Глава 55

Захар

Когда Дарина очнулась спустя два дня, я почувствовал огромное облегчение. Мне больше не было смысла оставаться в больнице, поэтому на следующее утро я попросил доктора выписать меня.

Юрий не подвёл. Уже через несколько часов после того, как им было получено моё сообщение, он прилетел обратно на родину. Мы с ним решили, что его семья пока поживёт в моей квартире. Всё равно в ней было пусто, и я там почти не бывал, ведь Дарина находилась в больнице, а дочь — у тёти. Юрий и его жена Жанна были рады снова оказаться в Москве.

С Жанной мы познакомились, когда она работала в баре, где я раньше зарабатывал на жизнь пением. Брат оказался более ловким, чем я, отчего уже через месяц у них забурлил роман, который закончился свадьбой. Как и Дарина, она не пришлась по душе нашей маме.

— Как твоя жена? Сам как? Почему ты не в больнице? — сразу, едва мы с ним только увиделись, засыпал меня вопросами Юра.

Оставив его супругу и детей в квартире, мы с ним решили не откладывать разговор с мамой надолго. То, что она вела себя так, будто бы ничего плохого не сделала, помогая чужакам похитить Дарину, не должно было остаться без нашего внимания.

— Её перевели в палату. Я чувствую себя хорошо, поэтому не вижу причин оставаться в больнице, — ответил я, когда машина уже остановилась во дворе дома родителей.

Юрий задумчиво посмотрел перед собой. Я понимал его чувства, ведь шесть лет назад тоже ощущал смешанные эмоции, когда вернулся в отчий дом. А брат, в отличие от меня, не был в семейном гнезде более десяти лет. Поэтому он, по всей видимости, особо и не спешил покидать салон автомобиля.

— Забыл, как здесь холодно, — заметил Юрий, когда всё же выбрался из машины.

Я усмехнулся, остро ощущая потребность закурить. Только вот мне было запрещено это делать, поэтому я не спешил поддаваться такому желанию.

— Нужно будет как-нибудь слетать к вам, — бросил я в ответ, направляясь в дом.

Брат громко фыркнул и поспешил вслед за мной. Увидев Юру, домашние оказались удивлены. Тата улыбалась и одновременно плакала, а вот мать держалась отстранёно, будто бы не её сын вернулся домой спустя много лет.

— А ты не изменилась, Станислава Тарасовна. — Юрий усмехнулся, проигнорировав её холодный взгляд и усаживаясь на диван в гостиной. — Всё такая же упрямая, а ещё до мозга костей любишь деньги и славу. Я вот одного не могу понять, почему ты так легко отдала Захару власть, которой так дорожила?

Брат резко перестал улыбаться и подался вперёд, едва ли не ложась на журнальный столик и опираясь на него ладонью, чтобы взглянуть матери в глаза.

— Юрий! — Её голос был полон злости и ярости.

Эти двое буравили друг друга преисполненными неприязни взглядами. Мама, равно как и брат, отступать не собиралась, явно пытаясь остудить наш пыл. Впрочем, теперь нас было не остановить. Правила игры изменились. Всё больше не могло быть так, как ей хотелось.

— Захар, зачем ты привёл домой этого предателя? — Она метнула в меня злой взгляд.

— Предателя? — Юра хмыкнул.

Пока мы разговаривали, в гостиной разом опустело. Даже Наташа, которой был интересен наш разговор, поспешила уйти. Всё прекрасно понимали ситуацию, поэтому решили просто сбежать, поджав хвосты. Сестре было понятно, что, если старший брат решил вернуться домой спустя столько лет, значит повод для этого был весомым. А ведь я никому из домочадцев ещё не рассказывал полную версию истории с похищением моей жены.

— Ты многое путаешь, мать, — бросил Юрий, процедив последнее слово сквозь зубы.

— Не называй меня матерью! У меня нет сына-предателя!

— Может, уже прекратишь этот цирк? — Я устало спросил у неё. — И перестань делать вид, что не понимаешь, почему мы здесь. Хватит прикидываться невинной овечкой. Имей в виду, мама, твои последние действие тебе же теперь боком и выйдут!

— Ты угрожаешь собственной матери?! Из-за какой-то девки? — сорвалась на визг она, и в её голосе было столько злости, что мне стало не по себе.

— Дарина мне жена и мать моих детей! — выкрикнул я, и мой тон уже стал стальным. — Но ты посмела пойти против меня и стала за моей спиной творить чёрные делишки. Ты подвергла мою жену, заметь, беременную жену опасности. Ты хоть понимаешь, что при этом разрушилась ещё и жизнь совсем другой, не имеющей вообще никакого отношения к нашей семье, девушке?

— Я предупредила тебя, что будет, если ты ослушаешься меня!

