел её насквозь. Всё ее волнение и переживание за него, за ребёнка, за сложившуюся ситуацию. Он видел тепло в её глазах.

– Я рада, что это бремя снято с твоей семьи, – прошептала она.

Он ничего не ответил, лишь сжал её маленькую ладошку в своей и продолжал неотрывно смотреть на неё.

– Завтра ты сможешь уйти отсюда, – сказал он.

– А ты? – чуть помедлив, спросила Василиса. – Что будет с тобой?

– То, что я заслужил по закону волков.

– Нет! – воскликнула она. Он посмотрел на неё с такой невыносимой печалью и тоской, но при этом на губах была лёгкая улыбка. – Не делай этого… – прошептала она.

– Всё уже решено. Думай только о том, что скоро окажешься дома. Завтра я тебя отпущу, и ты вернёшься домой. К своей семье.

– Но… ты…

– Моя судьба не должна тебя тревожить, Василиса.

Васька лежала в кровати и думала над словами Игнатова. «Завтра я тебя отпущу, и ты вернёшься домой». Он не собирался вечно держать её рядом с собой. Этот человек действительно намеревался получить только её помощь и ничего более. О другом моменте Василиса старалась не думать и похоронить воспоминания о поцелуе с Игнатовым глубоко в своей душе, чтобы никто об этом не узнал. Она поняла, что пытаться осмыслить то, что происходило между ней и Игнатовым было бесполезно, хоть теперь она и знала почему. Ей нужно было забыть об этом, как о незначительном воспоминании из своей жизни, потому что Диме будет больно, она просто не сможет ему об этом рассказать. И фраза «счастье в неведении» подходит здесь весьма кстати. Она скучала по Диме и хотела домой, к нему. Он её Пара, её любовь и вся её жизнь. Она принадлежит ему. Закрывая глаза, она представляла, как он прикасается к её губам, и штормовая волна чувств уносит их в океан наслаждения. Лишь знание того, что он неподалеку, придавало ей сил держаться. И завтра, наконец-то, она сможет вернуться домой. А что будет дальше, что будет с Игантовым… Это решать вожаку и другим волкам. Она сделала всё, что могла. И быть может то, что она уже успела рассказать Диме, то, что Игнатов её отпускает, облегчит его участь. Хотя это маловероятно. Девушка забылась сном с мыслями о доме и спокойной жизни. Уже завтра она будет дома, в целости и сохранности.

На следующее утро, когда Василису снова сопроводили в столовую, она увидела, что помимо Арсения, там была ещё и Николь. Васька легко улыбнулась этой картине и подумала о том, что быть может Игнатов всё же сможет найти своё счастье с этой девушкой. Завтрак проходил в полном молчании. Васька не замечала, как другая девушка с хищным взглядом следит за каждым её движением, словно чего-то ожидая. Да и куда ей было заметить, когда все её мысли занимали то, что скоро она будет свободна. А вот Игнатов заметил странность в поведении своей зазнобы и внутренне приготовился к подступающему пиздецу. Вот только в чём будет заключаться этот пиздец он не знал. Но долго ждать ему не пришлось.

Васька вдруг резко покраснела и стала задыхаться, хватаясь за сердце. Она вскочила, хватая ртом воздух, в невозможности вдохнуть. Её сердце то бешено билось, то замедляло свою работу. Тело подрагивало. В этот момент Игнатов посмотрел на Николь и увидел её довольное выражение лица. Альфа схватил женщину за горло и прорычал:

– Что?!

Васька в этот момент из последних сил пробиралась к выходу из дома. Она должна успеть, должна хотя бы в последний раз увидеть его глаза, ибо понимала, что возможно ей осталось недолго. Выйдя на улицу и сделав пару шагов, девушка упала, не имея возможности сделать ещё хоть шаг. Тело сковали судороги, дышать было невозможно, сердце казалось готово то выскочить из груди, то замереть совсем. Боль была невыносимой. Она задыхалась, пытаясь заглатывать всё больше воздуха, который казалось, уходил в никуда. Руки леденеют, она не может двигаться и чувствует, как словно бы теряет свою душу, которая парализуется действием яда и поглощается пустотой. Она услышала дикий рёв волка, но ничего сделать не могла.

Когда Дима увидел, что Васька появилась на крыльце дома, сначала обрадовался, а затем почувствовал острую боль. Он уже находится в состоянии аффекта, мысли спутаны, всё, что сейчас для него имеет значение – это убить Игнатова. Его Паре было плохо, она была на грани жизни и смерти. Ведь он предупреждал его. И как он только мог поверить этому человеку? Дима взревел и бросился вперёд. Остальные ребята за ним.

В этот момент Игнатов выбегает из дома и видит, как на него несётся огромный чёрный волк. Но ему не было до этого дела, он знал, какой конец его ждёт. Поэтому он даже не собирался сопротивляться. Альфа почувствовал, как мощные челюсти волка сжимаются на его плече и словно тряпичную куклу его волокут по земле. Где-то на фоне он слышит рыки своих волков и волков Димы, понимая, что они разорвут их в клочья. Чёрный волк над ним готов рвать его на части, но ему всё равно. Он смотрит ему в глаза и тихо говорит сквозь боль и хрипы:

– Это спасёт её, – указывая на шприц в своей руке.

Дима всё понимает, и возвращаясь в человеческий облик, хватает шприц и бежит к Ваське. Делает ей укол. Кто-то уже звонит в скорую помощь. Всё кончено. Одновременно казалось, что прошла целая вечность, а с другой стороны всего лишь миг. А Игнатов лежит и смотрит на неё, понимая, что она спасена и он может уйти со спокойной душой. Дима прижимает её к себе, стараясь успокоить и оказать любую помощь, что-то кричит своим ребятам. Ноющая боль от страданий Пары постоянно напоминает о себе, оседая на стенках где-то внутри. Он видит, что дыхание Василисы выравнивается, к телу возвращается возможность двигаться. Сначала накатывает облегчение, и пустота от страха потерять её затягивается мембраной, но такой тонкой, что, казалось бы, при любом прикосновении она лопнет, усиливая боль в стократ, распространяя её в каждую клеточку организма. И где-то неподалёку он слышит хриплый голос Игнатова:

– Она выбрала тебя… всегда выбирала…

Василиса чувствует, как ей постепенно становится легче. Она приоткрывает глаза и видит рядом Диму, который держит её на своих руках, прижимая к себе. Она так рада видеть его лицо, видеть, что он цел и невредим. Живой. Здесь рядом. Она улыбается на сколько хватает сил, а затем переводит взгляд и видит Арсения. Какая-то неясная душевная боль скапливается в груди, сжимается и становится совсем невыносимо тяжёлой. Она давит, причиняя жгучую боль наравне с физической, освобождая подступившие слёзы.

Он смотрит на неё и понимает, что она одними губами шепчет: «Ты не виноват. Прости». Это своего рода отравление. Отравление чувствами, которые превратились в его собственный яд, который постепенно разъедает изнутри, не оставляя за собой ничего, лишь незаполненную пустоту. Губы мужчины коснулась лёгкая усмешка, после чего он медленно ушёл, так и не закрыв глаза.

Василиса отвернулась, прижимаясь к Диме. Теперь всё закончилось. Больше нет этого кошмара, который длился столетиями. Теперь они оба свободны.

—

Василиса лежала на больничной койке в одноместной дорогой палате первоклассного медицинского центра и смотрела в окно, но в её глазах была какая-то пустота. Сейчас она чувствовала себя лишь оболочкой человека, который продолжает жить и даже улыбаться. Вот только глаза перестали светиться, словно порытые пеплом. И понимала, что внутри неё умерла какая-то крохотная часть. Часть, которая принадлежала ему. И всё, чем она жила всю свою жизнь перестало существовать. Но эта пустота гложет изнутри, причиняла беспокойство душе. Она заставляла постоянно думать обо всём, что произошло, прокручивать это в голове снова и снова, и пытаться найти иное решение, другой выход. Но ничего не получалось. Сможет ли она пережить это?

В один из дней к ней пришёл отец. Он уже был в порядке и полностью здоров. Александр поцеловал девушку в лоб и погладил по голове со словами:

– Рад тебя видеть, чертёнок.

– И я.

– Что-то мне не верится. Ты чего такая грустная?

– Скажи, – даже не глядя на него, начала девушка, – ты знал?

– Что именно, ребёнок?

– Всё. Ты знал, что скрывает наша семья?

– Всё, что я знал, рассказал тебе.

– А исследования отца?

– Твой отец никогда не говорил подробно об этом. Всё это казалось бессмыслицей.

– Хорошо. А то, что он не убивал родителей, и что это сделал его отец, ты знал?

– Знал, – после долго молчания ответил Александр.

– Тогда почему не сказал?! – повернувшись к нему и прожигая его гневным взглядом, спросила она.

– А что это поменяло бы, ребёнок? Что его отец, что он сам, преследовали тебя всю жизнь. Так какая разница…

– Разница в том с какой целью он это делал!

– О чём ты? – удивлённо и даже как-то испуганно спросил Александр. – Вася, что ты мне не договариваешь?

– Ничего, – отвернувшись, сказала Василиса. – Я хочу побыть одна.

Александр ещё какое-то время побыл с ней, а потом ушёл, потому что девушка была не настроена на разговор. Чуть позже к ней зашла Юлия Николаевна. В этом человеке Василиса почувствовала что-то родное и понимающее ещё в первую встречу. Она напоминала ей её родную маму. Как бы она хотела, чтобы она была сейчас рядом.

– Василиса, девочка моя, – говорит Юлия Николаевна, беря её за руку. – Дорогая, расскажи мне, что тебя тревожит.

Василиса долго молчала, разрываясь между тем, чтобы рассказать этой омеге всё, что произошло, чтобы ей не пришлось нести это бремя в одиночку, и тем, чтобы унести это всё с собой, не рассказав ни одной живой душе. Да и к тому же это была мама Димы, могла ли она рассказать ей всё? И пока она размышляла, по её щекам покатились слёзы. Юлия Николаевна, видя состояние девушки, села к ней на кровать и прижала девушку к себе.