— А я уже не маленький мальчик! — взревел в ответ, одновременно бахнув кулаком по столешнице. — Хватит прикрываться нами! Умей признавать свои ошибки! Пока не стало слишком поздно! Ты и глазом не успеешь моргнуть, как и мы с Татой от тебя уйдём! И ты останешься одна! Ты этого хочешь?

Сказанные слова били Станиславу Тарасовну по больным местам, чего я не мог не знать. Всем известно, что каждый боится остаться в старости один. А моя мать была уже немолодой. Поэтому она, по всей видимости, и закрывала в своё время глаза на измены папы.

Тут брат поднялся с места и бросил на стол жёсткий диск. Станислава Тарасовна спешно перевела на него взгляд. Она был растеряна и подавлена. Явно не знала, что и ответить. «Может, наконец поняла, что мы не шутим?» — мысленно понадеялся я.

— Обязательно посмотри на ночь. Надеюсь, ты сделаешь верные выводы, — сказал Юрий. — Я никого не предавал и ушёл, потому что папа одобрил мой выбор. Он уважал его.

— Нет, подобное не может быть правдой.

— Ты не знала отца. Он никогда не хотел, чтобы мы заняли его место. Продолжили его дело. Грязное дело. Наоборот, он хотел уберечь нас от этого. Но ты не понимала его. Считала виноватым и в чём-то тебе обязанным. Наверное, поэтому он никогда и не любил тебя по-настоящему. Только уважал, но ты своими руками уничтожила и это уважение. Потеряла.

— Замолчи! Что ты вообще знаешь о своём отце? Ничего вы не знаете! — закричала мать, и из её глаз потекли слёзы.

Впервые за много лет я стал свидетелем подобной картины. Раньше она никогда не плакала при нас и не делала ничего, что могло бы пойти в ущерб её самолюбию. Станислава Тарасовна запросто могла оскорблять других, но себя в обиду не давала.

— Мы знаем о нём ровно столько, сколько и стоит знать каждому ребёнку о своём отце. Это ты упрямо не хотела видеть очевидное. Слышать правду. Ты была обижена на весь мир. На своих родителей за то, что они отдали тебя замуж по расчёту, на нас, потому что мы не разделяли твои интересы, на отца, ведь тот так и не смог полюбить тебя.

Мать опять не нашла, что ответить. Она тихо осела на диван, глотая слёзы, а мы с братом, переглянувшись, молча двинулись к дверям, собираясь уйти. Юрию нужно было вернуться к своим, а мне — к жене. Я не мог даже не представить, что Дарина успела себе нафантазировать за время моего отсутствия. К тому же я очень по ней соскучился.

— Я закажу что-нибудь на ужин для твоей семьи? — предложил я брату.

— Не нужно. Жанна уже наверняка всё приготовила. И потом, — он похлопал меня по плечу, — вернись-ка ты лучше в больницу. Выглядишь не очень-то и важно.

— Подбросишь?

— Без проблем.

Когда я приехал в больницу, время посещений пациентов уже закончилось. Пришлось встретиться с главным врачом и договориться с ним о том, чтобы меня снова положили на лечение. Благодаря этому мне никто не мог и возразить, когда я прошёл в палату жены.

Как оказалось, Дарина не дождалась меня и уснула. Я долго не мог уговорить себя уйти и дать ей отдохнуть, а когда же решился на это, то сил из-за усталости и неважного самочувствия уже ни на что не было. Смирившись, я только и смог, что откинуться назад, опереться затылком о спинку дивана в палате и прикрыть глаза, чтобы немного перевести дух. А потом и сам не заметил, как провалился в пучину сна.

Я проснулся, когда ощутил чьи-то осторожные прикосновения к щеке. В ноздри мне сразу ударил запах Дарины, и тогда я стал притворяться спящим, несмотря даже на то, что моё тело затекло от неудобной позы. Жена же, словно искушая меня, села мне на колени и уверено обхватила ладонями моё лицо.

— Захар, — шёпотом позвала она, после чего я почувствовал у себя на губах её дыхание. — Захар, проснись.

Прикусив себе щёку, я еле сдержал улыбку и стал ждать, что же она будет делать дальше. Мне начало нравиться происходящее. Вновь ощущать на себе её прикосновения определённо было даром свыше. Причём прикосновения были добровольными, а не под принуждением. Я кайфовал из-за того, что моя любимая женщина наконец-то не презирала меня и прижималась ко мне всем телом. Прижималась, потому что сама этого хотела.

— Какой ты у меня красивый, — прошептала она, проводя пальцами мне по носу, а другой рукой трогая мою трёхдневную щетину, чтобы потом потереться о последнюю щекой.

— Доиграешься, Лисичка, — хрипло ответил я, обозначив, что больше не спал.

Открыв глаза, опустил руки на её поясницу и сжал любимую в объятиях. Я старался действовать осторожно, ведь меня сдерживало то, что она совсем недавно перенесла операцию по трансплантации почки, а перед этим ещё и кесарево сечение.