– Василиса, ты можешь рассказать мне всё. Ты должна знать, что это останется между нами… Никто, даже Дима, не узнает об этом, только не держи эту боль в себе, ладно? – она понимала, что девушке не хватает родительского тепла и понимая. Не хватает того человека, который бы понял и не стал осуждать, даже если она сделала что-то неправильное или считала, что так поступила. Ей нужна была моральная поддержка родителя, которого у неё не было. И Юлия Николаевна готова была стать для неё таким человеком.

И Василиса стала говорить. Говорить, не переставая обо всём, ничего не утаивая.

– Василиса, – ласково проговорила Юлия Николаевна, гладя девушку по волосам, – то, что ты чувствуешь – нормально. Тебе не зачем стыдиться своих чувств и эмоций, которые ты испытываешь. А если учесть, что…

– Я предательница? Юлия Николаевна, скажите…

– Нет. Это природа, такое иногда случается, и ты не могла знать. Порой инстинкты берут вверх, и мы не можем с ними совладать в моменте. Ты не должна корить себя за это. И тем более чувствовать вину за его смерть.

– Но…

– Василиса, девочка моя, он взрослый человек, мужчина, альфа-вожак, который сам принимает решения и несёт за них ответственность. И если он знал, что ему осталось недолго, так может стоит, – сказать это слово по отношению к Игнатову ему было тяжело, но она должна была ради неё, – уважать его выбор. Умереть именно так.

– Это несправедливо…

– Жизнь вообще несправедливая штука, и что теперь? Винить себя в смерти, в которой ты не виновата… почему? – Василиса молчала. – Пойми, что ты имеешь право на любые чувства. Не кори себя за свои поступки. Да, кто-то сможет сказать, что ты поступила неправильно, но это не так. Никто не знает, как бы он повёл себя на твоём месте. Ты за короткий миг была вынуждена пережить многое и многое из этого тебе непонятно и незнакомо. Но позволь себе прожить эти чувства. И вот тогда ты сможешь их отпустить.

– А как же Дима…? – прошептала Василиса.

– А что Дима?

– Он же наверняка догадывается…

– Я бы даже сказала он знает наверняка, – женщина почувствовала, как девушка сжалась в её руках. – Но это не значит, что он не понимает.

– Он меня не простит…

– Что значит не простит?

– Ну как же…

– Василиса, знаешь, что для него самое главное? – она молча покачала головой. – Для него самое важное то, что ты выбрала его. Понимаешь? Он никогда не сомневался в тебе. И ты, дитя моё, не сомневайся в нём и не додумывай за него.

Дима приходил к ней каждый день и сердце его разрывалось от того, какую тоску он видел в её глазах. Они почти не говорили. Произошедшее подкосило её. Всё это время она была молчаливой и почти безучастной, она словно была не здесь, и не с ним. И это пугало Диму. Он просто ложился с ней рядом, а она, как маленький котёнок, прижималась к его боку и просто лежала, крепко его обняв. Может им и не нужны были слова. Дима всё понимал. Всё чувствовал. И всё, что его волновало, так это то, чтобы она перестала винить себя и не важно за что. Всё осталось в прошлом. Теперь они могут начать заново, с чистого листа.

Спустя несколько дней Василису выписали из больницы полностью здоровой. Её жизни больше ничего не угрожало и можно было выдохнуть. Хоть у неё и была усиленная регенерация и можно было обойтись без вмешательства медиков, но Дима настоял на полном обследовании и соответствующем уходе. Дима зашёл в её палату. Девушка сидела на кровати и сразу повернулась к нему, радостно улыбнувшись.

– Ну, что, готова оказаться дома? – спрашивает он с улыбкой на лице, прижимая омегу к себе, стараясь отогнать дурные мысли.

– С тобой я готова на всё, – прижимаясь к нему и словно оживая, говорит Василиса. Вот сейчас он видит её той самой, живой и настоящей, а не тенью самой себя. Всё придёт в норму, им нужно лишь немного времени.

Он целует её так нежно, как не снилось ни одному розовому лепестку ранним утром. Дима едва касается её губами, почти одним только дыханием, будто боится, что она рассыплется и исчезнет, словно фарфоровая кукла. Но чувствуя, как она прижимается к нему, сильнее притягивает её к себе и целует уже уверенно. Он целует так, что девушка невольно подчиняется каждому его движению, отвечает также страстно и безудержно. Сердце тает от этого, с урчанием и стонами. Она утопает в этом чувстве и получает небывалое удовольствие. Альфа же прижимает её к себе так крепко, до дрожи, словно хочет навсегда прирасти к ней. Он как будто хочет прятать её на груди от всего мира и кричать одним движением: «Моя! Только моя!»

А где-то в другой части страны теперь вновь волк-одиночка Игорь и омега на сносях, что была под его опекой, обустраивались на новом месте. Зада Игоря заключалась в том, чтобы правильно воспитать Игнатова младшего и в будущем помочь ему найти своё место в жизни.