— Я же просила не называть меня так, — вполголоса заметила она.

— А я хочу. Ты не можешь запретить мне так тебя называть. Оставь хоть что-то, не будь такой жестокой. — Я засмеялся, несильно кусая её за плечо.

— Захар! — Дарина упёрлась руками мне в грудь.

— Знаю, знаю, — выдохнул я, через силу убирая руки от её тела.

Она словно бы наказывала меня!

— Почему ты спал здесь? И как тебе удалось обойти работников больницы? — прищурив глаза, спросила у меня жена.

Затем она заметила на мне больничную одежду. Точнее, пижаму.

— Ты сумасшедший! — выпалила Дарина, прикрыв рот и явно сдерживая улыбку.

— У тебя кровать большая, — прошептал я и немного приподнял её под ягодицы.

— Не ври, обычная. О нет, Захар, даже не думай! — Она рассмеялась, крепко обнимая меня за шею, когда я начал опускаться с ней на постель, после чего голосом строже добавила: — Не будь ребёнком, иди к себе в палату.

— Серьёзно? Потом не пожалеешь?

— Ты невыносим.

— Знаю, а теперь давай спать, — проговорил я, устраивая её голову у себя на груди.

— Захар!

— Спи давай, — шикнул на неё, после чего укрыл нас одеялом.

Я понимал, что нам требовалось поговорить. Мне следовало попросить у неё прощения и уговорить остаться со мной, только вот было страшно. И я был рад, что мне пока удалось отвлечь её на что-то другое.

Впрочем, любимая, будто бы уловив моё настроение, спать не спешила, теребя пуговицу на моём больничном одеянии.

— Что теперь будет, Захар? — спросила она спустя целую минуты тишины. — Я… Мы разведёмся? Рустам ведь уже родился…

И тут я отчётливо почувствовал её напряжение. Выходит, не одного меня беспокоили данные вопросы. Я вспомнил недавнее признание Дарины, когда её только спасли. Я тогда с трудом разобрал её слова и сам же не понял, что ощутил в ту минуту.

После я много раз прокручивал в голове её слова. Было не сказать, что я удивился. Конечно я знал, что она меня любила. И в собственных чувствах был уверен на все сто процентов. За прошедшие годы любовь у меня ассоциировалась только с Дариной. С моей рыжей бывшей женой. У меня не было перед глазами примера родителей в таком плане, чтобы я знал, как это бывало у других. Мои мама и папа никогда не любили друг друга, хотя и не ненавидели. Они были как добрые соседи, которые уважали друг друга, ну или как старые друзья-любовники. Сделали детей, а после каждый жил своей жизнью. Отец крутил интрижки с другими, и мама зачем-то терпела подобное. Может, её так воспитали, а возможно, что она просто боялась осуждения со стороны. Этого я не знал. И не понимал. Но ведь подобное не значило, что и моя семейная жизнь должна была быть такой?

— Марина уже привязалась к тебе, полюбила. Ей будет больно, когда мы разойдёмся и сообщим ей о нашем разводе. Она не захочет расставаться ни с тобой, ни с младшим братом. Боюсь, мы нанесем ей психологическую травму, если разведёмся.

— Дарина, я не хочу вас потерять, — сообщил я, взяв её за руку. — Но и требовать остаться не могу. Шантажом или угрозами держать тебя рядом с собой не имеет смысла. Насильно мил не будешь. Я тоже привязался к Марине и не хочу вас отпускать. Поэтому даже после всего, что тебе пришлось пережить из-за меня и моего эгоизма, я всё же осмелюсь просить тебя остаться. Со мной. С нами. С нашими детьми.

— Я…

— Нет, я знаю, что являюсь не лучшим супругом. Я много раз тебя обижал, а может, что где-то даже и перегнул палку. Вёл себя, как мудак…

— Ты и есть мудак! — Дарина хмыкнула, и я иронично на неё посмотрел.

— Хорошо. Я и правда мудак, соглашусь, но этот мудак любит тебя. Больше жизни, — признался в ответ, и это оказалось куда легче, чем я думал. — Знаю, просто слова ничего не значат, но я хочу сделать тебя счастливой. Дай мне второй шанс! Давай создадим настоящую семью? Обещаю, ты не пожалеешь, если дашь мне такую возможность.

— Это твоё ответное признание? — с придыханием спросила жена.

Я усмехнулся и поднёс её пальцы к губам, чтобы поцеловать каждый пальчик.

— Так ты согласна?

— А ты разве оставил мне выбор?

— И не мечтай, Лисичка. — Увидев, как она притворно закатила глаза, я улыбнулся.

— Захар! — нарочито строго произнесла любимая, но я не больше не дал ей возможности говорить, набросившись на неё с поцелуями.